Близкий, но чужой...

После того, как Майя отказалась взять мой подарок, я был зол. Но ровно до того момента, как мне позвонил управляющий Дмитрий и сказал, что она все-таки забрала коробку. Несколько раз я порывался позвонить ей, чтобы понять, прочитала она мое письмо или нет. Но вовремя себя одергивал. Мне очень хотелось увидеть ее в театре. Да, мне нравятся красивые жесты и эта вся театральщина, ну вот такой я, не осуждайте. В какой-то момент мне стало страшно, что она не придет и я хотел написать ей, что приглашение отменяется. Просто потому, что у меня тряслись коленки при мысли о том, каким идиотом я буду выглядеть, если она все-таки не придет. В общем, я улетел в Омск, чтобы встретить Новый год с родителями, а Рита с братом уехала к своей родне. Кстати, Рита начала меня раздражать все больше с каждым днем. Дело было совсем не в ней. Она по-прежнему была той малышкой, которую я полюбил. Просто я изменился. Все мои мысли занимала Майя и в какой-то момент я решил, что хочу попробовать все-таки наладить с ней какую-то взаимосвязь. И снова поступив трусливо, я не стал рвать отношения с Ритой. Решил дождаться того, что мне скажет высокая брюнетка. Да и, честно говоря, я просто не представлял, как я скажу Бекетовой, что мы расстаемся. Я презирал себя за это все, но во мне столько всего накопилось за предыдущие полгода, что я откровенно плохо соображал. Третьего января я вернулся в Москву. В самолете мне совсем не удалось поспать, мысли копошились в голове, как рой тараканов. Да-да, именно рой и именно тараканов, противных, летающих и отвратительно пищащих, нашептывающих, что у меня ничего не получится. Придя домой, я решил полежать немного и тут же отключился. Глаза я открыл только в пять вечера, до спектакля оставалось два часа. В панике я подорвался с кровати. Уже в тот момент я заподозрил, что весь мой сегодняшний день покатится к чертям, собачьим. Я собирался подобрать что-нибудь супермодное из одежды, побриться и вообще привести себя в порядок. Теперь я ничего не успевал. Наспех нацепив первые попавшиеся под руку брюки, рубашку, пиджак, и надев высокие кеды, я выскочил из дома. Только отъехав от дома я понял, что собирался вместо кед надеть ботинки. Оставалось опять только материться, вернуться и переобуться я уже не успевал. Когда я подбежал к зданию театра, я понял, что мой билет так и остался лежать дома на тумбочке. Мне стоило усилий дозвониться до человека, который мне достал эти билеты и в итоге за десять минут до начала я был в зале. Пройдя к своему месту, я обнаружил, что Майино место свободно. Даже, когда начался спектакль, я все еще надеялся, что она просто опоздала и зайдет в зал в антракте. Но чуда не случилось. ― Ну, и где твоя юная подруга? ― спросил меня подошедший после спектакля Артем. Артем помреж в Ленкоме, пронырливый и очень обаятельный парень, знакомый, наверное, со всей Москвой, Питером и другими городами миллионниками. К нему можно было обратиться с любым вопросом, и он обязательно бы нашел нужного человека, начиная от сантехника, заканчивая… ну, не знаю, кем-нибудь из администрации Президента. ― Не смогла прийти, ― соврал я. ― Арс, так дела не делаются, ― развел он руками, ― Я уже с Франдетти договорился, что мы ее представим. ― Артем, прости, там такое дело, ― пытался придумать оправдание я, но в голову ничего не приходило, ― Форс-мажор, в общем. ― Да, я понимаю, ― протянул он слова, ― Но второй раз не обещаю помочь, правда. ― Понимаю, ― обреченно сказал я, ― Наслышан о его характере. Артема кто-то позвал и он, наспех попрощавшись, исчез из моего поля зрения. Я в сотый раз звонил Майе, но она так и не взяла трубку. На фуршет после премьеры я не остался, настроение было убито в ноль. Я вышел на улицу и не мог вспомнить, где я оставил машину. Решив, что мне нужно проветрить голову, я решил прогуляться. Дождь со снегом бил в лицо, а на мне даже не было куртки, я так и выбежал из дома в одном пиджаке. Кутаясь в воротник, я шел по украшенным новогодней атрибутикой улицам, смотрел на развлекающихся людей и ненавидел их всех. Окончательно замерзнув, я зашел в первый попавшийся бар. Плохо освещенное