He's my collar

С самого рождения Най считал – куда уж там, он это чувствовал – что на его шее висел ошейник. Не металлический, каким люди привыкли его видеть, а выросший прямо из глотки, свитый из плоти и крови, невидимыми нитями тянущийся к рукам Вэша. Он был прочнее стали, мог растягиваться на сотни миль, как и мог завернуться вокруг него удавкой до посинения. Вэш, в свою очередь, этого не замечал, либо искусно притворялся, потому что не стал бы душить его, вымаливая переночевать в городе. Городе, кишащем людьми. Людьми, которых он… — Най, — слишком ласково, чтобы проигнорировать, — всего одна ночь. Прошло не меньше двух недель с момента, как они покинули лабораторию полную трупов, двигаясь в неизвестном направлении. По пути они не проронили ни слова, каждый ушедший глубоко в свои мысли. Не имело значения, куда и как долго они шли. Главное, что вместе. Вэш с трудом волочил ноги, всё ещё не отошедший от пережитого шока, пока Най бережно держал его за руку и вёл следом. Блаженная улыбка грозилась расцвести на его лице всё чаще, потому что Най был рад. Бесконечно гордился тем, что сделал, и вовсе не планировал морить их голодом, но за время длительного путешествия они не наткнулись ни на одну живность. Эксперименты показали, что человеческая еда не приносит ничего полезного организму вампиров, как и не насыщает, посему смысла затариваться ею близнецы не видели. Кролики, птицы, свиньи, люди. Плевать. Важно было накормить Вэша, ему нужна была свежая плоть. Наю даже не пришлось смотреть на побледневшую кожу и потемневшие круги под веками: он слышал его голод на задворках сознания, кривясь от пульсации в висках и спазмов в желудке. Грузные тучи сопровождали их всё это время, уберегая от нещадных лучей солнца. И в какой-то момент бесконечную картину пустоши сменила зелень: запах хвои приятно защекотал нос, лес приветствовал их птичьим щебетанием и звериным кличем. Можно и поохотиться подумал было Най, как вдруг Вэш рядом встрепетнулся. Впервые за долгое время он не выглядел как блёклая тень, мотая головой туда-сюда. Глаза его забегали по сторонам, и он рванул вперёд, утягивая за собой брата. Цокот копыт, свет фонарей и гомон голосов оказались причиной волнения Вэша. Возня людей заставила Ная поморщиться, но что ещё больше вызвало в нём негодование, так это мысли близнеца, как же их много… потому что Вэш не планировал вгрызться в первого встречного и выпить его досуха (пусть его тело отчаянно кричало об этом). Вэш хотел поживиться шастающими у помоев крысами, а после затаиться где-нибудь за углом и любоваться людишками всю ночь напролёт. Наю хотелось выбить ему зубы. — Мне правда нужно отдохнуть, — Вэш прижимается лбом к чужому, робко улыбается и смотрит прямо в душу. Грязный, грязный приём, — Ты же сделаешь это ради меня? Поводок дёргается, неприятно стягивая шею. Наю бы впору сопротивиться, выпустить зудящие лезвия из ладоней, выколоть невозможно голубые глаза и оторвать Вэшу язык, чтобы в следующий раз даже подумать не мог о таких глупостях. Он вернул бы их в лес, разинул ему рот и влил бы столько крови, что тот не смог связно соображать. Он правда мог бы. Но вместо этого прикусывает щёку до металлического вкуса и нехотя кивает. Потому что с Вэшем всё по-другому. С Вэшем надо иначе. — Одна ночь. — еле слышно повторяет он и опускает взгляд, потому что брат рядом засиял ярче полуденного солнца, а погореть перед ним — идея не из лучших. В голове эхом раздавался чужой голос, полный благодарности и тепла. Внутренности скручивает тугим узлом от осознания: Най подарил Вэшу надежду и растоптать её права не имел. Пока что. Обойдя город со всех сторон, парни заметили ветхий домик на окраине. Окна в нём заколочены досками, внутри всё обвешано паутиной и лоскутами не то одежды, не то штор, а стрелки на циферблате часов прекратили свой ход очень давно. Осколки людской утвари беспорядочно валялись на полу, в лёгкие проникала пыль, на некоторых стенах проглядывала плесень. Для Вэша это место оказалось чуть ли не райским уголком. Для него всё обретает новые краски, если оно хоть как-то связано с людьми. Най человеком не был. — Одна ночь. — бурчит Най, когда они укладываются на полу, подложив под себя потрёпанные плащи. Ветер тоскующе завывает снаружи, слышится лай собак и шелест листьев. Вэш обвивает его руками, прижимаясь ближе, утыкается носом в изгиб шеи и облегчённо выдыхает. Так теплее, привычнее, правильно. Жар чужого тела успокаивает. Биение двух сердец одинаково ровное, убаюкивающее, и Най впервые позволяет себе отпустить навязчивые думы. Тяжесть