Тишина

Вот уже третий час Володя сидел в старом уютном кресле с книгой в руках, и то и дело поглядывал на часы. Как и предсказывал Юра, утро наступило в одиночестве. Сразу набрав сообщение «Удачи тебе, мой родной. Я тебя люблю!» и не надеясь на ответ, Володя неспеша позавтракал и занял удобное место, с которого можно было одновременно следить за временем, отбиваемым старыми, громкими стрелками, и за входной дверью, которая черным прямоугольником выделялась на фоне бежевой стены. С каждым глуховатым звуком, отсчитывающим секунды, в животе сгущался необоснованный страх. Володя не знал, чего он боится больше: того, что сейчас происходит с Юрой, или того, что он ничем не сможет помочь. В очередной раз оторвав глаза от строчек, Володя взглянул на часы. Начало первого. Паника усилилась. Юре пора уже освободиться, и если не быть дома, то хотя бы написать сообщение. Все таки отложив книгу и поправив очки, взглянул на экран телефона — ничего. Проверив аську и не обнаружив ничего утешительного, отложил телефон и уставился в никуда, думая что ещё немного и сойдёт с ума от ожидания и бездействия. Из раздумий Володю выдернул звук, раздавшийся от рядом лежавшего телефона. На экране высветилась смска от контакта «Виктор». Первой мыслью было не отвечать. Ему сейчас совсем не до работы, но он тут же одернул себя. Он все ещё директор фирмы, и ему нужны те деньги, которые она приносит. «Доброе утро, шеф! Надеюсь у тебя все хорошо». — Хмм, а ловко он перешёл на ты, — произнес в слух Володя, и продолжил читать сообщение: «Я сегодня просмотрел отчёты о закрытых проектах, потихоньку вхожу в курс дела. Здесь в заказе на пятиэтажку в Индустриальном была ошибка, которая сулила большими проблемами с налоговой. Мы совместно с Лерой ее устранили. После обеда планирую взяться за текущие проекты. Есть несколько вопросов, которые нужно было бы обсудить лично или хотя бы по Скайпу. Напиши, когда есть время на разговор.» — «А он знает свое дело», — пронеслось в голове. Володя наскоро ответил, что сейчас он не может сказать о точном времени и пообещал дать ответ позже. И в тот момент, когда решил пойти на кухню, сварить себе кофе, с улицы раздался шум колес на подъездной дорожке. Володя замер, прислушиваясь. Входная дверь открылась и в прихожую вошёл Юра. Абсолютно пустые глаза, лицо не выражающее ни одной эмоции, плечи опущены, черные брюки и черная рубашка без единого яркого оттенка, так привычного образу. Это был совсем другой Юра. Весь его вид говорил о том, что в этом человеке больше нет энергии на жизнь, лишь на существование. Юра захлопнул за собой дверь и тут же осел на пол. Володя поспешил к нему, и слегка касаясь подбородка, заглянул в пустые глаза. — Володя, я все просрал. Все…понимаешь. -Юра, что случилось? У тебя забрали спектакль? — Да. Мы разорвали контракт… Я полное ничтожество, ничего не смог написать. — Пойдем. Поднимайся, Юрочка. — Володя помог Юре подняться и придерживая, повел к дивану. — Расскажи, что случилось, что тебе сказали? Неужели ничего не подходит? — Мне прямым текстом сказали, что я ни на что не годен. «Отдохни, Юра и потом возьми что-то попроще». Понимаешь, Володь, «попроще». Написать музыку для спектакля это слишком сложно для меня. На что только убил 20 лет своей жизни. Мне жирно намекнули, что не будь я старым знакомым режиссера, у меня были бы серьезные проблемы. Лишь это спасло меня от больших сумм неустойки. — А как же та мелодия, что ты играл мне? — Продюсеры сказали, что купят ее и ещё несколько композиций «с небольшими корректировками». Знаешь, небольшая подачка такой бездарности как я. Господи, а про репутацию можно забыть. — Юра стиснул голову руками и покачал ей из стороны в сторону, — Теперь Юрий Конев не известный немецкий композитор с украинскими корнями, а полное ничтожество, на которое нельзя положиться. — Но неужели ничего нельзя сделать? Ведь должен быть выход! — Нет, только не в этот раз. Я сделал все, что мог, а как оказалось не сделал ничего. — Это ведь только последствия твоей депрессии, когда все наладится… — Да как ты не поймёшь то?! Ничего не наладится. Всё. — голос Юры становился все громче и надрывнее. — Я никто. Мне сейчас или начинать с нуля, с пустых мелодий для торговых центров, либо забыть вообще о музыке навсегда. И я склоняюсь ко второму. Я больше слышать о ней не хочу и ее слышать не хочу. — злость накатывала волнами, отчаяние захлестывало как цунами. И Юра не выдержал, из глаз полились слезы. Володя принялся утешать отчаявшегося мужчину, но все слова были лишь пустым звуком. Обессиленный своим горем, Юра зарылся лицом в Володину шею и больше не смог себя сдерживать, всхлипы превратились в крик отчаяния, который говорил о неимоверной боли отвергнутого музыканта, что сердце Володи сжалось, и, казалось, забыло, как нужно биться. Теперь Володя стал понимать, что для Юры значит этот отказ — провал, во всем: работе, карьере, жизни. Юра всю жизнь работал над собой, сотни часов за фортепиано, зубрежка произведений, разбор теории музыки. Он просто жил музыкой, думал ею, мечтал, дышал. И тут в одночасье вся его жизнь рушится, как карточный домик, задетый неловкой рукой. Они сидели так бесконечно долго, слова были лишними и могли причинить ещё более