помещение, головы кабанов и лосей на стенах, от обстановки бежали мурашки по коже. Несмотря на мрачный антураж, было весело. Люди чокались бокалами, громко разговаривали и смеялись. Странный контраст. Наверное, тогда это мне и нужно было. Я устроился за стойкой и заказал себе порцию виски, потом еще, а потом еще и еще. ― Представляешь, ― говорил я бармену, плохо слушающимся языком, ― Я договорился, чтобы она познакомилась режиссером самого Ленкома! ― я поднял указательный палец вверх, а бармен покивал головой, — Это, конечно, не обещание работы, но все же! Бармен поставил передо мной еще один бокал с виски. ― Я ее видео показывал, ― не успокаивался я, все внутри меня бурлило, мне обязательно нужно было с кем-то поделиться, ― Она понравилась. Конечно, это «кушать подано» и все дела, но можно и с этого начать. Такой шанс может больше никогда… И тут меня ударили по спине, да так, что я чуть с барного стула не упал. ― В край охуели! Я встал со стула к источнику своего, так скажем… дискомфорта и тут же получил удар в лицо. Я почувствовал, как рот наполняется солоноватой кровью. И тут же бросился на мужика, который стоял передо мной. Дальше я плохо помню, что происходило. Не буду расписывать подробности, в общем, завязалась драка. Следующее более-менее отчетливое воспоминание, как я получаю резиновой дубинкой между лопаток, падаю на грязный липкий пол и у меня на запястьях защелкиваются холодные металлические наручники. Очнулся я на скамейке, обтянутой бордовым дерматином. Вокруг невыносимо воняло, а у меня раскалывалась голова, хотя не только голова, но и спина, руки, также очень сильно болела челюсть. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в камере. Не буду описывать допрос у дознавателя, протокол и как я его подписывал, потом, как получал свои вещи у дежурного и наконец вышел на свежий воздух. В телефоне я увидел не менее сотни сообщений и неотвеченных вызовов. Открыв первый попавшийся мессенджер, я понял причину того, почему меня все разыскивали. По сети гуляло с десяток моих фотографий. Одна другой краше. Мне совершенно не хотелось вспоминать прошлый вечер, поэтому я закрыл мессенджер и обнаружив в кармане пиджака сигареты, закурил. Последствия вчерашней пьянки были ужасающими. Самое меньшее из зол, это то, что Стас меня разорвет на множество маленьких кусочков. Репутацию теперь долго не удастся очистить. Но я решил подумать об этом хотя бы после того, как пройдет голова. А потом я вспомнил причину всего этого безобразия. Майя! Я должен был ее найти и поговорить. Посмотрев на себя в витрину магазина, я понял, что все-таки следует сначала привести себя в порядок. Хорошо хоть я знал, где ее искать. Приняв душ, переодевшись, и залепив пластырем рассеченный лоб, я спустился на три этажа ниже и позвонил в дверь. Открыла мне незнакомая девушка и сообщила что она только что въехала в эту квартиру, краем глаза я увидел множество коробок в прихожей. В ресторане, где работала Майя мне сказали, что она уволилась. Я стоял на улице и не понимал, что мне делать. Только сейчас я осознал, что я не знаю никого из знакомых Майи. Только Риту, ее брата, ну и Шаста. То, что Шаст уехал в Воронеж один, я знал точно, краем уха услышал, как он обсуждал это с Позом. К родителям она тоже не поехала, об этом я знал от Риты. Я не имел ни малейшего представления, где ее искать. ― Арсений Сергеевич! ― услышал я знакомый голос за спиной и обернулся. ― Здравствуйте, ― я пожал протянутую руку, ― Дмитрий… простите, запамятовал ваше отчество. ― Можно просто Дмитрий, ― улыбнулся он. ― Дмитрий, ― вежливо улыбнулся я. ― Мне коллеги сказали, что вы разыскивали Запольскую, это так? ― чуть виновато сказал он. ― Да, ― у меня аж дыхание участилось, я понял, что возможно, смогу узнать что-нибудь полезное, ― Не мог ее найти, а у меня есть к ней важное дело. ― А позвонить пробовали? ― с трудом скрывая ехидную ухмылку спросил Дмитрий. Вот, знаю, я таких людей. Хотят быть выше других, получают удовольствие, когда от них кто-то зависит. Мне стало противно, захотелось плюнуть ему в лицо, но я максимально широко и насколько мог искренне улыбнуться. ― Ну, мы же