тайн, что он хранит глубоко-глубоко в своём сознании, спадает, может, кто-нибудь из местных знает о Рэм? как мигрень возвращается с новой силой, отдавая в ушах раздражающим перезвоном. Было достаточно темно, чтобы скрыть играющие на скулах желваки. — Тебе надо отдохнуть, Вэш. — отрешённо шепчет близнец, притягивая брата ближе, будто этим движением можно срубить все его наивные мечты на корню и сжечь. Най голоден. Най измотан. В последние дни сон стал для него дорогим удовольствием, потому что на них могли напасть. Ослаблять бдительность было слишком рискованно. Самый худший сценарий — быть обнаруженными людьми, ведь Вэш без сомнений бросился бы к их ногам, как вшивая дворняга, не знавшая ни любви, ни ласки. Как будто Най не способен дать ему этого с избытком. Биение двух сердец сбилось с ритма, но всё ещё успокаивало. К утру одно из них стихло. Проморгавшись, Най пялится на смятую ткань рядом с ним и вскакивает. Холодная. Пустая. На эмоции помимо гнева его выводил только Вэш: попросит почитать книгу вслух, поддразнит, спросит самые очевидные вещи. Ничто из этого не могло огорчить, от Вэша невозможно устать. Тот же страх он испытывал лишь однажды, когда скелетами в шкафах Рэм оказалась препарированная девочка, оставленная мучиться в пробирке на дне лаборатории. Тогда на секунду ему почудилось, что за стеклом был Вэш, а не отражение его перекошенного в страхе лица. В тот миг он понял, что его чувства по отношению к людям далеки от презрения. Его ужаснуло, насколько далеко они могут зайти в погоне за своим любопытством. Най испугался. Следов взлома нет, записки тоже. В доме было холодно, по крыше тарабанил дождь, смывая последние крупицы запаха близнеца. Тошнотворный водоворот мыслей утягивал на дно всю рассудительность, Най паниковал. Глаза нещадно защипало, дыхание стало прерывистым, и где-то глубоко в нём разжигались тлеющие угольки гнева. Почему он не проснулся раньше? Как давно его здесь нет? Куда его понесло? Рука так и остаётся повисшей на дверной ручке, когда внутрь влетает запыхавшийся Вэш. Целый, невредимый, улыбающийся. Кончик носа покраснел, вода текла с него ручьями, но вид оставался до безобразия счастливым. — Ты не поверишь, что я нашёл! Я смог прокрасться в больницу, никто не заметил. — тараторит Вэш, хватая брата под локоть. Он тащит его вглубь комнаты, вываливая скрытое под плащом на деревяшку, некогда служившую столом. То была кровь в стилизованных упаковках. Такую же им давали в лаборатории, — Она донорская, Най. Понимаешь, что это значит? О, Най ещё как понимал. И ему совсем не нравилось, к чему ведётся этот разговор. Невидящим взглядом он уставился на находку Вэша, собираясь мыслями. — Люди, о сохранности которых ты так печёшься, убили нашу Рэм… Отняли всех, оставили нас без крова, — в голосе было столько боли и обиды, что он почти поверил в свою скорбь за смерть той, что держала их в клетке. Ложь тянется ниткой грязи прямо из глубин его чёрствой души, и ему за неё совсем не стыдно, — Они готовы отнять жизнь без всяких на то причин. Ты правда готов отдать им свою, Вэш? Брат тушуется, прячет глаза, сильнее сминая полы плаща. — Они не более чем добыча для нас, пойми же ты. Рэм хотела бы видеть тебя счастливым, — я хочу видеть тебя счастливым, — Думаешь она обрадовалась бы, если узнала, что ты губишь себя из-за них? — Нет, н-но… — видно невооружённым взглядом, как тот волнуется. Вэш приближается нерешительно, точно идёт на растерзание к дикому зверю. Переплетает их пальцы, держит крепко-крепко. Отчаяние, горькое и всепоглощающее, плещется на дне его глаз. Най чувствует, как он дрожит, — Она бы попыталась найти другой выход. Мы тоже должны попробовать. мы должны дать им шанс, Най Вэш мешкает всего секунду, прежде чем оставить поцелуй между сведённых бровей брата. Целует аккуратную родинку. Невесомо мажет по щекам, жмурится, прокрадываясь мыслями в его разум и нашёптывает Не надо. мы просто попробуем Не слушай его. убежим тогда, когда тебе захочется Хочу сейчас. Давай уйдём отсюда сейчас? мы есть друг у друга, значит всё будет хорошо Прекрати, прошу. я люблю тебя, Най Воздух вышибает из лёгких, точно от удара под дых. Ошейник больно давит на кадык, и Най перестаёт дышать. Краем глаза он замечает кончики лезвий на правой руке, всерьёз воспринявших желание растерзать себе уши, потому что слушать такого Вэша было невыносимо. Невозможно слушать Вэша, который говорит именно то, что хочется услышать больше всего на свете. Най голоден. Най измотан. Най убил десятки людей за одну ночь, но так и не научился говорить Вэшу «нет».