сильную боль и лишь объятия любимого человека, просто его присутствие рядом было для Юры светлым огонечком, старающимся разогнать нависшую мглу. — Володя, я не знаю, чтобы я делал без тебя, наверное не пережил бы этого всего. — Родной мой, -Володя провел рукой по вьющимся волосам Юры, пропустил прядь между пальцев, — все будет хорошо, поверь мне! Дай себе время на то, чтобы оправиться. А я буду рядом, всегда. Когда Юра немного успокоился, Володя предложил ему пойти в спальню и отдохнуть, а лучше поспать. — А я пока приготовлю чего-нибудь, ты наверное голоден. Юра наконец поднял голову, его глаза были опухшие от слез, на лице не было ни тени улыбки. Он молча встал и побрел на второй этаж. В доме было тихо, лишь размеренный ход настенных часов разгонял нависшее безмолвие. Володя сидел в кресле и думал, думал… Как можно помочь любимому человеку, который больше не может заниматься делом всей своей жизни. Когда юный Юра бросил пианино от сам загонял желание заниматься в дальний угол, глушил беспрерывно звучащую в голове музыку, а она преследовала его. Каждую минуту, каждую секунду отбивала такты в голове. А что сейчас?! Сейчас Юра не представляет себя без нее, а она покинула его. Да, они не будут испытывать материальные трудности, все-таки иметь свой бизнес очень удобно, но Володя уже видел в Харькове, до чего может довести материальная зависимость Юры. Не хотелось опять брать на себя слишком многое и начать контролировать жизнь Юры, но пока другого выхода нет. Вот что делать с самим Юрой? Безусловно лучшим решением будет обратиться за помощью к Ангеле. Ни любовь Володи, ни его постоянное присутствие уже не могут вывести Юру из депрессии. Разговоры уже бессильны. Что тогда? Медикаменты. Но Володя на себе испытал все «прелести» такого лечения. Для Юры он подобных последствий не хочет. Однако что-то предпринять точно надо. Иначе он скоро может потерять Юру. Звякнул таймер духовки, курица была готова. Ещё минуту Володя собирался разрозненные мысли в единый поток и наконец пошел на верх за Юрой. Юра лежал на кровати его глаза были открыты и безразлично смотрели в потолок. — Юра, — Володя присел на край кровати и погладил руку Юры, чуть касаясь ее кончиками пальцев. — ты отдохнул. Юра еле заметно кивнул. — Пойдем я тебя накормлю. Юра провел головой из стороны в стороны и охрипшим тихим голосом произнес: — Я не голоден. — Юра, так нельзя, ты ведь сегодня ничего не ел, ты вообще последнее дни очень плохо питался. Я переживаю за твое здоровье. — Я тут все это время думал. Не хочу больше видеть инструмент, аппаратуру, кабинет в целом. Я хочу все это продать к чертям. — Но это ведь… Это вся твоя жизнь? Твоя работа! Нельзя так рубить с плеча и все перечеркивать напрочь. — Мне плохо, понимаешь? Когда я думаю об этом, когда вижу. — Юр, давай пока закроем кабинет, ты не будешь туда заходить, а потом будет видно. Избавиться от всего ты сможешь в любой момент. Юра долго думал над словами Володи и наконец произнёс: — Думаю ты прав. Наведу там порядок выкину все ненужное и закрою его. Может так будет легче. — Юра…- Володя немного замялся, — я на счёт Ангелы. Раньше ты ссылался на занятость, но сейчас то. — Ну да, сейчас я безработный, времени много, — зло проговорил Юра. — Не начинай. Я серьезно. Что ты об этом думаешь? — Я пока не готов. — Ну что же, хорошо. Но мы обязательно вернёмся к этому разговору. Идём есть. Иначе я тебя отнесу на руках. — Володя настойчиво потянул Юру на кухню. Усадить Юру за стол было лишь половиной дела, проблема была хоть немного накормить. Спустя пятнадцать минут стало ясно, что запихнуть хоть что-то в этого мужчину не получится и Володя окончательно сдался. Юра поблагодарил за несъеденный ужин и собрался уйти в свой кабинет. — Тебе помочь? — Володя как раз укладывал грязные тарелки в раковину. — Думаю я должен прощаться со своей жизнью один. — Юр! — с упрёком произнес Володя, — не говори таких вещей. Но так и не дождался ответной реакции. Володя так и порывался заглянуть в кабинет — Юра не выходил до самой ночи. От туда доносились то звуки передвигаемой мебели, то гулкий шлепок макулатуры, бесцеремонно брошенной на пол. Но он так и не решился, пока Юра не позвал его негромким окликом. Кабинет был идеально прибран, а точнее там просто ничего не осталось кроме тяжёлого пианино и кожаного дивана. Вся аппаратура была упакована в коробки и бесцеремонно запихана в кладовку, ноты отправились туда же, все остальное стояло возле двери в трёх увесистых мусорных пакетах. Юра оглядел комнату, невесело хмыкнул и повернулся к Володе с ноутбуком в руках. — Держи, это тебе. Не придется больше бегать в интернет-кафе, будешь работать с дома. Я бы отдал кабинет в твое распоряжение, но не хочу видеть его, — и он мотнул головой в сторону пианино, которое было накрыто тяжёлой черной тканью. — Избавиться я пока не готов, но кто знает, может через время продам. Когда деньги станут нужны. — Юр, ну что ты. — Не сейчас. Юра повернул ключ в двери, два оборота, два щелчка заперли годы трудов, годы жизни. Сжал в руках холодный металл и рывком протянул его Володе. Спрячь его, убери, выкинь, не важно. Не хочу больше сюда заходить, мне здесь больше нечего делать. И ссутулив плечи потопал в сторону спальни.