Проблеск среди грязи

Сюэ Ян устал стоять среди темной улочки на грязном асфальте и бездумно пялиться под ноги, тщетно высматривая что-то, что взору было недоступно. Капли неприятно стекали с намокших прядей — дождь выдался неожиданно сильным, вокруг образовалась череда темноватых луж, напоминающих разбитое стекло. Отражение в них искажалось и постоянно менялось, будто бы боясь остановиться на месте и явить настоящий образ. Лето подходило к концу, а деревья казались мертвенно-бледной гладью замерзшего озера; кривые ветви жутко наклонялись в нескольких направлениях, словно иссохшие руки, что протянуты в поиске погасших лучей. Дырявые листья одиноко слетали от ледяных дуновений ветра, неторопливо и зажато кружась в воздухе до неминуемого приземления на почву. Отдаленный шепот голосов, тихий смех и еще многое не было различимо сквозь представший туман: слишком похоже на иллюзию или тревожный сон. Однако Сюэ Ян и не желал ощущать чужого присутствия, которое напрягало пугающей явностью, в то время как он пытался внушить себе обратное. Голова невыносимо болела, а в висках покалывало, и таким образом могло показаться, что это — просто очередная болезнь. Болезнь, при которой ноет все тело и сердце бьется очень быстро, напоминая о жизни, как о хрупком фарфоре. Но Сюэ Ян точно знал, что он не болен. Разве можно заболеть горячей ненавистью к человеку, а потом в ней же разочароваться? Жалеть и не найти нужного лечения, ведь направлена была та ненависть на единственного целителя? Когда раны кровоточат, а запас бинтов резко исчерпался? Ясное небо с самого начала укрывало тучи пушистой пеленой облаков, спадая перед ними плотной завесой. Разглядеть никогда не позволяла, поэтому оставалось лишь смутно догадываться. Изредка приподнимать ее пыльные концы, но через мгновение отпускать из-за неподъемной тяжести. Возможно, судьба давно облила его солоноватой водой моря, с каждой секундой безжалостно понижая температуру. Возможно, он и не против утопиться в нем. Где-то мелькает ярким блеском белая фигура, то исчезая, то появляясь на том же месте вновь. Она шатко стоит на ногах, слегка наклонена и размыта. Черные волосы вихрем проносятся вдаль — не поймать; находится далеко, одновременно чувствуясь до дрожи близко. До обжигающего дыхания и гладкой кожи, что нежно касается его пальцев. Отдергивает руку, но спустя время все-таки возвращает. Привычной сладости Сюэ Ян не видит, но щекочущее в середине ладони тепло ненавязчиво дает о себе знать. Не раздумывает и сжимает это ложное тепло в кулак, раздавливая в непонятную массу. От проливного дождя укрываться не хочется, вместо этого Сюэ Ян подставит лицо в полное его распоряжение. Блаженно прикроет глаза подрагивающими ресницами и рвано вдохнет грудью окружившую его влажность. Стряхнет с себя глупые ожидания. Уличные фонари не освещают, все еще остаются выключенными и непричастными — багровый закат погружает во мрак, играя прощальными отблесками на потревоженных каплями лужах. Вместе с ним уходят раздражающие краски серых тонов и сменяются чем-то более прелестным, но неопределенным. Сюэ Ян продолжит верить, что ему почудились неуверенное движение сзади и поднесенный белоснежный зонт с изображенными изогнутыми всполохами, на контрасте нарисованными черным. Спишет вину на грозовое небо, отказываясь смотреть вверх. Знакомые шаги почти бесшумны и обволакивают землю неощутимой тенью. Не почувствует собственной прозрачной слезы, медленно стекающей по щеке, когда широкие рукава аккуратно обнимут за плечи.