***

Двух литров крови оказалось недостаточно для них обоих, из-за чего Вэшу пришлось открывать в себе таланты крысолова. Най тоже не остался в стороне, притаскивая домой тушки лесных зверей. Днём, обманывая желудок плотью обитателей дома, Вэш под руку с Наем выбегали на городскую площадь. Они прятались в переулках, натягивали капюшоны до самых глаз и наблюдали за течением жизни горожан, словно призраки. Дети бесновали, где придётся, заливая улицы звонким смехом. Женщины возились на рынке, вешали бельё и прикрикивали на особо заигравшихся непосед. По вечерам можно было услышать пьяные баллады мужчин, свист и звон бокалов. Голубые омуты не пропускали ни одного движения людишек, будь то пинающий камни зевака или ведущий своё стадо пастух. Вэш никак не мог привыкнуть к тому, что люди больше не имели власти над ним. Он норовился собственноручно вернуть удушающую хватку к горлу, только бы пустота в груди затянулась. Най не винил его в этом, ведь сам без колебаний выпотрошит любого, кто посмеет отцепить его поводок. Вэшу просто нужно время, чтобы понять, что люди — ничто иное, как добыча для них, а они не питомцы. Вэшу просто нужно понять, что у него уже есть всё необходимое для счастливой жизни. У него есть Най. Они брели достаточно долго, чтобы не заметить, как оказались внутри салуна с парой-тройкой посетителей. В помещении пахло перегаром, дымом и чем-то мерзким, свербящим слизистую изнутри. Неприятный холодок пробежался по спине Ная, и он незаметно провёл по воздуху носом, оборачиваясь. Отчего-то ему показалось, что то был запах смерти. Придя в себя, он замечает, что Вэш уже вовсю беседует с женщиной за стойкой, обворожительно улыбаясь на любое её действие. В его глазах читался голод, но Вэш даже не удосужился посмотреть на вены под прозрачной кожей. Он желал общения, внимания, человеческого тепла. Есть что-то, о чём не можешь рассказать мне? Я недостаточно хорошо грею тебя по ночам? У тебя есть кто-то дороже меня? Неозвученные мысли ошпаривают глотку, желая вырваться наружу оглушительным криком, но Най через силу проглатывает их. — Боже мой… — оханья женщины за барной стойкой выводят его из транса. Казалось, что она вот-вот разрыдается. Глаза Вэша тоже влажные, направлены куда угодно, но не на собеседницу. Он всегда делает так, когда врёт. Хотя нет, сегодня он врал лишь отчасти. «Вэш и его брат Най, две сиротки и свидетели ужасающей резни в соседнем городке, нашли себе кров под крылом мирных жителей Дженеора-рока. Близнецы готовы трудиться во благо города за их великодушие, только бы те позволил остаться здесь подольше.» Сказка была простой и правдоподобной. Не зря же его брат так пристально наблюдал за людьми, чтобы выявить их слабые стороны и использовать себе на руку. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Вэш засиял, быстро-быстро кивая. Он открыл было рот, готовый выдернуть себе клыки и остаться ночевать прямо у дверей заведения, но тут же был одёрнут. — Спасибо, — чеканит Най, оттаскивая брата к выходу, — не стоит утруждать себя. Вэш молчит всю дорогу, молчит дома и даже не желает Наю приятных снов. Просто отворачивается к нему спиной и упрямо молчит. Обиделся, видимо. Такая реакция только умиляет, пока Най слабо ухмыляется своим мыслям. Ему просто стало интересно как отреагировал бы Вэш, перережь он женщине горло прямо там, без предупреждений и намёков. Испугался бы? Вполне вероятно. Смог бы сверить рубцы на шее с теми, что были на телах учёных? Возможно. Он слишком долго прощался с их охладевшими телами, чтобы забыть. А понять? Смог бы… Стук в дверь сносит все домыслы в голове по щелчку пальца. Сперва он подумал, что ему показалось, пока стук не повторился, уже настойчивее. Вложив в сознание брата лёгкое спи, Най настороженно подкрадывается к двери. Колеблется, выжидает, и только после поворачивает ручку. — Не самое уютное местечко вы выбрали, малыш. — на крыльце стояла женщина из бара. Вид у неё был непринуждённый. В одной руке она держала плетённую корзину, пока Най задавался вопросом какого чёрта она делала здесь, — Дети у нас любят лезть, куда не просишь, вот я и решила проверить, разошлись ли все по домам. — похоже, у него всё написано на лице. Не дожидаясь действий парня, она уселась на ступеньках. Най запоздало копировал её движение, почёсывая тыльную сторону ладоней, смотря себе под ноги. Спокойно. — Тяжело вам, наверное, пришлось. — будто разговаривая сама с собой выпалила женщина, разглядывая что-то в небе. Парень тихо хмыкнул, соглашаясь. Вэшу было тяжело, — Остаться в живых после такой катастрофы… Должно быть, вы любимчики самой судьбы. Ответа не последовало, а она не задавала лишних вопросов. Намёка на наличие оружия Най не заметил, да и пульс был в норме. Он украдкой оглядывал её с ног до головы, до последнего ожидая подвоха от происходящего. Челюсти начало сводить от напряжения, тишина давила. Так они просидели минут пять от силы, прежде чем женщина вздохнула, пожелала доброй ночи и ушла. Най ещё долго смотрел вслед отдаляющейся фигуре, сомневаясь, не бредит ли он. Корзинка, пахнущая чем-то пряным, была вполне настоящей и всё ещё тёплой. Даже утром она не исчезла. Ну, как не исчезла. Вэш умял её содержимое целиком, выглядя при этом искренне счастливым и сытым. Близнец питал необъяснимую страсть к сладостям, пусть альтернативой крови их сложно было назвать. Блестящие от повидла губы смотрелись через-чур привлекательно, и Най задумчиво подмечает про себя, что было бы неплохо достать ещё. Ещё Най не подозревает, что ближайший город находился в двух месяцах езды отсюда, и что жизнь в нём била ключом.