с вами оба мужчины, ― я доверительным жестом взял его под локоть, ― А девушки очень эмоциональны… ― Да-да, ― сказал он вкрадчиво всем видом давая понять, что понимает сложность ситуации. ― Если вы мне поможете ее найти, то я буду вам обязан, ― сказал я на полтона понизив громкость голоса. Дмитрий довольно закивал. ― Я знаю только, что она уехала в Сочи, а точнее в Красную поляну. ― Отдыхать? ― Нет, на совсем, вроде как. ― А адрес вы, случайно не знаете? ― надежды было мало. ― Нет, но я знаю человека, который помог ей найти там работу. Зовут Катерина, вот ее телефон, ― он протянул мне бумажную салфетку с нацарапанными на ней цифрами, ― Но вам придется самому убедить ее поделиться нужной информацией. Я поблагодарил Дмитрия, заверил его, что в долгу не останусь и отправился к машине, чтобы обдумать, что говорить этой девушке на другом конце провода. На самом деле усердствовать мне не пришлось, я сразу позвонил ей по видео связи, чтобы отмести все вопросы, кто я. Приглашения на февральские съемки Импровизаторов оказалось достаточно, чтобы она мне выдала и новое место работы Майи, и адрес квартиры, которую она сняла в Сочи. Чуть сложнее оказалось ее убедить в том, чтобы она не говорила об этом разговоре Майе, даже не помню, что я ей пообещал, но она согласилась. И я помчался домой собирать вещи. *** Выходя из сочинского аэропорта, я размышлял о том, что может даже лучше, что все так сложилось. Шаста точно не будет рядом в радиусе тысячи километров. Это было для меня важно. Что бы я ни испытывал к этой девушке, совесть меня все-таки мучала. Да, мы никогда не были закадычными друзьями, но все равно невозможно не стать близкими людьми, когда столько лет вместе ездишь на гастроли и выступаешь бок о бок на концертах. В общем, моя злость и обида, на то, что она не приехала на спектакль, немного отпустили меня. Тем более сейчас я знал причину, она уехала в другой город и вышла на работу. Наверное, первый раз в жизни у меня не было даже малейшего плана. Ни гостиницы, ни понимания, что же я буду делать. Только спортивная сумка с вещами на пару дней и букет розовых гортензий, которые я купил в аэропорту Адлера. Конечно, я понимал, что Майя не кинется мне в объятья, как только меня увидит, уж больно плохо мы расстались в последний раз. И несмотря на ее чувства ко мне, а я все-таки надеялся, что эти чувства еще существуют, так вот несмотря на все эти чувства, она была очень гордой. Она переступила однажды через это, когда пришла ко мне на виллу, я не был уверен, что она сделает это снова. А теперь еще преградой был Антон. Я догадался, что он признался ей в своих чувствах, и Майя своим рациональным умом могла решить, что стоит выбрать надежного и любящего мужчину, чем какого-то слишком призрачного принца (да, это я о себе), которого она сама нарисовала в голове. Это пугало меня больше всего, и я прокручивал такой вариант события. Мне стало совсем паршиво от осознания, что это была бы полностью моя вина. Я имел возможность забрать ее себе практически с нашего знакомства в том коттедже в Подмосковье. Но до меня только недавно дошла причина моего поведения. Я никогда не влюблялся в человека сразу. Обычно я долго присматривался, хорошенько узнавал понравившуюся мне девушку и только потом появлялось чувство. С Майей произошло ровно наоборот, она захватила все мои мысли сразу, словно ураган, стала приходить во снах и в воображении. Я просто не понимал, что это за чувство, и откровенно боялся, прикрываясь тем, что у меня уже есть другая девушка. В общем, разобрался в себе я слишком поздно. И сейчас не очень надеялся на то, что она меня примет, но все-таки бодрил сам себя. Спрятав букет под куртку от пронизывающего горного ветра, я подошел к дому по указанному адресу. Двухэтажный дом, относительно новый, с тремя парами окон на каждом этаже, значит не больше шести квартир. Это меня порадовало, потому что я как раз не знал номера квартиры, только улицу и номер дома. Я стоял и собирался с духом, представляя, как начну стучать в каждую дверь, а потом извиняться, как я увидел в одном из окон… КАКТУС в белом горшке. МОЙ кактус! Сердце сильно стукнуло