Город потерянных или записки контрактника.

      Случилось это в самую типичную пятницу.       Всякий раз, когда я пытаюсь отдохнуть, усесться в кресло и спокойно начать писать незаконченный роман, что-то обязательно происходит. Удивительно, но я даже родился в пятницу, и умер в пятницу. По-моему это меня нужно было назвать этим днём недели, а не островитянина из Робинзона Крузо. Какая ирония. Однако, эта пятница удивила меня не меньше всех других…       Лучи солнца брезгливо заглянули в одну из моих многочисленных комнат, но почему-то именно в ту, в которой я спал. Однако они явно не обрадовались сей обстановочке, наверняка уж слишком педантичны были да придирчивы, а потому мгновенно покинули это помещение и перестали немым укором светить мне в глаза. А ведь и правда, кому понравится видеть, как какой-то нахрюкавшийся до упаду демон валяется на кровати в окружении разбросанных вещей и предметов. Люди назвали бы вчерашний день корпоративом, если память мне не изменяет. А сегодняшнее мое состояние — похмельем.       Некоторые умники, якобы разбирающиеся в нас, говорят, мол, им чужды человеческие ощущения. Они совершенно не чувствуют того, что привыкли ощущать мы, даже эмоции сильные для них закрыты. Но знали бы они, как сильно ошибаются! Каково это - когда ты встаёшь с кровати, и ещё минуты три пытаешься осознать, в каком из миров ты находишься, на какой земле и в чьем доме. Когда чувствуешь, как сильно голова раскалывается на тысячи маленьких частиц, будто бы в твой разум проникают и хотят открыть все двери в сознании, а веки становятся такими тяжёлыми, что хочется их совсем снять и освободиться от столь тяжёлой ноши. В таком случае мне отлично помогает крепкий ядреный кофе, собственно, к приготовлению которого я и приступил этим утром, поглядывая на календарь и подмечая заспанным взглядом столбец, до скрипа зубов ужасный, с ненавистными мне буквами «Пт». Мое похмелье было лишь началом этого дня, что нес мне в подарок мерзопакостное предчувствие, от которого дружною гурьбой пробегали мурашки по бледной коже.       Мало того, что эти совершенно бестактные лучи пытались совершить незаконное проникновение в мои темные готические покои и потревожить чуткий сон великого и ужасного, к этому всему, они ещё и не давали никакого тепла, а старые окна векового дома покрылись самыми разными, непохожими друг на друга морозными узорами. И ведь, извольте отметить, каждый узор по своему интересен, я бы даже сказал, прекрасен, и несёт в себе какую-то большую и важную историю. Хочет быть увиденным, поведать о себе всему свету, но, как ни жаль, начинает и в то же время завершает свой путь он лишь на одном единственном окне. К сожалению, не всякий захочет его понять. Пожалуй, это единственная вещь, которая является чем-то особенным в зимнее время. Чем-то таким, на что смотришь вечерами и задумываешься над прошлым, размышляешь, попивая крепкий ароматный напиток жизни, и приходит осознание… самое разное и, порой, не самое красочное осознание тщеты всего сущего. Становится страшно что-то менять. А может и не нужно? Может лучше плыть по течению, а там уж куда занесет? Ох уж эти раздумья, а ведь годы уже не те. Но это все лирические отступления. Самое главное ещё впереди.       Сам Февраль в этом году выдался лютым. Он точно будет похлеще январских крещенских морозов, будь они неладны. А ещё эти люди, что постоянно зимой что-то отмечают, и в череду празднований у них совершенно не зарождается негативных эмоций, кои сильнее чувств всякого другого порочного существа.       Именно поэтому, дабы не думать обо всех этих мерзостях и избавиться от головной боли, после пары кружек напитка жизни я решил одеться потеплее, обратиться невидимой сферой и побродить неподалеку с мыслью: «Глядишь, так и найду какую-нибудь отчаявшуюся душонку, что обязательно захочет эдаких грешных утех для «счастливой и успешной» жизни. Но разве таковой она бывает на самом деле?». Обычно такие вопросы я оставляю до вечера…       Морозец обжигал щеки, царапал нос, растрёпанные колючим ветром волосы превратились в красные сосулины, и буквально спустя несколько минут такой утренней вылазки я стал напоминать самому себе, глядя в карманное зеркало, лешего. «Зря пошел. Нет никого. Я как идиот какой-то, один по лесу брожу. Благо не вызывают там всякие эдакие…» — подумал я, и уж было хотел вернуться домой или исчезнуть, появившись в более теплом месте, как вдруг что-то ощутил. Звоном в голове отозвались две слабые человеческие душонки, что так и манили к себе. Оживился, стал медленно их искать, идти на зов, только вот не чувствовал негатива. Отчаяние? Нет, это было что-то совсем другое. Оно было гораздо сильнее, и влекло к себе, будто бы невероятно сильный магнит. Разумеется, любой контрактный демон не упустит и малейшего шанса заполучить что-то ценное и посмотреть, как с крахом разобьются на тысячи, а того гляди и биллионы мелких кусочков жизни этих людей после исполнения какого-нибудь «заветного желания». И все же эмоции этих смертных, напоминавшие липкие сети для таких, как я, говорили не о чем-либо подобном.       