***

Роза — так звали женщину — продолжила приносить им корзины с едой день за днём. Прошло уже две недели с её первого визита, если не больше. Бывало, что она могла оставить выпечку у порога. Чаще предпочитала передавать съестное Вэшу при встречах, а то и вовсе угостить за счёт заведения. Каждый такой раз Вэш с надеждой заглядывал в лицо брата, будто ожидая одобрения. Каждый такой раз Най отдавал свою порцию брату, не в силах запихнуть в себя людскую стряпню. В одну из таких ночей, когда Вэш уснул раньше обычного, Роза не принесла им ничего съестного, хотя держала в руках что-то завёрнутое тканью. В ту ночь от вещицы не пахло пряностью или специями. Най учуял знакомый, мерзкий запах. Лицо его оставалось неизменно равнодушным, хотя колокола в голове били тревогу. — Он достался мне от отца, — Роза провела по прямой поверхности кончиками пальцев, сводя брови к переносице, — да вот боюсь, что пользоваться им теперь будет некому. — мозолистая ладонь ложится на взлохмаченные волосы, бережно потрёпывая, — Ты должен позаботиться о Вэше, Най. Без тебя он пропадёт. Той ночью он наблюдал за спящим братом пристальнее обычного. Смотрел на обрамлённые золотом ресницы, заправлял за ухо выпавшие пряди, выжег за сетчаткой приоткрытые губы и готовился, ждал. Ждал, когда Вэш наконец распахнёт глаза, улыбнётся с хитринкой, придвинется поближе и скажет я же говорил, что им можно довериться Он скажет. они позволили нам остаться здесь Сейчас, ещё секунду. они почти не знают тебя, а уже готовы доверить свои жизни в твои руки Най впивается ногтями в мягкую кожу ладоней, жмурится до разноцветных пятен перед глазами, а когда открывает, видит своё растерянное отражение в чужих радужках. он скажет. скажет что был прав, скажет что мы можем пробыть здесь дольше, что людям можно верить, что нам не сделают больно, скажет — Тебе надо отдохнуть, Най, — пальцы у Вэша обжигающе горячие, прямо как поцелуи солнца. С глаз ещё не сошла сонная пелена, смех так и не сорвался с уст, но он придвинулся ближе и на выдохе произнёс: — Спи. Най так и не заснул. Время продолжало утекать сквозь пальцы, упаковок от крови становилось всё меньше, а горожане начали привыкать к присутствию близнецов. Роза позволила Вэшу помогать ей на кухне, заносить ящики с продуктами, присматривать за детишками и выполнять прочую мелкую работёнку. Наю же, напротив, путь в салун был закрыт. Говорят взгляд у парня холодный, как металл, язык колок на оскорбления, а запугивать посетителей вдове было ни к чему. Вместо этого он пропадал в лесу, к вечеру возвращаясь с разной дичью. Никто не знал, как парень обзавёлся револьвером и где добывал патроны, но это не мешало выкупать у него искусно разрезанные шкуры, клыки и мясо. Просто бывают вопросы, ответы на которые лучше не искать. — Идёт туда один, с револьвером и шестью пулями, — мужчина жадно отпил от своей кружки, беспардонно тыкая пальцем в сторону близнецов, — возвращается и бам! На плече у него висят двадцать кроличьих туш. Двадцать! — Господи, Стив, у пацана просто талант. — Он нелюдь, я тебе говорю! — А ты у нас ясновидящий. Мужчины разразились громким раскатистым смехом, тешась над попытками Стива подраться с посетителями за соседним столиком. Вэш накрыл ладонь брата своей, поглаживая костяшки, одними губами роняя «не слушай его, Най» и «он просто перебрал с выпивкой». Най молчит, скучающе ковыряя столешницу ножом. Всё же была доля правды в словах пьяницы: они с Вэшем не люди и уж точно не друзья им.

***

Вэш заметно осунулся, что неудивительно с его-то питанием. Най помнил времена, когда в порыве нежности мог прикусить одну из его пухлых щёк. Они наливались пунцовым и сопровождались возмущёнными возгласами, перерастая в безобидную потасовку. Сейчас же за них невозможно ухватиться, разве что взглядом. Достаточно было посмотреть на выпирающие плечи, чтобы порезаться об их остроту. И без того тонкие пальцы превратились в щепки, золотые пряди могли пучками валяться по утрам на подушке. Фарфоровая кожа выдавала желанные линии вен, заставляя Ная медленно сглатывать. Как ни крути, Вэш был чертовски красив, даже полудохлым. Хлопья снега укутали землю белым покрывалом, давая больше повода для ребятни порезвиться снаружи. Город украшали странными огоньками, наряжая деревья в разноцветные побрякушки. Год пролетел неожиданно быстро для близнецов. Они получили расположение людей достаточно, чтобы те без задних мыслей помогли им отстроить породнившуюся лачужку. Дощатый пол заменили пуховые подушки и матрас на двоих. С камином морозы за окном были уже не так страшны, а просить большего у Вэша язык не поворачивался: он окрестил это место Раем ещё с первой ночи. Наю оставалось только терпеливо ждать конца этого спектакля. По правде говоря, он уже не мог вспомнить, когда в последний раз досыта напивался кровью. Человеческой кровью, не животной. Ещё в самом начале Най подозревал, что чем дольше они будут находиться здесь, тем скорее внутри близнеца взыграет злополучная совесть. Как и ожидалось, на шестой месяц Вэш наотрез отказался притрагиваться к больничным запасам, потому что «нельзя так поступать». Они часто ругались по этому поводу, в итоге не приходя к соглашению, но в тот вечер под кожей Ная зудело сильнее обычного, а Вэш перестал мямлить. Перебивал, щетинился, постепенно переходя на рык. В разгаре ссоры его взгляд скользнул ниже заплаканных глаз, и Най отшатнулся. До последнего надеялся, что зрение его подводит. Потому что на шее Вэша висел ошейник. Не металлический, каким люди привыкли его видеть, а свитый из человеческих пальцев, с силой давящих на белоснежную кожу. Вэш привязался к тем, кого должен убивать. Скорчил из себя безобидного зверька, стыдливо прячущего клыки. Най редко признаётся себе в этом, но на деле до трясучки боится, что когда-нибудь Вэш их просто оторвёт. Мыслей становилось слишком много, а близнец был рядом. Ему не хотелось, чтобы он услышал их или, не дай Бог, увидел, что скрывалось за ними. В попытках отвлечься, Най проследил за движением чужого кадыка и бездумно промолвил: — У Тониса зуб выпал. Вэш, устало протиравший посуду, замер. Ему не послышалось? — О, — близнец постарался придать невозмутимость голосу, прочищая горло, — И какой же? — Клык, левый, — он еле заметно хмыкнул. — Они у людей смехотворно маленькие, ты замечал? — Я не пялюсь им в рот, когда разговариваю. — Вэш ещё как замечал, только зачем это стало интересно брату? — Он сам тебе рассказал? — Нет, — лениво распластавшись на барной стойке, Най широко зевнул, прикрывая глаза, — Просто заметил. Никто так и не узнал, почему улыбка не сходила с лица Вэша в тот день. Не узнал даже Най.

