7 мая

хрупкое, женское тело вздымалось под очередным тяжелым вздохом. влада тихо всхлипывала, уткнувшись мне в грудь. футболка насквозь промокла ее слезами. ее тело тонуло в большом, мужском худи. моем худи. квартира пахла сладкими духами, сигаретами и чем-то спокойным. несмотря на излишнюю эмоциональность которой влада окружала своих собеседников, дома темноволосая всегда была тихой, мало говорила, такой ее знали единицы. она ненавидела гостей. не любила пускать домой других, кроме самых близких. так было раньше. теперь любимая разучилась находится наедине с самой собой. владу съедали собственные мысли. и, к сожалению, я об этом тогда и не знал. всхлипы утихли. ее руки прижали меня еще сильнее, еще ближе. я не хотел ничего говорить. боялся еще сильнее ранить ее. я больше не мог слышать, смотреть, даже думать как она плачет. пару минут назад все внутри перевернулось. услышал то, что так боялся услышать. но я, блять, просто не мог молчать сейчас. я смогу стать ее спасением, как минимум, пока она жива. слова нашли меня сами. - не плачь. все будет хорошо. - мои ладони гладили ее затылок. темные, пушистые, короткие волосы приятно скользили по моим пальцам. - я рядом. она молчала, лишь тихое тиканье часов возвращало меня в реальность, которой я, кажется, был противен. *** не помню, как смог уговорить ее поехать со мной, но что я точно помню - тогда мне казалось, что ей это правда поможет. влада, уложив правую щеку на место открытого окна, скучающе ловила каждый огонек теплого света фонарного столба. я все никак не мог сконцентрироваться на блядской дороге. я дышал надеждой все исправить. я хотел заставить ее забыться со мной. сейчас. я смогу все исправить. я перекрою ее боль. я буду рядом, пока ей не станет лучше. влада слишком мне дорога, наблюдая за ее страданиями, я будто хоронил любимого человека заживо. машина затормозила. мы оба молчали. я был обязан сказать хоть что-то, любую, может и самую шаблонную, самую клишированную фразу. наконец мы встретились взглядами. в ее голубых глазах я не смог ничего разглядеть. совсем, блять, ничего. я тогда испугался. они вновь вернули меня к реальности. я резко схватил ее за руку. - все будет хорошо, поняла? все это еще ничего не значит. - не знаю, сколько раз я накормил ее этой фразой за вечер, но тогда верил, что она ей правда поможет чувствовать себя, как минимум немного лучше. влада молча отвела взгляд, прикусывая нижнюю, и так уже до ран обкусанную губу. меня ужасно злило ее молчание, но я и не мог придумать, что бы хотел услышать в ответ на это. мы вышли из машины. я громко хлопнул дверью. вновь вцепился в владину руку. старая аллея глядела на нас своими огромными, темными глазищами. но мне не страшно. наоборот. сейчас ее слабо освещенные тропинки, уханье сов и отражение полной луны в ее маленьком озере - мое единственное спасение. мы долго бродили по узким асфальтовым дорожкам. наконец я услышал ее смех. мелодичный, по-девичьи бархатный. он скользит по ушам, медленно перетекая к горлу, еле касается легких, обнимает сердце, а затем, осаживается в душе теплым комочком. теперь все хорошо. она смеется, шутит в ответ и, видимо, у меня все получилось. *** я проснулся в холодном поту. солнечные лучи ворвались в мою комнату, освещая все вокруг. я быстро огляделся, в попытке найти владу рядом. не нашел. одни заполненные хламом картонные коробки, наставленные друг на друга. я тяжело вздохнул, закрывая лицо руками. - сон. - пробубнел я ладоням. целый день прошел ужасно тяжело. морально тяжело. одно солнце в небе святилось от счастья, пока мое сердце рвала тоска, боль, печаль, вина, злость… слишком много чувств, со всеми которыми я не знал, что делать. пришел я уже за 11. громко хлопнул дверью, включая свет в темной прихожей. пакет громко хрустит от каждого моего движения. я разбулся, обессилено, еле перебирая ноги, вышел к кухне. поставил пакет на стол. включил чайник. заварил зеленый чай. я ненавижу зеленый чай. открыл пластиковую, дешевую упаковку с вишнево-шоколадным тортом. легким движением выхватил вилку из ящика и сел спиной к коридору. надо признать, торт и правда был вкусным. - сука. - прошептал я, вытирая мокрый, соленый след на щеке. воспоминания о ней убивали. сжирали изнутри. месяц. прошел только месяц. словно вечность пролетела мимо меня, а календарь, будто зло шутя указывает мне на «7 мая». месяц, как влада умерла. она обожала зеленый чай, вишневый торт, была привязана к своему дому и всегда ревностно отстаивала его, ни в какую не соглашаясь на все мои предложения ее переезда ко мне. когда я узнал о том, что у нее развилась 2 стадия - незамедлительно переехал. я должен был быть рядом. думал, что не все потеряно. я верил в нее. я был буквально уверен, что она справится. ошибался. мне невыносимо прямо сейчас сидеть на кухне, где раньше лыбясь как идиот наблюдал, как она по идиотски пританцовывая готовит нам ужин или где пила чай, посмеиваясь с видео на ютубе, или спать в кровати, где она всегда поворачивалась на правый бок, спиной от меня, обнимая подушку, или лежать на диване, на котором мы раньше сидели, играя в мортал комбат. именно поэтому завтра я уезжаю отсюда. уезжаю, оставляя все общие воспоминания. я больше не могу жить виной за произошедшее. мы могли справится. но не получилось. завтра, по словам хозяйки, сюда приедет какая-то пара с ребенком. а я уеду обратно в Казань. так будет лучше. я знаю.