о ребра изнутри. Она привезла его с собой, и надежда разгорелась во мне с новой силой. Стук в дверь, еще один стук в дверь. Я уже было подумал, что ее нет дома и решил пойти на улицу покурить, как щелкнул дверной замок. Я, кажется, перестал дышать. ― Арс? Она стояла в пижаме, с босыми ногами, растрепанными волосами и отчаянно пыталась подавить зевок. ― Привет! ― Ты меня разбудил… ― Уже почти два… ― Казино работает до утра. ― Какое казино? ― Я работаю в ресторане при казино, ― она явно немного проснулась, ― Что ты вообще здесь делаешь? ― К тебе приехал, ― сказал я, доставая гортензию из-под куртки и протягивая розовое облачко из цветов. ― Уезжай. ― Возьми цветы, они для тебя! ― не сдавался я. ― Я не возьму этот чертов веник! — Значит я его выкину. ― Мне плевать. Эмоции опять заполнили меня, и я со всей дури швырнул букет в стену рядом с Майей. Цветы упали на пол, а вокруг разлетелись розовые лепестки, застилая пространство между нами розовым ковром. Майя вздрогнула. ― Прости, я приехал извиняться, а творю какую-то дичь. ― Собственно, как и всегда. ― Не надо, пожалуйста. Я хочу поговорить. ― Эту фразу я слышала от тебя бесчисленное количество раз и никогда ничем хорошим это не заканчивалось. Нам с тобой не о чем больше говорить. ― Пожалуйста, два минуты, и я уйду. Она молчала и смотрела на меня, и я принял это за согласие. ― Я тебя обидел, я знаю. Но осознал, что тоже испытываю к тебе чувства. Я говорил, что у нас ничего не получится, но я очень хочу попробовать. Вот эта снежинка у тебя на шее, ― я кивнул в сторону украшения, которое было на ней, ― Я ее выбирал. Знаешь почему я решил, что оно подойдет тебе? Потому что ты таешь в моих руках, а я схожу с ума от этого. Майя, пожалуйста, не отталкивай меня, давай попробуем. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, она так и стояла с отстраненным, даже холодным выражением лица. ― Не молчи. ― Я не хочу с тобой никаких отношений. ― Я знаю, ты злишься. Я понимаю. Но давай попробуем. ― Арсений, я не собираюсь с тобой ничего пробовать, ― она четко и медленно выговаривала каждое слово, ― Я к тебе ничего не чувствую, а если бы и чувствовала, то после всего что было, все равно бы не согласилась. Я не верил ни одному ее слову. Так просто не могло быть. ― Но… не верю… ты сохранила кактус! ― Цветок ни виноват в том, что ты мудак. ― Ты просила, чтобы я выбрал тебя. Помнишь, там на море?! Я ― выбрал! Не отталкивай меня! ― Ага, и отставил себе пути к отступлению! ― Ты о чем? ― Если бы ты расстался с Ритой, то я бы об этом узнала первая, ну, после нее. А если мне не позвонила она или Гришка, то значит, ты втихаря поехал ко мне, пока Бекетовы у родителей. ― Май… я просто не хотел перед новым годом… праздник портить… ― Ты мне врешь или себе? Меня тошнит от тебя! Убирайся! Я не мог поверить, что она меня выгоняет и предпринял отчаянную попытку. Я схватил ее за плечи и потянулся поцеловать, но она с неимоверной силой оттолкнула меня. В следующую секунду мне прилетела смачная пощечина, кожа лица вспыхнула огнем, такой сильный хлопок это был. Она захлопнула дверь перед моим носом. Я готовился к такому исходу событий, но оказался не готов. Было очень больно. И я не о пощечине. С детства мальчикам говорят, что им нельзя плакать. А как быть, если очень хочется?! Плакать я не стал, а просто вышел на морозный воздух и закурил. В пачке оставалась последняя сигарета. В той самой пачке, которую я спер у Шаста на Мальдивах. Она была измята, краска местами слезла, она пострадала в том числе в том моем ночном похождении, после которого все соцсети пестрили моими пьяными фотографиями с разбитым лицом и в наручниках. Но я почему-то очень берег эту пачку. И вот она была пуста, как и моя жизнь сейчас. Репутация испорчена, у меня уже отвалилось пару рекламных контрактов, судя по сообщениям Стаса в телеге, и это был не конец. Мне отказала женщина, которую я полюбил. У меня создалось ощущение, что меня в этом мире не ждет ничего хорошего. Нет, не подумайте, это совсем не суицидальные мысли были. Просто пустота, заполненная болью и обидой, обидой в первую очередь на себя. В Москву я совершенно не хотел, там