***

Хруст костей, расходящаяся ткань под мощью укуса и знакомое тепло на языке – вот оно, упокоение Ная. Тело лиса под ним перестаёт брыкаться, и парень размыкает челюсть, облизывая перепачканные алым губы. Наю не составило бы труда прикончить зверя точным движением кисти или более мерзким способом – выстрелив из человеческой игрушки, доверенной ему Розой, но нет. Най не собирался лишать себя последнего животного удовольствия что у него осталось, пускай мелодичный голос брата был его первой и единственной слабостью. Лицо покалывало от мороза, а тело приятно ломило от усталости. Пора возвращаться. Оттирая остатки крови от лица снегом, он в очередной раз прикидывал, как долго тучи будут нависать над городом, как долго Вэш собирается отрицать свою природу и как долго он продолжит идти у него на поводу. Думает и сгибается пополам, потому что стало больно. Адски. Рука горела так, точно что-то прошло сквозь неё. Он мог чувствовать щель, образовавшуюся в мышцах, чувствовал, как что-то остывало. Что-то жидкое и липкое, просачивающееся наружу под тканью плаща. Засучил рукава – ничего, предплечье было целым. Боль росла с каждой секундой, прошивая ослепляющими искрами до самого мозга, когда его осенило. Это была не его боль. Вэш. В голове вырисовывались самые ужасные исходы событий, пока он мчался прочь из леса. На город напали? Люди прознали об их сущности и ополчились против Вэша? Он ранен? Почему боль не прекращается? блятьблятьблятьблять. У поломанных ворот лежало бездыханное тело Стива, снег под ним пропитался багровым, и Най побежал быстрее. Лёгкие горели, в воздухе витал запах пороха и металла. Най ускорился. Жители метались от одного раненного к другому, некоторые дома охватило пламя, и среди ошарашенных лиц он поспешил к одному знакомому. Роза сидела у разнесённого в щепки салуна, еле слышно прошептав на его немой вопрос: — Разбойники. — в руках она держала Тониса, перевязанного с ног до головы. — Они ворвались с оружием наперевес, мы не успели ничего сделать. А Вэш, он… Он просто хотел помочь. — Где он. — слишком грубо, чтобы оно звучало как вопрос. — Дома. Сказал, что «сделает всё сам». Най больше не слушал. Ноги вели его в заученном направлении, прямиком к окраине города. Туда, где их никто не потревожит. Не должен был, чёрт возьми, потревожить. Боль, жужжащая на фоне, становится сильнее с каждым шагом. Мир сокращается до ненормального сердцебиения в ушах и влаги на щеках, тоже не его. У Ная нет времени подготовить себя к тому, что находится за дверью, у него нет права мешкать. Он уже оплошал по-крупному. Та же пустая комната, что и год назад. Разница минимальная: меньше пыли на мебели, через окна не пробивался ветер и мирно потрескивали поленья в камине. Чужими здесь были разве что чувство беспомощности и запах отравленной крови. Крови Вэша. Скрюченный в позе эмбриона он лежал в самом углу комнаты, не добравшись даже до их постели. Его трясло, тело бросало то в жар, то в холод, а из искусанных губ вырывался неразборчивый лепет. Переворачивая брата на спину, Най чувствует ударивший в нос тошнотворный запах, и он чудом сдерживается от того, чтобы не слечь с ним за компанию. — Боже, Най, — просипел Вэш, не открывая глаз. Он не хотел видеть это безобразие. Не хотел видеть обуглившуюся конечность, обожжённую, как поленья в камине. Уродливые узоры шли вверх от предплечья, разносясь зловоньем гниющих тканей по всему дому. Почерневшая щель в мышцах была изюминкой и завершением этой ужасающей картины – в Вэша стреляли. Стреляли серебренными пулями, от которых неоднократно свербело в слизистой. — Умоляю, отрежь её. Хрипы заменяют оглушительные мольбы в голове, мозг кипит, зрачки сузились, так и оставшись впершимися в гниющую конечность. Нет нет нет нет. мне плохо, очень плохо, Най пожалуйста Внутри что-то ухнуло, так и не всплыв обратно наружу. я сойду с ума пожалуйста Действовать надо быстро, пока не стало слишком поздно, помоги помоги помоги мне прошу но это не то же самое, что и вонзить зубы в шею зверька. Это чувство было отлично от вырубки ствола. Это тело Вэша, его личный храм, что он оберегал бессонными