Желание Коё

Коё давно уже хотела свести своего кицунэ с кицунэ своего друга — Мори. Они дружили уже много лет, и были в довольно близких отношениях, проявляли симпатию, хорошо общались, и оба были достаточно богаты. Мори в данный момент босс Портовой Мафии, а Коё, считай его правая рука. В общем, жили идеально. Но у каждого уже появился собственный кицунэ, которых они либо выиграли на аукционе, либо взяли из приюта, ну или же просто приютили, например, как Огай Дазая. Решили они встретиться в два часа дня, в кобинете босса, с условием, что они оба приведут своих кицунэ с собой. — Ну долго ещё? — Лениво протянул сидящий на полу Осаму, когда он с Мори уже ждал Коё. — А какой он будет? — Дазай-кун, скоро сам все увидешь, а сейчас, прошу, не мотай мне нервы. На это кицунэ лишь цокнул, но высказываться не стал. И вот, слышится звук дернувшейся ручки двери, и Осаму замотал всеми семью хвостами в предвкушении. — Здравствуй, Огай. — Коё вежливо поклонилась. — Приветствую, Озаки-чан. Как поживаешь? — Ой, отлично, завтра вот... Дальше Осаму не слушал, его взгляд был прикован к рыжему кицунэ, сидящего у ног девушки. Из неинтересного разговора людей, Дазай понял, как зовут это чудо. Такое красивое, и совсем не распространенное имя — «Чуя». Чуя... А ещё, он такой... Красивый... Только представьте: кицунэ, с огненно-рыжеми кудрями, вьющимися чуть ли не по всему телу, настольно они длинные; прекрасные голубые глаза; но что самое главное, он очень низкий, практически в три раза меньше самого шатена, такой маленький, такой... Беззащитный... Осаму сразу же решил подойти к нему, на что тот весь сжался, и стал пятиться назад, видимо, напугал... Дазаю даже на секунду показалось, что тот ещё ребенок, но ведь Мори обещал их познакомить, так какова логика? Но тут послышался голос Коё, что все ещё говорила с Мори, и выяснилось, что Чуя даже старше Осаму на целых четыре месяца! Ну ладно, была ни была, надо подойти. — Подожди, Осаму, ты можешь его напугать. — Строго сказал ему Мори. — Нечего, он просто немного волнуется. — Усмехнулась Коё, пытаясь открыть вид на пугающегося рыжика, что так стремительно спрятался за Озаки. — Давай, Чуя, подойди к Осаму, он не кусается. — Она взяла его на руки, ставя прямо перед Дазаем. — П-привет. — Привет. — Осаму любопытно склонил голову в правую сторону, и начал ходить вокруг Чуи, в попытках обнюхать, но тот мгновенно чуть ли не подпрыгнул. — Эй, ты чего? — Н-ничего... — Он опустил голову, в попытках не встречается взглядом с шатеном. — Оставим их? — Предложила Коё. — Нет, н-не надо! — Сразу воскликнул Чуя, даже того не осмыслив. — Эй, успокойся, Чуя-кун. Все будет хорошо, Осаму позаботится о тебе. — Ч-что значит позаботится? — Я хочу от вас щенков, Чуя. — И тут до Осаму дошло, Чуя был омегой, конечно, догадаться было легко, например, по его характеру, ну или телосложению, но все равно, наверняка он не знал. — Ч-что..? — Тише, успокойся. Осаму, будь с ним аккуратен, хорошо? Он у меня нежный мальчик, и всего боится... — Как скажете, Коё-сан. — Дазай стал приближаться к бедному рыжику, на что тот просто зажмурился, сжался, и, казалось, перестал дышать. — Осаму. — Тут вмешался Огай. — Да, Мори-сан? — Ты услышал Коё? — Да, я же сказал: «хорошо». — Он закатил глаза. — Я на тебя рассчитываю. Пойдем? Может, кофе? — Огай переместил взгляд на Озаки. — Да, спасибо. — Оба взрослых покинули комнату. — Так тебя зовут Чуя, верно? Я Дазай Осаму. — Не подходи! — Накахара спрятался за первым попавшемся стулом. — Ну, не убегай от своего альфы, малыш. — Ты не мой альфа! — Ты слышал свою хозяйку? Она хочет, чтобы ты родил от меня щенков, и, как она сказала, ты у нее «нежный мальчик», хах. Но я свои обещания сдерживаю, и, так и быть, буду с тобой нежен. — Н-нет, я не хочу... — По щекам стали катиться слезы, а сам он закрылся лапой, не желая показывать свою слабость. — Тише, тише. — Осаму подошел к маленькому кицунэ, и аккуратно обнял, так мягко, и... С душой? — Не хочу... — Лишь тихо вторил рыжий. — Но ты омега, и у тебя сейчас течка, да? Иначе как же Озаки-сан хочет, чтобы ты от меня залетел? Обычно, во время течки, омеги