посмотри на меня

С самого утра у Джисона все валилось из рук. Он не выспался, и день медленно, но верно катился по наклонной. Сначала он почти полчаса потратил на то, чтобы найти свои тапочки. Он перевернул едва ли не всю свою комнату, пока не вспомнил, что вечером забыл их в холле. По дороге в ванную, Джисон ударился ногой об дверной косяк так сильно, что из глаз «звезды посыпались». Дальше случилось вообще вселенское горе. Когда он наконец дошел до раковины, слегка прихрамывая, мало того, что в отражении зеркала у себя на голове он увидел гнездо, так ещё и при попытке без трагичных событий почистить зубы, паста с щётки свалилась в раковину. Хан, шумно выдохнув и постояв пару секунд, раздраженно смотря на себя в зеркало, выдавил на щётку новую порцию пасты, наконец начал чистить зубы. На завтрак Джисон решил приготовить омлет, но отвлекся на то, чтобы отрезать батон и налить себе чай. Но как назло, не мог найти нужный ему нож, который, как выяснилось позже, все это время лежал у него едва ли не под носом. На поиски ушло добрых пять минут и этого вполне хватило, чтобы его завтрак хорошо так подгорел. На этом моменте, Джисон осознал, что настроение на день летит к чертям вместе со сгоревшим омлетом в мусорку. Захотелось что-нибудь разбить, но надо держать себя в руках, впереди ещё длинный день, который надо как-нибудь пережить и желательно без разбитых вещей. Рилэй дэнс – это, конечно, штука интересная и веселая, но точно не когда ты в отвратительном настроении, так ещё и когда это уже примерно одна тысяча восемьсот тридцать вторая попытка снять то, что понравится всем. Джисон понимает, что его движения выглядят неимоверно уныло и почти безэмоционально, но ничего с этим поделать не может. Как механический робот выходит, танцует свою часть и просто уходит назад. Он даже не кривляется и не влезает в кадр, пока идет партия другого мембера. Хочется, чтобы все это быстрее закончилось и они вернулись в общагу. Тогда Хан просто ляжет, отоспится и завтра будет в добром здравии и хорошем расположении духа. Всё бы ничего, но Джисон постоянно чувствует на себе взгляды. Нет, сочувствующие взоры Чана или Феликса так сильно не напрягают, но вот другой тяжелый и встревоженный взгляд… Ли ещё за завтраком заметил, что что-то точно не так, но расспрашивать не стал: ждал, когда младший сам все расскажет, потому что привык всем делиться с хёном. Вместе с этим, старшему как будто передалось плохое настроение и теперь хороший утренний настрой стал падать с геометрической прогрессией. Минхо переживал за младшего. Во время съемки Хан держался в стороне от остальных, что было крайне на него не похоже. Но больше всего тревожил тот факт, что Джисон избегал его взгляда. Зрительный контакт между ними всегда был чем-то обязательным, поэтому его отсутствие не на шутку испугало Минхо. Как по закону подлости в голову лезли все самые плохие мысли, которые Ли яростно пытался отогнать, но все безуспешно. Нужно было просто поговорить и спросить, что же всё-таки произошло утром. После съёмки Минхо обнаружил Джисона сидящим в раздевалке и смотрящим в одну точку энное количество времени. Все уже давным-давно вышли и один Хан сидел на своём месте. – Джисон, – негромко позвал его Минхо. Ноль реакции. Обращение эхом отдалось в ушах Хана. – Джисон, посмотри на меня, – так же тихо и ласково продолжал Минхо, – пожалуйста… Младший медленно повернул голову в сторону Ли. Глаза были наполнены слезами, а взгляд был пустым и отстранённым. Абсолютно никаких эмоций не было на его лице. Минхо сильно перепугался, не часто увидишь обычно такого энергичного Джисона в подобном состоянии. – Ханни, посмотри на меня. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Но даже издать хоть какой-нибудь звук, казалось непосильным заданием. Джисон просто молчал, смотря на встревоженный взгляд перед собой. Минхо держал младшего за руки, нежно поглаживая пальцы. – Не выспался сегодня?, – предположил Ли. Джисон слабо кивнул, а дальше его словно пробило: по щекам потекли ручьи слез и полился поток, казалось, нескончаемых слов. Хан, едва не захлебываясь, начал рассказывать обо всех своих, казалось бы, глупых утренних неудачах, которые в итоге привели к тому, что сейчас есть и о том, как он устал на съёмке. Так ещё и давило ужасное чувство вины за то, что он был таким вялым в кадре, что он не смог взять себя в руки и хорошо сделать то, что от него требовалось. Минхо, не перебивая, выслушал его и просто обнял. Джисон, уткнувшись в плечо, перестал говорить и лишь иногда всхлипывал. Ли гладил младшего по голове и шептал что-то утешающее. По дороге в общежитие, Хан задремал. Минхо все так же поглаживал его пальцы и никак не мог оторвать взгляд от спящего Джисона. Кажется, ничего более красивого Минхо в своей жизни не видел. В целом Ли думал так каждый раз, когда смотрел на Ханни, будь он в отличном настроении или наоборот, как сегодня. От автобуса до общаги старший донёс Джисона на руках. Остальные ребята даже никак на это не отреагировали, хотя возможно доля зависти промелькнула в их глазах, потому что Джисону не придётся самому шагать до нужного этажа. Минхо уложил Ханни на его кровать, а сам остался сидеть на краю, устало потирая лицо ладонями. Внезапно руки обвились вокруг живота Ли. Он даже слегка вздрогнул от неожиданности. Младший уткнулся в спину Минхо и тихо виновато проговорил: – Прости, что целый день избегал взгляда… Джисон знал, как сильно это каждый раз тревожит старшего, поэтому посчитал нужным извиниться. – Ничего, все хорошо. У всех бывают плохие дни. Но в следующий раз лучше сразу расскажи мне, если что-то произошло, мне это важно, – глухо отозвался Ли. Хан не ответил, но лишь сильнее прижался к спине старшего. Минхо резко развернулся и усадил Джисона к себе на колени, крепко обнимая и целуя, кажется, каждый сантиметр лица младшего. – Ханни, посмотри на меня, – еле слышно проговорил Минхо в самое ухо. Поймав слегка чумной взгляд, Ли продолжил осыпать поцелуями всё лицо и шею Джисона, утопая в его шумных вздохах.