Вскоре стали слышны голоса. А если быть точнее, то один голос и громкий детский плач, что так раздражающе резал по ушам, жестоко насилуя мои барабанные перепонки. — Прошу… Помогите… Пожалуйста, Боже! Пришли кого-нибудь! Не ко мне, так к Элюшке. Ангела хранителя даруй. Даруй второй шанс ему!       Голос содрогался, умолял, а глаза русоволосой молодой девушки с надеждой смотрели в затянутые тучами небеса, словно ища лучик света среди этой мглы, укутывающей в удушающее покрывало.       Ее одеянию не позавидуешь: не по сезону дамочка решила надеть платье да белую, лишь слегка утепленную потрепанную накидку сверху. Хотя, судя по всему, это раньше она была белой. Сейчас же напоминала облезлую грязную кошку, которую облили водой, и та превратилась в статуэтку на таком морозе-тиране. Смелая мисс #холод-мне-не-страшен прижимала своими посиневшими дрожащими пальцами кричащего ребенка, кое-как пытаясь укрыть от ветра. Увы, видимо, она не понимала, что ничего не выйдет. Я лишь наблюдал свысока, не смея показать видимого облика, находясь где-то у верхушек величавых сосен, шубы которых и то потеплее были.       Изучал этих двоих, пока где-то в душе не загорелся дикий азарт, отражаясь в моих медовых глазах. Символично, ведь столь же сладостными, как этот продукт, речами да выгодными предложениями я обычно заманивал отчаявшихся. Но не стоит забывать, что сегодня пятница, а значит всё иначе, всё по-другому. — Доброго утречка. Ммм, ну или не совсем доброго для вас. — с абсолютным спокойствием произнес я, всё-таки решившись появиться сзади. Обезображенная слезами и никого не щадящим морозом девушка резко обернулась, да так испугалась, что упала прямо в сугроб, а детёныш взвыл пуще прежнего. Приподняв бровь и дёрнув носом, я решил продолжить, покуда та не успела ещё ничего сказать. — Видимо, нам не дадут побеседовать в данную минуту. Да и обстановка не подходящая, вам не кажется? Негоже, милочка, столь открыто в такую погоду одеваться, да по лесам бродить. Всех духов уже распугать успели. — В-вы маньяк? — просипела она и лишь отползла как можно дальше. — Чего вам нужно?       Обычно я встречал своих многоуважаемых жертв улыбкой, не лишённой наглости, но это всё начало конкретно выводить из себя. — Ну почему же сразу маньяк? Быть может я и выгляжу неважно, но это лишь в силу того, что ветер, сукин сын, дул прямо мне в лицо и растрепал всё, что можно было, как видите. И вообще, в таком случае, милочка, вы меня с утра ещё не видели. Там уж в обморок можно падать сразу. Но, пожалуйста, если вы позволите, не будем заострять внимание на моем внешнем виде. — говоря это, я подходил все ближе и ближе, пока она с замиранием сердца, поглаживая по спинке свою деточку, слушала мои гипнотизирующие, отвлекающие от мирской суеты речи. Ее рассудок мутнел, но волей-неволей пришлось ускорить момент её падения в обморок. Я снял перчатку и смахнул длинным, острым словно лезвие когтем с ее щеки слезинку, а после провел ладонью перед глазами. Покрасневшие веки мигом сомкнулись, а плачущее дитя после таких же манипуляций угомонилось и засопело, утыкаясь матери в грудь и пуская слюни в накидку. «Фух, затихли…» — первое, что подумал я. — «Неужели я и вправду прямо-таки сразу похож на маньяка? Вроде выгляжу практически стандартно, как и многие из нас, живущие среди людей. Тогда почему сразу маньяк?»       Щёлкнув за пару секунд околевшими пальцами, я переместил мамашу и сынка за собой в собственный дом. До нынешнего времени и стечения обстоятельств ни одна живая и ни одна мертвая душа здесь не появлялась, а оттого мой верный товарищ пришел в недопонимание и даже возмущение, завидев появившихся на кровати смертных гостей. Я сейчас говорю о Доме, что высказывал свои недовольства, являя удивлённо-недоуменные надписи на спине. Белым по черному восклицал: «Кто это?! Что они делают здесь?! Это твои жертвы? Или просто подкормка для диких шуршиниц в твоей оранжерее? Ты не перестаёшь меня удивлять, Вал.»       Но я отвечал ему единственным невозмутимым выражением лица, что никак не сходилось с тем, что бурлило в моей душе. Споры с самим собой, миллиарды мыслей в одну секунду, и это чувство, будто кто-то тебя ведёт, пытается направить на какую-то дорогу, вновь и вновь вырывает крылья, которые с каждым разом приобретать все труднее. «Почему? Зачем?» — спрашивал я самого себя, сидя в кресле и смотря на этих жалких людей, которые сладостно и нагло сопели в моей кровати. А ведь Дом все чувствовал и больше не смел задавать лишних вопросов. — Пора узнать истину и заключить сделку! — ухмыльнувшись, твердо заявил я, допив очередную кружку кофе. Пусть не так уверенно все это было сказано; пусть я и сам понимал, что после буду долго обдумывать свои действия, но что-то мне подсказывало, будто эта пятница запомнится мне на всю жизнь и аукнется ещё не раз.