ночами. Сегодня Най впервые намеревался сделать ему больно. Най! Лезвия показываются на тыльной стороне ладони мучительно медленно, будто короткой заминкой можно предотвратить неизбежное, и Най замахивается, повторяя словно мантру Проще чем прорубить дерево, проще чем перерезать глотку, проще — Прости меня. для них обоих. Он услышал крик брата как из-под толщи воды, либо перепонки банально разорвало от того, каким громким он был. Глаза сфокусировались на искажённом болью лице и не сходили с него последующие двое суток. Он правда пробовал как следует промыть рану, перевязать и проснуться от этого кошмара, но тщетно. Кровь не прекращала течь, Вэшу не становилось лучше: его тело слишком сильно истощилось за последнее время, и регенерация стала почти что человеческой. Отрастить конечность так просто не получится. Рыдания застряли в горле, Ная тошнило. Он был так близко, ни на секунду не выпуская ледяные пальцы Вэша, и не мог ничем помочь. Ресницы дрожали, смаргивая пелену слёз, а он лихорадочно убеждал себя, что надо бежать. Бежать в город за первым встречным, зарезать и приволочь его к Вэшу. Сказать, что его тоже убили люди, прямо как тогда, в лаборатории, и скормить. Чужие всхлипы смешались с собственным воем, создавая ядрёную какофонию, пока в черепе не послышался треск и стало совсем тихо. Идея, всплывшая из ниоткуда, вдруг разогнала туман в сознании и осталась сиять спасительным огнём. Его осенило. Наю не обязательно убивать кого-то. У него была альтернатива получше. Тело Вэша сводило судорогой, когда Най наклонился к нему, натягивая нервную улыбку. — Потерпи. Сейчас тебе полегчает. Запачканное в крови остриё рассекает кожу прямо там, где оканчивалась культя брата, и уголки его губ поднимаются выше: сам факт того, что они отзеркаливают друг друга даже в увечьях принёс Наю ненормальное удовольствие. — Всё будет хорошо. Я рядом. Произнося это, он подносит кровоточащее предплечье к искусанным губам, провожая первую алую каплю до самого языка. Не отводит взгляда и от кадыка, медленно перекатившегося сверху-вниз. (Он прекрасно помнит, что Рэм категорически запрещала им делать такое, потому что последствия были неизвестны, но сейчас Рэм гниёт в завалах далеко-далеко отсюда и не может им помешать). Смотрит, и не сразу осознаёт, что был опрокинут на спину. Най возвращается в реальность после очередной вспышки боли, только чтобы потерять контроль над телом снова. Ему не раз доводилось наблюдать охоту хищников, кромсающих добычу с таким усердием, будто она была последней в их жизни трапезой. Вэш с клыками в его руке выглядел именно так – по-неземному прекрасно и величественно. Най и не подозревал, что его челюсти могут сжиматься так крепко. На полу образовалась лужица крови, а Вэшу было мало: он забирался пальцами в открытую рану, тормошил заживающую кожу и лакал всё без остатка. Постепенно щёки обретали здоровый румянец, мышцы левой руки начали процесс заживления, глаза дико сверкали в темноте. Похожий блеск Най видел лишь раз, когда они впервые попробовали кровь. (Конечно, после Вэш долго пытался выплюнуть её, стоило узнать, как она добывается) Чёрные пятна перед глазами были ничтожны по сравнению с эйфорией, что его накрыла. Одна щекочущая мысль вспыхнула в голове, отрастила корни и намертво засела там же: теперь он был един с Вэшем, буквально. Он был в мыслях Вэша. Был единственным кто может удовлетворить Вэша. Он был внутри Вэша, в его крови. Всё кричало о принадлежности друг другу лучше всяких ошейников. Зубы продолжали впиваться глубже и яростнее. В паху приятно тянет от загнанного дыхания близнеца, и Най приподнял бёдра к верху, чтобы скрыть свой позор. Всё из-за эйфоретика в слюне шипит он про себя. Глаза опасно закатываются назад, стоит языку брата широко лизнуть рубец. Чертыхается, больной ублюдок, старается не задеть Вэша и полосует руку ещё раз, потому что между ног становится подозрительно влажно далеко не от страха. Нужно отвлечься, срочно. Проходит какое-то время, прежде чем Вэш испуганно отпрянул от пострадавшей конечности. Най досадно цокает из-за чувства опустошения, тут же проваливаясь в темноту.

