Альманах Богов

      Все ревут на похоронах.       Женщины утирают слёзы платком, а мужчины проронят одну-две скупые слезинки.       А у неё нет времени. Она считает деньги.       Первый старикашка не заметил, как она таскала его коллекционные марки. Да и родственнички вряд ли заметят – она подменила их на новые. Он вписал её в завещание, отвесив горстку монет.       Глупцы. Не удивительно, что они родичи.       Вторая бабулька была одинока. Плакала, называла доченькой вечерами...       Её кровная дочь примчалась из столицы, как только она померла. Руки к груди жала, челом об пол била, мол, любила старушку всей душой. Присяжных это не убедило: большинство знало эту женщину, знало, что дочь её сбежала в столицу с каким-то музыкантишкой.       Суд прошёл предсказуемо. Теперь у неё была своя квартирка в центре.       Наивные. Дочь своей матери, мать своей дочери.       Следующий старикашка был мерзким. Распускал свои руки, думая, что она ничего не понимает.       Но и он вписал её в завещание.       А потом умер.       Со стариками дело иметь легко: умер от старости, от болезни, от разрыва сердца... Легко это изобразить, особенно с настойкой болиголова, мешочком мышьяка и лояльным коронером, что закроет глаза даже на неровный шов поперёк груди.       Ей просто нужны деньги, а её подругам – кости.       — Мекрануш... — мерзенько тянет какая-то худосочная женщина. Под воротником чёрной поминальной одежды явно торчит костяной амулет от «залётов», она явно продолжит печальное торжество, но не здесь. — Золотце, спасибо, что присмотрела за дядюшкой...       Женщина громко высморкалась.       — Ну что Вы. Это моя работа.       Она поправляет чёрную вуаль. Ну, пять слитков золота, три перламутровых веера, три бутылки фруктового вина какой-то там выдержки и двести монет, полученные за работу сиделкой – неплохая нажива.       — Он такой невыносимый стал после смерти тётушки...       Ну да. Сразу же побежал по юбкам. А его племянница – по ширинкам. Мекрануш убеждается в своей гипотезе преемственности поколений в который раз.       — А Вы так... — её голос противно дребезжит. — Так заботились...       Она просто хочет уйти и выпить. Отдохнуть неделю или даже полторы – скоро праздники, а потом опять искать наживу. Она принесла Хольмфрид чудесные косточки... Можно отдохнуть от всего.       Вырвавшись с похорон под предлогом того, что она не имеет права вмешиваться в семейное горе, она скакнула в первое попавшееся заведение, что выглядело прилично.       «Дивная устрица». Для побережной забегаловки – самое то. Фирменное блюдо (удивительно!) – суп из устриц.       — Давайте мне ваше коронное и бокальчик красного екрицарийского, что подешевле, — она отложила меню.       — Мадам, — качнул головой официант, — к устрицам подходят белые вина и шампанское.       — Вы меня своими белыми винами и шампанскими разорите. Давай, неси что заказано.       — Но всё же... — официант прищурился. — Негоже наш суп пробовать с неправильным вином. Будете потом про него гадости рассказывать...       — Всё, не бубни, — она махнула рукой. — Неси красное, кому сказано!       Он поднял одну бровь, поклонился и забрал меню.       Мекрануш проводила его взглядом. Какой же надоедливый!, но симпатичный: мускулистый, загорелый... Вскоре, он принёс заказ, но...       — Я просила красное.       — Это презент от заведения, — он учтиво поклонился и улыбнулся.       Мекрануш отвела взгляд в тарелку. Зеленоглазый чудик был довольно симпатичным, ещё и флиртовал... Охохо, какой кошмар...       Суп оказался, на удивление, вкусным.

***

      Следующая бабка была невыносимой. Скупая, сварливая, злобная... Любила только свою противную собачку.       У Мекрануш кончилось терпение раньше – она просто натёрла мылом ступеньки.       Рёбра в этот раз вышли поломанными. Хольмфрид была недовольна, но заплатила. В следующий раз нужно быть лучше. Нельзя подвести, нельзя...       На «Дивную устрицу» она набрела случайно.       Случайно, тут был тот же официант.       Случайно, он опять принёс шампанское вместо красного вина.       А она совершенно случайно напилась.       Он проводил её. Она молила его остаться, но простыни поутру были холодны.

