Знакомство

      – Доброе утро, милая. Как твои дела?       Дмитрий Сергеевич вошёл в палату как всегда деловито. Он бросил короткий взгляд на экран с показаниями приборов и обратил всё своё внимание на пациентку. Екатерина, по крайней мере, доктор сказал ей, что её так зовут… Екатерина подозревала, что лечащий врач старается интересоваться её состоянием незаметно. Но у него это выходило плохо.       Екатерина часто замечала, как Дмитрий Сергеевич расстраивается из-за её слов, потерянных воспоминаний, реакции и искренне радуется успехам, достижениям, новым всплывшим образам.       – Сегодня опять с утра болит голова, – честно призналась она, ожидая мимолётных морщин на лбу.       – Это у всех. Давление низкое. Климатологи снова сломали метеостанцию.       – То есть, и у вас?       – Да, Катенька. И у меня.       Девушкам свойственно испытывать чувства по отношению к мужчинам, и Екатерина часто размышляла над тем, что её лечащий врач ей нравится. Дмитрий Сергеевич был добрым, заботливым и загадочным. Хотя, ей казалось, что она его знает бесконечно давно.       – Почему вы ничего не сделаете с этим? Есть же лекарства…       – Мне показалось нечестным, что моя пациентка страдает, а я нет. Победим недуг вместе?       Екатерина хихикнула, и Дмитрий Сергеевич ласково улыбнулся.       – Вот, – он подал ей стакан с растворенным в воде порошком. – Один тебе, один мне.       – За здоровую голову?       Он кивнул, взял в руку второй стакан и, чокнувшись с Екатериной, осушил ёмкость.       – А вам можно выпивать с пациентами? – спросила лукаво она.       – Я здесь главный. Мне всё можно.       – Я думала, вы – Волшебник, а вы обычный директор, – Екатерина деланно надула губки.       Дмитрий Сергеевич удивлённо вздохнул. Почему-то сказанная ею фраза его неимоверно обрадовала.       Сегодня они должны были заниматься химией, проверять её воспоминания в этой области. Положив на край кровати папку, Дмитрий Сергеевич отправился за стулом, а Екатерина, как обычно, скрытно и быстро просмотрела содержимое. Впрочем, этот её навык доктору очень нравился.       – Выбери первое, что тебе понравилось, – предложил Волшебник.       Екатерина, смешно высунув язык, достала периодическую систему химических элементов Менделеева.       – Я же не была химиком или врачом. Зачем это?       – С чего ты взяла?       – Из книг, которые я читаю на ночь. Из фильмов, которые доступны для просмотра.       – Да? Поясни.       – Я словно включаюсь в какой-то момент. Вот, например, в “Волшебнике изумрудного города”. Я читаю и такая, о-па, это же вы!       – Действительно, – согласно склонил голову Дмитрий Сергеевич. – Бесполезный и растерявший всю свою магию.       – Нет! Нет! Я не про это…       – А себя ты нашла в этой книге?       – Ой, ну, наверное, я – Элли.       – А ещё?       Доктор, не скрываясь, опустил взгляд Екатерине на колени, где она сминала и расправляла уже потрёпанную карточку.       – Мне… нравится железный дровосек, – она с сомнением остановилась указательным пальцем на аргоне. – Вот только он никогда не был бессердечным. Правда? Он мрачный, молчаливый. Но если бы понадобилось, он вынес Элли из горящего дома…       – А ещё?       – Ещё… – другой рукой она задержалась на плутонии. – Страшила не дурак. Хотя очень раздражает. Шутит вечно какие-то глупости. Бесит. Но когда надо, он же собирается…       – Всё?       Звонко рассмеявшись, Екатерина отложила всю папку с химией подальше:       – Не моё это. Я уверена. Мне даже рыбалка ближе химии.       Брови доктора удивлённо поползли вверх:       – Рыбалка?       – Там среди фильмов есть документальный фильм про рыбалку в Астраханской области.       – Что же он там делает? – недовольно пробубнил Волшебник.       – Кто-то над вами подшутил? Не расстраивайтесь. Мне было интересно. Особенно, про приманки.       – Про приманки?       – Да. Про блёсны. Это точно моё.       