сами умоляют их трахнуть и впихнуть узел, но ты — другой случай, ты особенный... — Дазай стал осторожно гладить своего малыша по маленькой головке, чувствуя, как тот инстинктивно прижался головой к груди шатена. — Ну все, все... — Е-если я не понесу от т-тебя, х-хозяйка расстроиться... — Заикался Чуя. — Не волнуйся, я буду очень нежен. — Осаму мягко поцеловал рыжика в макушку, и прижал его ещё сильнее. — П-правда? — Я обещаю. Позволишь мне перевернуть тебя? — Потихоньку, но Дазай уже укладывал Чую к себе на колени. — Д-да. — Чуя успокоился, это уже хорошо. — Расслабься, милый, я не сделаю больно. — Гладя по спине свое рыжее чудо, вымолвил Осаму, а после поцеловал в затылок, как оказалось, на нем был ошейник, или как это по-модному называют люди — чокер. — Все хорошо? — Да, ты так нежен со мной... — Я ведь обещал. — Легко улыбнулся Осаму. — Можно... Тебя поцеловать? — Тихо спросил шатен. — Конечно. — Неловко приблизившись к Дазаю губами, они слились в долгом поцелуе, сначала Осаму целовал аккуратно, дабы не спугнуть, а после, достаточно настойчиво, полностью вылизывая ротовую полость омеги. Сам Чуя отвечал неуверенно, немного странно, боясь сделать что-то не так. Напоследок, Осаму оттягивает нижнюю губу рыжего, и отстраняется. — Это... Это был мой первый поцелуй... — Да? Чтож, я очень рад, что он достался именно мне. — Оглаживая худые плечи, Дазай уже спустился к бедрам. — Я... — Тшшш... — альфа приложил палец к губам омеги, и тихонько прошептал: — Раздвинь ножки. — Осаму... — Не стесняйся меня, пожалуйста. — Шатен по-хозяйски расположил руки на коленя старшего, и самостоятельно раздвинул ноги омеги. — Тебе надо расслабиться, иначе будет неприятно. — Мне страшно, Осаму... — Не бойся, я использую свои пальцы, чтобы растянуть тебя. — Т-точно больно не будет..? — Только в начале, если будешь зажиматься. — В это время Дазай уже успел отыскать смазку и выдавить ее себе на пальцы. Чуя, посмотрев на все это, ещё больше испугался, и расширил глаза. — Ну-ну, солнце... — Осаму провел по все ещё мокрой щеке, и аккуратно протер большим пальцем сухую дорожку от слезы. — Все будет хорошо. Я могу ввести палец? — На это ему лишь неуверенно кивнули. И Осаму начал аккуратно входить на одну фалангу пальцем. — Как ты? — Н-нормально. — Чуя сильно сжимался на только одной фаланге, но боли не было, лишь легкий дискомфорт. Внезапно палец ввели до конца, и это уже было немного больно. — Ай... — Он даже не вскрикнул, он тихо проскулил. — Нечего, нечего, скоро все пройдет, тебе будет очень хорошо, обещаю. — Не медлив, он вводит уже второй палец, но вот это уже будет по-больнее. — Ч-черт, Ос-саму! — Прокричал омега, когда пальцы уперлись в простату. — Прости, я сделал тебе больно? — Обеспокоенно спросил альфа, на что рыжий быстро замотал головой. — С-сделай так ещё раз. — Вот так? — Пальцы опять попали по комочку нервов, и Чуя уже просто не понимает, как теперь можно сдерживаться, а стоит ли? — Да-а-а... Ещё! — В Чую входит третий палец, из-за чего по простате попасть не так легко, и становится немного больно, Чуя сразу же меняется в лице, но как только все три пальца бьются о простату, вновь вскрикивает. — Пожалуйста! — Чего ты хочешь, котенок? — Дазай целует омегу в лоб, нос, щеку, шею, и плечо, таким образом осыпая того нежностью и короткими чмоками. — Хочу... Чтобы ты вошёл! — Чуя переходит на визг, а по его щекам снова тикут слезы от перевозбуждения. — Конечно, малыш, сейчас. — Дазай находит смазку, и растирает ее по всей длине члена, тихо выдыхая, ведь он даже не прикасался к себе, он был занят Чуей. — Ты готов? — Д-да! — Накахара решает просто посмотреть вниз, ну, ради прикола, и уверенность тут же куда-то пропадает, когда тот увидел размеры своего альфы. И как он должен это все принять?! — Ой... — Что такое, малыш? Тебе страшно? — Ты такой большой... Уверен, что он войдёт в меня? — Конечно войдет, глупенький. — Он нежно целует Накахару в щеку, так смазанно, что чуть ли не вылизывает ее. — Просто кому-то надо хорошенько расслабиться. — Я попытаюсь... — Не бойся, мы очень хорошо тебя растянули, больно не будет. — Наверное ты