меня достанет Стас, придется разбираться с делами, придумывать, как выпутаться из всей этой историей с задержанием. А я был не в состоянии об этом всем думать. Поэтому я открыл Гугл-карты, нашел ближайший приличный отель и пошел заселяться. Найти свободный номер оказалось не так просто, январские праздники высокий сезон в Красной Поляне. В итоге я поселился в каком-то клоповнике за баснословные деньги. Но мне было плевать на обстановку, даже моя брезгливость не помешала мне завалиться в постель и уснуть мертвецким сном. Видно, мой организм решил, что просто не выдержит, если не отключит меня принудительно. Хотел рассказать, что я делал следующие пять дней, но просто не могу. Это было так унизительно и больно, что хочется пойти и вздернуться на первой березе… или, какие у них там деревья растут в Краснодарском крае. В общем, в следующие дни, после того как Майя меня выгнала, влепив пощечину, я обитал в Красной Поляне. Что я делал? Продолжал унижаться. Я каждый день ходил к ее дому, стучал в дверь, заглядывал в окно. Это надоело соседям, и они вызвали полицию. Я, наверное, забавно выглядел прячась за сугробами, чтобы стражи порядка меня не нашли. Я даже был готов закопаться в эти сугробы, чтобы только снова не попасть в отделение и сводки новостей. Тогда я стал ходить в казино, где она работала. Ел, выпивал, просто наблюдал за ней. Она нервничала, явно пыталась уговорить управляющего выпроводить меня. Конечно, ей это не удалось, я вел себя прилично, тратил деньги, а что еще заведению нужно. Одним утром я подкараулил ее, когда она выходила с работы. ― Май, я не отстану, я… люблю тебя… ― Ты не оставляешь мне выбора. ― Ты о чем? Она мне не ответила, а подбежала к своим коллегам, которые тоже вышли из здания казино, и направилась с ними вниз по улице. Устраивать сцены при посторонних я не хотел, поэтому отправился домой, а точнее в гостиничный номер, который мне уже не казался таким ужасным, наверное, просто привык. Выспавшись, я решил, что дам Запольской немного времени, дам ей остыть и решил скататься на пару дней к побережью. Погода там оказалась чудесная, не то, что прыгающая вокруг нуля в горах. Плюс десять и солнце. Я гулял по набережной, сидел на гальке у самой кромки моря, ходил в немноголюдные в это время года кафешки. Никогда не думал, что зимой на море так здорово. Никакой удушающей жары и безумного количества людей на квадратный сантиметр пространства. Через три дня я вернулся в горы и сразу же направился к квартире Майи, я уже знал ее график и был уверен, что она сейчас там. Дверь мне открыла ее соседка. ― Она уехала, ― сказала она мне, ― Насовсем. — Это она просила сказать? ― недоверчиво спросил я. ― Нет, то, что она просила сказать, я, пожалуй, повторять не буду, там нет ни одного цензурного слова, ну разве что местоимения, ― засмеялась девушка. ― Милая девушка, вы меня не обманываете? ― Можете пройти, посмотреть, ― усмехнулась она. Я вошел в квартиру. Комната Майи действительно была пуста. Никаких вещей. Только кактус стоял на подоконнике. ― Она сказала, что я могу его выбросить, ― сказала соседка, заметив, на что я смотрю. ― Можно мне его забрать? ― Без проблем. Я подошел и забрал горшок с подоконника. ― А она не сказала, куда поехала? ― Сказала. В Воронеж, у нее там вроде как парень. Чуть не раздавив горшок в руках, я с трудом удержал невозмутимую мину на лице. Поблагодарил и ушел. Тем же вечером я улетел в Москву. Мне хватило ума не лететь за ней в Воронеж, да и как бы я смотрел в глаза Шасту. Но я все равно до конца не верил, что это конец, пока в один из дней не заглянул в нашу рабочую группу в телеге, где был усеченный состав коллег, только наша четверка, Стас, Оксана и еще пару человек. Антон прислал фото и подпись к нему гласила: «Принимаю поздравления и жду всех на свадьбе 6 февраля» На фото красовался довольный Шаст, обнимающий смущенную Майю. Ее рука лежала у него на груди, а на безымянном пальце у нее красовалось кольцо с розовым камнем. «Ей бы больше подошел голубой или синий камень» напечатал я. Но собрав всю волю в кулак, стер сообщение и написал: «Поздравляю». Вот это был, действительно, конец.