***

Когда он очнулся, за окном уже было темно. Тело нехотя приходит в движение, осматривая всё вокруг. Отрезанная плоть не попалась ему на глаза, а пол не был липким от крови. Запах гнили не успел выветриться, но хотя бы не вызывал рвотных позывов. Под боком послышалось копошение, и только после он перевёл взгляд на брата. Лицо Вэша было относительно чистым, не считая рыжих разводов на скулах и кончике носа. Не удосужился даже умыться. Глупый. Будто во сне он неуверенно потянулся к левой руке брата, слегка сжимая. Тёплая. Целая. Настоящая. Из груди вырывается дрожащий выдох, и Най накрывает подушечки пальцев невесомыми поцелуями, жмурясь от накатывающего чувства стыда. Он спотыкался о собственные мысли, проклиная этот день, разбойников, серебро, себя и только себя. не надо было слушать его но так он не укусил бы меня всё произошло из-за меня боже это случилось ему было больно я сделал Вэшу приятно нельзя допустить такого снова выпей мою кровь снова никогда ещё один раз это ужасно это восхитительно — Най? Сердце пропускает удар, снося жалкие намёки на самообладание к чертям. Чужое дыхание опаляет лицо, а Най только жмурится сильнее, словно это поможет ему провалиться сквозь землю прямо сейчас. — Ты слишком громко думаешь, — Вэш растирает влагу под веками близнеца, нежная улыбка украшала его лицо. Жаль, что она дрогнула через секунду, — Прости меня. Минутку... А за что простить? — Из-за моей глупой прихоти ты не мог… нормально есть всё это время, — голос у него был севший от криков и раскаяний, — Я заставил нас голодать, пытался поверить в свою же ложь, так ещё и тебя в это втянул! Всё это… Я… Мне так жаль. Я такой идиот. Сердце пропускает удар во второй раз, делает кульбит и ускоряется. Оно всеми силами пытается убедить Ная что парень всё-таки не умер от потери крови. Что это не предсмертный бред или очередной, редкий сон. Вэш, кажется, понимает. — Не припомню, чтобы я злился на тебя. — Най оставляет поцелуй на костяшках, попутно извиняясь за каждую пролитую слезу. Эмоции накрывают с головой, их становится слишком много. Так много, что они сдавливают лёгкие, крошат рёбра и пенятся где-то в трахее. Он ведёт кривую дорожку из лёгких поцелуев от ладони до самых плеч, останавливаясь на изгибе шеи. В горле пересыхает, а близнец оказался куда быстрее порочных мыслей. — Ты же хочешь этого, — надавливая на затылок Ная утверждает Вэш, неоднозначно щурясь при виде чужого стояка, — Я хочу. Не оставалось сомнений в том, что Най умер часов так два назад, ведь как иначе объяснить происходящее сейчас? Вэш не стал бы взбираться ему на живот, прижимать к постели, удерживая на месте одними бёдрами. Вэш не стал бы стягивать с себя одежду, смотря на брата с пляшущими чертями в радужках. Всё было слишком хорошо, как во сне, и Най снова испугался. Боялся проснуться в любой момент, потому что придётся снова втихую надрачивать себе, пока Вэш сопит под ухом. Можно было искупаться в холодной реке и смыть с себя наваждение, как он часто делал, но стереть развратные картины за сетчаткой и стыд воде отнюдь не удавалось. Ещё больше Най боялся, что может проснуться в любой момент и обнаружить окоченевшее тело брата. Что ничего не вышло, и он не спас его. Что — Эти губы, — Вэш подносит ладонь брата к своему лицу, опуская вторую на шею, — Это тело, — проводит по ключице вниз, останавливаясь прямо над часто бьющимся сердцем, — Эта жизнь, Най. Она вся твоя. я никуда не денусь. я рядом. Теперь он боится спустить на месте. Комок из сотни невысказанных слов перекрывает путь к кислороду, глаза хаотично бегают по телу напротив и не могут поверить в происходящее. Система даёт сбой, шестерёнки сыплются песком, самые простейшие функции превращаются в сложнейшее испытание. Вэш развеял все его сомнения действиями, первым сокращая дистанцию между ними. Миг растянулся в вечность, позволяя Наю запомнить все детали в мельчайших подробностях: жар влажного рта, трогательную дрожь ресниц, доверчиво приоткрытые губы, пылающие щёки и восторг. Он искрился изнутри, точно проглотил все известные человечеству звёзды, мерцающие в ночи. Кровь бурлила в жилах, разум затуманился. Тело ныло и жаждало прикосновений. Их руки плутали где придётся, изучая друг друга как незнакомцев, и Най слишком часто возвращал ладони Вэша к своей шее, несильно надавливая. Так было нужно, необходимо. Правильно, что б его. Всхлипы (не от боли и ссор, в кои-то веки) разносились по комнате, едва ли перекрывая смущающие звуки биения кожи о кожу. Вэш был очарователен в своей невинности. Его хотелось укусить за каждый заглушенный стон, и Най не отказывал себе в этом. Касания их были рванными, поцелуи глубокими, движения – полные стеснения вперемешку с желанием. Оргазм подкрался к ним неожиданно, но не менее феерично. Отдышавшись, они умываются вместе и наводят порядок в постели, глупо улыбаясь. — Может нам стоит уйти… — Вэш мыслит вслух, а Най молчит, уже не силясь спрятать блаженную улыбку. Ему нравится такой ход мыслей брата. Теперь-то… Он облизал губы и рвано выдохнул. Послышался хруст чего-то каменного, прямо под ухом, но оно было только в сознании их обоих. Было скрыто от внешнего мира. Зарыто так глубоко, что Най почти успел позабыть о его существовании. Стена, разделявшая их воспоминая рушится, и Най показывает, пока не успел передумать. Я убил их всех, Вэш Показывает любимый апельсиновый сок Вэша, смешанный с большой дозой снотворного; нельзя было допустить, чтобы он проснулся раньше времени. Я так люблю тебя, что я убил их всех Показывает, как вызвал сбой в системе, блокируя любые отходные пути. Показывает перекошенные в страхе лица учёных, ставивших над ними опыты без капли моральных терзаний. Это я убил их всех Показывает предсмертные хрипы Рэм и это раздражающие понимание в её