пра... Ах, боже! — В него уже входят, ахуеть. Его ведь даже не предупредили! Впринципе, больно не было, но, блять, это было очень резко! Может ему неприятно! Хотя Осаму знает, что нет. — Умница, я уже на половине, ты отлично меня принимаешь, детка. — От этого прозвища можно было уже кончить, но Чуя старался этого не делать. — Б-блять... Ещё! Осаму, ещё! — Ноги дрожали, хоть и Накахара лежал на животе, он постоянно думал, что может свалиться. — Ох, ты уже так идеально раскрылся для меня, детка, так хорошо меня впускаешь, скоро твой впалый животик будет набит кучей моих щенков, мой маленький Чуя. — Ч-что, щенков..? — Рыжий даже как-то и забыл, в чем суть из спаривания. — Да, малыш, а как же ещё? Мы для этого и трахаемся. — Но... Я никогда не... — Все будет хорошо, мой хозяин, он врач, он отлично примет твои роды, ну а я буду рядом, всегда... — Продолжая грубо вколачиваться, Осаму понимает, что скоро кончит, но ведь он даже не предупредил Чую о сцепке, остается надеяться, что ему об этом рассказала Коё. — Малыш, ты знаешь что такое сцепка? — Коё-сан мне рассказывала об этом, она говорила, что это больно... — Ну-ну, совсем чуть-чуть, милый, вот только это будет долго, от полутора часа, до 3 часов. — Узел внутри Чуи уже набухает, и становится невыносимо больно, и нихуя ни чуть-чуть. — Блять..! — Вновь с глаз льются слезы, и Осаму нежно их сцеловывает, держа Чую, чтоб тот не дергался. — Потерпи немного, милый. — И на последок чмокнув Накахару в носик, Дазай наблюдал, как тот начинает засыпать, а после, смирно сопит на его плече. *** — Осаму, он... Он... Он толкается! Причем сильнее обычного! — Чуя схватился за свой круглый живот, и Осаму сразу же подбежал к нему. — Тише, тише, милый, все будет хорошо, Мори-сан не далеко, я его позову, ладно? — Дазай осторожно уложил омегу на диван, и мигом выбежал из комнаты. — Б-быстрей, пожалуйста... — Плача, и ворочаясь на диване от нестерпимой боли, Чуя пытается хоть как-то расслабиться. Он думает, что вот-вот потеряет сознание. В комнату забежали Осаму, и Мори с носилками, аккуратно перекладывая рыжего, и быстро мчась в кабинет доктора. — Чуя, все хорошо, мой мальчик. — Держа омегу за руку, бормотал Осаму. — Осаму, тебе придется выйти. — Натягивая перчатки, сказал Огай. — Но я обещал, что буду рядом! — Возмутился шатен. — Мне все равно, что ты там обещал, сейчас Чуе нужен покой, но как видишь, он рожает, так что прошу, покинь эту гребанню комнату! — Сам Мори не ожидал, что так накричит на своего приемника. — Х-хорошо... Но, будь с ним осторожен, пожалуйста. — На это Огай тяжело вздохнул, кивнув. Осаму покинул комнату, но сидел практически впритык к ней. И вот буквально через пару минут, слышаться отчаянные крики любимого, от этого становится ещё страшнее за своего омегу. Дазай грызет когти, лапу, губу, нервно сглатывает, и сидит ещё пару часов у двери. И вот, наконец, выходит Мори, с довольной ухмылкой, снимая перчатки. — Что... Что с ним? — Сонно спрашивает Осаму, на что ему отвечают: — Поздравляю, у вас девочка! — Радостно воскликнул врач, спускаясь на колени, и крепко обнимая кицунэ. — Я... Я так рад... Чиби, что с ним? — Сейчас он отдыхает, на утро можешь его навестить. — А Коё? Мы же ее даже не предупредили. — Ты мог это сделать, пока ждал. — Я не мог отвлечься ни на что, кроме моего Чуи. — Ох, давай без драмы. — Я за него волновался! Знаете, как я боялся, что что-то пойдет не так?! — Да знаю, знаю, все, успокойся. — Ладно. — Пойдем лучше расскажем Коё, о пополнении. — Да, давай. *** На утро Осаму стоял у двери палаты, держа в зубах три тюльпана. Это были любимые цветы Чуи. — Чу-у-у-я! — Дазай залетел в комнату и подбежал к Накахаре, протягивая цветы. — Осаму, привет. — Устало, но Чуя произнес эти слова. — Как ты себя чувствуешь, хороший мой? — Дазай коротко поцеловал рыжего в губы. — Все болит... — Чуть ли не ныл он. — Нечего, скоро все пройдет, я тебя уверяю. — Надеюсь на это. — А где наша дочка? — Она в комнате для новорожденных малышей, сейчас лучше ее не беспокоить, так сказал Мори-сан. — Как скажешь. — И теперь... Теперь мы будем жить счастливо..? — Конечно, душа моя.