***

      Быть на содержании наместника Братства хорошо.       Он давал ей деньги. Много денег. Потому что ему нужно было молчание. А она таскала костяные амулеты, а иногда – загадочные руны. Хольмфрид много за них платила.       Она смогла позволить себе красивую одежду, красивые украшения... Удача ей улыбнулась: она вырвалась, она стала тем, кем хотела...       Она шла с покупками, как вдруг...       «Навещу-ка я старого друга», — Мекрануш поправила соломенную шляпку. Она случайно вышла к «Дивной устрице».       Тот же официант.       — В этот раз сразу принеси шампанское, — она рассмеялась.       — Хорошо, мадам, — он учтиво поклонился.       Она оставила ему на чай пятьдесят монет и свой новый адрес.

***

      — А я ведь так надеялась, что ты меня навестишь...       Она поймала его у курилки. Он курит красивую резную трубку. Дорогую. Официант не может позволить себе такую. Может быть, это подарок? Но от кого?       — Мадам, я не имею на это полномочий, — он затянулся. — Я замужем.       — ...Ты – мужеложец?..       Он пожимает плечами.       — Я влюблённый в своего мужа человек. Если Вы считаете такую риторику уместной, то пускай. Да, мужеложец.       — А я всё думала, какой тут подвох. В мужчинах всегда есть подвох!       Официант снова пожимает плечами.       — Ты даже на дружескую прогулку не согласишься?       Он смахивает пепел.       — Хм... Соглашусь, полагаю. Давно не выбирался никуда.       — Твой муж не будет ревновать? — рассмеялась она. — Может, познакомишь меня с ним?       — Он в столице, — официант качнул головой. — Как видите, я здесь, значится, не ревнует.       Он улыбнулся.       — Замечательно, — она улыбнулась в ответ. — Но мы не знаем имён друг друга. Не хочешь ли представиться?       — А... Ох, мои манеры, — он убрал трубку и поклонился. — Александр Джазар.       — А я Мекрануш Варданян, — рассмеялась она, протягивая руку. Александр учтиво её поцеловал.       Они договорились на вторник.

***

      Он был джентльменом.       Придерживал двери, пододвигал стул, наливал напитки, подставлял локоть. Она принимала это.       — Не хочешь потанцевать?       Александр улыбнулся.       — Не откажусь, — он протянул руку.       Танцевал он хорошо.

***

      Она стала ходить в «Дивную устрицу» каждую пятницу. Александр учтиво обслуживал её каждый раз и, наверное, был рад этому.       Она оставляла большие чаевые.

***

      — Не хочешь поужинать у меня? — Александр затягивается трубкой. — Я готовлю неплохое рагу.

***

      «Рагу ещё не готово», — сказал он.       «Подожди тут», — сказал он.       «Теряю хватку», — сказал он, протирая тяжёлую трубу от крови.       Голова болела.       — Либо у тебя черепушка чугунная, либо я и правда ослаб, — он ткнул её трубой в щёку. — Ладно уж.       Он вернулся к плите и стал помешивать рагу, как ни в чём не бывало.       — Если ты спросишь зачем, то... Мы болтали с Саидом на эту тему, — он попробовал блюдо на плите. — Много воды утекло, конечно, но как-то этот разговор отложился у меня в памяти. Знаешь же парадоксальный вопрос, мол, если убить душегуба, то сколько душегубов останется? Решение же очевидное: нужно просто прикончить несколько таких отбросов.       Посолил. Снова помешал.       — Хотя... Если мы говорим о серийных убийцах, — мужчина достал тарелки, — таких как ты, понимаешь? То... Спасённых жизней же будет больше. Тех, кто ещё не сбился с пути.       На стол отправился графин с апельсиновым напитком и корзина с фруктами.       — Я предпочитаю избавляться от людей по-другому. Смерть – это избавление, но зачем даровать её тому, кто этого не заслуживает? Хотя, в нашей ситуации, такой исход ироничен.       Он сел за стол. Тотчас скрипнула входная дверь.       — Милый, рагу готово.