глазах. Словно она не винила его в содеянном, будто принимает и прощает все грехи. Я люблю тебя Показывает и замолкает, улыбаясь шире от облегчения. Невидимая опухоль, разъедавшая мозг всё это время исчезла, оставляя ясность ума и внутреннее умиротворение. Ему хотелось разделить свою радость с братом, что точно понял мотивы его действий: всё во имя любви, для Вэша и ради Вэша. С этими мыслями он медленно разлепляет глаза и запоздало осознаёт, что близнец не дышал всё это время. Слишком много и ничего одновременно отражалось на побледневшем лице, но одну эмоцию Най прочитал мгновенно. Ужас. Вэш его не понял. Исхудавшие руки отпихнули Ная с силой. Неприкрытый страх бушевал в широко распахнутых глазах, и Вэш с трудом отполз к столешнице. Он потянул золотистые пряди с такой силой, что, казалось, кожа головы должна отделиться от черепа в любую секунду, однако ничего не поменялось. Воспоминания пролетали в сознании раз за разом, становясь всё ярче и детальнее. Вэш закричал. Он не понял. — Спокойно, — Най подползает медленно, зная, что ходит по лезвию ножа. — Прошу, послушай ме- Зубы больно клацают друг о друга с приходом пинка в челюсть. Метал растёкся на языке, пробирая внутренности холодком. Вэш действовал инстинктивно, почти с первобытным желанием сбежать от хищника покрупнее. Он всё не так понял. Распахнутая дверь двоится в глазах, крича об одном: нужно догнать его. Мысли Вэша слишком громкие, противоречивые и тяжёлые. Не сказать, что в своих Най видел хоть что-то хорошее. О чём он только думал? Какой дьявол потянул его за язык? На что он, идиот, надеялся? У ворот виднеется фигура. Странноватый блеск скачет на периферии, а затем всё происходит слишком быстро: вспышка, хлопок выстрела, и Най вспахивает землю лицом. Снова стало больно, прямо как тогда, в лесу. Просто щель в этот раз была в колене, уже настоящая. Он не мог пошевелиться. — Какого… — Не подходи! — револьвер выглядел неуместно в его дрожащих руках, либо же Най настолько отвык его использовать, что забыл как правильно держится ствол. Да и дьявол с ним. Сейчас больше всего хотелось очнуться от этого затянувшегося сна, приобнять Вэша со спины покрепче и не закрывать глаза никогда-никогда. Он обещает, он больше не уснёт. Не скажет и слова правды, отрежет язык если придётся. Только дайте ему жалкий шанс. Пожалуйста. К несчастью острая боль в коленях, возгорающиеся злоба с горькой обидой внутри были более чем реальны. — Мы можем спокойно поговорить. — очередная попытка подняться оканчивается повторным выстрелом уже по второму колену. — Не. Приближайся. — Ная бы развеселило его упрямство, если бы не шипящие волдыри, один за другим поползшие вверх по ладони. Солнце решило встрять в их маленькую ссору в самый подходящий момент. Когда только успело наступить утро? Остекленевшие омуты смотрят с секундной заминкой, и Вэш делает шаг назад. Сбегает. Бросает его. — Ты не посмеешь… — кого он пытался убедить в этом? Уже не имело значения. Вэш бросает его здесь умирать в одиночестве. Одного. — Не смей оставлять меня! Запах гари едва ли отвлекает его от отдаляющегося брата, паника охватывает разум. Их сознание прямо сейчас – оголённый нерв. Каждый вздох ощущался как свой, и если раньше он видел в этом что-то сокровенное, то сейчас оно предстало ему как последний шанс. Лезвия вспарывают желудок как масло, прокладывая себе путь выше, к рёбрам. Кровавый кашель запершил в горле, но результат того стоил: Вэш согнулся пополам, брошенной на берег рыбой хватая воздух ртом. Пусть почувствует. смотри какую боль ты мне причиняешь. что делаешь с нами обоими Бурые полосы идут следом, стоит Наю подползти чуть ближе к дрожащему от спазмов близнецу. Ему правда, правда хочется утешить его, но Вэш не оставляет ему выбора. что ты будешь делать без меня? куда подашься? кто защитит тебя, когда будет нужна помощь? — Да ты мне всю жизнь разрушил, — выйди вся его ярость желчью, Най уверен: она сплавила бы этот город в мгновение ока. — Ты убил их. Уничтожил всё, что было мне дорого! — Ты дорожил грёбаным маскарадом, а не семьей, — кулак ощутимо царапает печень. Правое веко накаливается, грозясь растечься в любую секунду, — Я твоя семья, Вэш. Мы должны держаться вместе. мы всё что есть друг у друга, прошу тебя не уходи- Перед носом Ная захлопывается что-то огромное и металлическое, довольно тяжёлое по звуку. Стихает чужой пульс, мысли и страх. Он остаётся один на один со своей болью, ранами и ложью. Теперь была очередь Вэша поставить барьер между ними, только он не пытался это скрыть. Он намеренно провёл черту между ними. Чувствовать Ная в своём разуме было омерзительно. Вэш медленно приходит в себя и, не оборачиваясь, уходит в сторону леса. Вэш? Ответа нет. — Вэш! Тишина. Послышались только лопнувшая кожа, чавкающие ткани и хруст раздробленных костей.

***

Жители городка с радостью встречали первые лучи солнца. Первые за все долгие пять лет! Кто-то подумывал посеять пшеницу, вспахать землю и вырастить дивный сад у себя во дворе. Роза обежала взглядом всех стоящих снаружи, не обнаружив близнецов среди них. По дороге к их дому она заметила сгорбленную фигуру на снегу. Обездвиженная, она больше походила на статую, нежели живого человека. — Най? — парень вздрогнул при обращении, так и не повернувшись к женщине. — Дорогой, с тобой всё… Лицо его было обгоревшее. В одной из глазниц мирно дотлевали опавшие ресницы. На кончиках пальцев проглядывали кости. Ему снова стала интересна реакция Вэша, если бы он увидел, как Най перерезает женщине глотку, без предупреждений и намёков. Испугался бы? Абсолютно точно. Смог бы сверить рубцы на шее с теми, что были на телах учёных? Несомненно. А понять? Уже никогда. Но Най собирается исправить это. Обязательно исправит, нужно только как следует подкрепиться.