Дмитрий Сергеевич рассмеялся, и Екатерине показалось, что абсолютно счастливо и забыто. Этот смех был таким знакомым, что она не удержалась и подхватила радостное настроение.       Волшебник Екатерине нравился больше всех. В помещениях, которые она посещала, встречались самые разные люди – высокие и низкие, худые и толстые, брюнеты и блондины, рыжие и шатены, мужчины и женщины, врачи, учёные, тренера, массажисты. Роботов пациентка Дмитрия Сергеевича не учитывала, но и они тоже встречались. И среди всех доктор был самым лучшим, чутким, весёлым.       Изучив в свой первый выход за пределы палаты таблички на дверях, Екатерина, как обычно, хитро улыбаясь своему доктору, спросила у него сначала его фамилию, а потом свою. С мягким "Сеченов" проблем не возникло, и она несколько раз восхищённо проговорила про себя: "Дмитрий Сергеевич Сеченов". А вот фамилию своей пациентки Волшебник сделал вид, что не знает. Удивительно и совершенно неправдоподобно.       Екатерина была уверена, что знала Дмитрия Сергеевича ещё до потери памяти. Он был для неё кем-то очень важным. Отец? Отчим? Дядя? Муж? Друг?       "Екатерина Сеченова", – попробовала женщина как-то на вкус и поняла, что такое поведение в её стиле. На следующий день, правда, Дмитрий Сергеевич доступно и вкрадчиво объяснил ей, что их знакомство не несёт никаких родственных или супружеских уз. Что ж, попытка не пытка.       – Вы обещали мне прогулку, – напомнила Екатерина, когда они успокоились. – Настоящую, на улице.       – Помню-помню. Сегодня вечером. Мне надо всё приготовить.       – Вы собираетесь устелить дорогу лепестками роз? Это же просто прогулка. Не думаю, что к ней надо сильно готовиться.       – Я хочу познакомить тебя с моими друзьями.       – И один из них – мой сверстник? Вы не даёте "нам" шанса, – кокетничала она.       Дмитрий Сергеевич, как обычно, тяжело вздохнул и посмотрел с укором исподлобья:       – Катенька, я старый хрыч. “Нам” не даёт шанса природа. Преимущественно моя, – он развёл руками. – Ты мне как дочь.       – А тот мой сверстник – как сын? И вместе мы – как брат и сестра?       Подавив возмущение, Волшебник забрал с койки папку и поднялся на ноги:       – Если мы с тобой ничем полезным не занимаемся, я, пожалуй, приглашу Марину Николаевну и Елену Степановну. Раньше начнёшь тренировку, раньше закончишь, раньше пойдём гулять.       Вновь залюбовавшись Волшебником, Екатерина взволнованно прикусила большой палец левой руки. Дмитрий Сергеевич от неё постоянно что-то скрывал, причём достаточно успешно. Она готова была поклясться, что в прошлой жизни умела вытягивать из людей информацию. Так, один профессор проболтался ей про её особый статус, а тренер по танцам, забывшись, высказалась на тему оконченной школы балета.       Всех, кроме Волшебника, Екатерина могла обаять и развести на сведения. Он же выдавал себя только проскальзывающими эмоциями и жестами.       – Дмитрий Сергеевич, – она грациозно подошла к своему врачу и непринуждённо обняла, приложив ухо к груди.       – М-м-м?       – Скажите честно. Я просто некрасивая и не нравлюсь вам.       Он хмыкнул и погладил Екатерину по плечам:       – Мы с тобой оба знаем, что ты кокетка и о своей красоте осведомлена лучше меня.       – Ну, нет. Я вам не верю. Дело в волосах, да? Вам не нравятся лысые!       Хрюкнув, Дмитрий Сергеевич взъерошил её “ёжик”:       – Угадала!              Волшебник не был бы Волшебником, если бы не выполнял свои обещания. Ближе к вечеру он, как и обещал, пришёл забрать её на прогулку. В руках доктор держал широкую фланелевую рубашку и видавшие лучшие годы спортивные штаны.       Фыркнув что-то про "романтические свидания", Екатерина быстро накинула предложенное поверх больничных белых одёжек и под руку с Дмитрием Сергеевичем вышла из палаты. Своим глубоким и приятным голосом, ведя её по коридорам, Волшебник рассказывал про город в воздухе и причудливую сеть конструкторских бюро, раскинувшихся по нему. Перед глазами мелькали уже не только таблички медицинских этажей, но и проектных мастерских.       – Вы намерено оттягиваете мой выход на улицу? – без сожаления поинтересовалась Екатерина. – Вы обещали мне улицу, а не свежий воздух через открытые форточки.       – Я проверяю твою выносливость. Ты не поверишь, но именно сейчас сломались все лифты.       – Их же починят?       – Я надеюсь. Или придется просить Серёжу поднимать тебя на руках.       – Ах, вот оно что! Хитрите, как обычно.       Метеорологи так и не починили то, что они сломали, и над "Челомеем" висели тяжелые тучи, из которых падал мелкий моросящий дождь. Густая влажная дымка съедала силуэты домов, и Екатерина едва угадывала город вокруг.       – Как в Англии, – не задумываясь вздохнула она, выглядывая из-под большого чёрного купола зонтика, который Дмитрий Сергеевич держал над ними.       – Ты там была?       – Я думаю, да. А вы?       – Был на конференции в Лондоне.       – Что вам больше всего понравилось?       – Я буду банален: Британский музей, собор святого Павла и Сент-Джеймский парк.       – История, религия и природа. Странный набор для материалиста вроде вас.       – Нет, Катя. Это символы. Одна маленькая и очень вредная нация так хотела всё, что смогла на целый век возглавить мировую науку, – Дмитрий Сергеевич недовольно поджал губы, не одобряя английские методы.       – Это вы про Британский музей? Хорошо, а собор?       – Собор – это символ выносливости. Трижды немецкие бомбы пробивали его крышу или купол, и ни одна не разрушила.       – Ну, а парк-то – про природу?       – Парк про двуличие власть предержащих.       – Как так?       – Там живут подаренные когда-то Российской империей пеликаны. Царь отправил русских пеликанов в Лондон, а своих детей – нет. Оставил умирать…       Откликнувшись на скрытую тоску, Екатерина чуть сильнее сжала чужое предплечье.       Медленно они свернули в небольшой парк. В конце главной аллеи у одной из беседок вокруг фонтана стояли два человека, один из которых Екатерине был знаком. Причем вид его пробуждал в ней удивление и почему-то спокойствие, а вот второй – угрюмый, напряжённый и немного нервный, словно дровосек из книжки, но не он – наоборот, печалил. Хотя и не Элли сейчас идёт под руку с Дмитрием Сергеевичем.       – Это Екатерина, – наигранно величаво представил Волшебник. – А это…       – Я знаю, я знаю, – перебила она и повисла на плечах у Захарова. – Это… Харитон Радеонович. И он рыбак! А ещё вас здесь быть не должно! Но я так рада! Это из-за вас Дмитрий Сергеевич раньше был грустный.       Её неожиданный порыв вызвал на лицах присутствующих недоумение, и Екатерина не могла угадать, кто был ошарашен больше.       – Катя… – сипло выдавил Волшебник, но больше слов не нашёл.       Угрюмый прохрипел "ебучие пироги" и обиженно отвернулся.       – Екатерина, – Харитон Радеонович снял ее руки со своих плеч и покосился на "дровосека". – Мне приятно ваше внимание сейчас, хотя в прошлом не могу похвастаться близким общением.       – Всё равно, – согласилась она. – Я рада. А вы? – повернувшись к мрачному мужчине, Екатерина протянула ему руку.       – Сергей, – он поперхнулся, – Нечаев.       – А я вот не могу похвастаться фамилией. Дмитрий Сергеевич мне её не говорит. И ведь указывает, что я ему как дочь, но фамилией не делится.       – Вы его смерти хотите? – закатил глаза Захаров. – Нам всем головы открутят, если ваша мамаша узнает, что…       – Ага! – Екатерина довольно хлопнула в ладоши. – Значит, мать у меня есть. Она сумасшедшая?       – Что? Почему такой вывод? – удивлённо моргнул Дмитрий Сергеевич.       – А что ты хотел, Дима! Она же разведчица…       – Ага! Я знала, что эту прогулку надо было выбивать раньше!       – Харитон, – простонал Дмитрий Сергеевич.       – Вы спалили всю контору, – довольно оскалился Сергей.       – А вы мне ничего не "спалите"? – обворожительно подмигнула "бывшая разведчица".       – Нет, – Нечаев поймал на себе благосклонный взгляд Волшебника и, вопросительно вздёрнув подбородок, понял, что улыбается.       – Дело в том, Катенька, – вмешался доктор, – что Сергей у нас и сам ничего не помнит. Два года назад после трагического инцидента он потерял память.       – Два года – тоже ничего, – она приняла вызов. – Спорим, я расколю его как орешек?       – На что?       – На мороженое.       – В такой холод? Ладно. Расколешь товарища майора, пусть он тебе и покупает мороженое. У вас час. И никуда не уходите из парка!       Нечаев кивнул и подставил пациентке Дмитрия Сергеевича локоть. Екатерина невинно повела плечами и, словно всегда так делала, приняла немое приглашение. Этот суровый и неправильный Сергей совсем нежданно показался ей таким знакомым, словно она всю жизнь его знала. Точно кто-то ей нашёптывал: он сладкоежка, у него чуткие уши, от него веет нежностью.       А может, они друг друга и знали? И Дмитрий Сергеевич, старый лис, не хочет лишать их радости повторного знакомства? Да, рассудила Екатерина. Скорее всего, так. Но зачем соперничать с тем, кого уже нет? Так будет интереснее…              Спрятавшись под крышу беседки, Дмитрий Сергеевич мечтательно вздохнул в спину удаляющимся Нечаевым.       – Если Катя захочет выйти замуж за Сергея, как ты ей будешь объяснять, что уже? – проворчал Харитон Радеонович и сел на скамейку.       Волшебник пожал плечами и опустился рядом:       – Так хорошо! Спокойно!       – Конечно, ему спокойно. Оставил мне своего мрачного “сыночка” и пошёл заниматься красивой девушкой.       – У моего "сыночка" – твой "Восход".       – Дим, – Захаров протянул левую руку с нейрополимерной перчаткой другу. – Я думаю, мне можно отключаться. Расширитель работает стабильно. Мы зря перестраховались, и в Лимбо его не надо посылать.       – "Мысль" сними, – кивнул Сеченов и поступил к отсоединению контактов.       Пару минут они сидели в относительной тишине. Харитон Радеонович пытался одной рукой достать пачку сигарет и прикурить, а Дмитрий Сергеевич корпел над манипулятором.       – Надо будет полимер уничтожить, а то опять твой параноик будет думать, что у кого-то есть доступ к его башке, – справился, наконец, со своей задачей Захаров.       Его друг согласно промычал.       – Или всё-таки оставим и создадим управляемую армию. Назовём её "Лимбаноидами".       Сеченов вновь издал нечленораздельное одобрение.       – А ты по утрам, когда в зеркало смотришь, сначала говоришь себе, что неотразим, или – что гениален?       Знакомые звуки повторились.       – Опять не слушаешь.       – Я неотразим и гениален. "Лимбаноидам" быть. Полимер не сохранять. Я делаю работу над ошибками. Тебя всегда надо слушать, – Дмитрий Сергеевич повторил невинное выражение лица Екатерины и вернулся к перчатке.       – Боишься одиночества ты, Дима.       – Я обещаю больше тебя не воскрешать, раз тебе это так неприятно.       – Нет уж. В следующий раз первым умрёшь ты, чтобы я убедился, что ты не натворил опять какой-то чертовщины.       Перчатка, наконец, поддалась манипуляциям и свободно снялась с руки. Покрутив кистью в суставе, Захаров сделал долгую затяжку.       – Так что там с Зинаидой. Почему ты ей не сказал?       Сеченов облокотился на спинку лавки и устало потёр лицо:       – Сказал, и видео прислал, и фото.       – Не поверила?       – Прислала мне очень лаконичный аудио-ответ, из которого выходит, что я "твар", "мраз", земляной червяк и наглый лжец, и своих роботов в полимерной коже за её Катеньку выдавать не должен.       – Я так и поняла, – как чёрт из табакерки, выскочила не пойми откуда Екатерина и нежно обняла Дмитрия Сергеевича. – Она немного не в себе.       – Это не моя идея! – принялся оправдываться Сергей. – Она сама решила за вами пошпионить.       – Сынок… Подойди сюда, – Сеченов протянул ему перчатку. – Чтобы ты не думал, что мы от тебя что-то скрываем, уничтожь ее сам. И у вас есть ещё полчаса. Рекомендую всё-таки прогуляться, а не заниматься прослушкой двух уважаемых академиков.