Фейерверк

На меня красиво падал

лунный свет, лунный свет

Рассыпался над домами

фейерверк, фейерверк

* * *

      — Миш, я тебе чай сделала.       Лиза аккуратно приоткрывает скрипучую дверь, медленно, маленькими шажками проходит в комнату и ставит горячую кружку на тумбу у кровати. Смотрит на кровать и выдыхает — Мишель уже спит, а она и не заметила сразу. Теперь губы поджимает, тихо шепчет «прости» и наклоняется, оставляя дорожку поцелуев: бережно проходится по щеке с веснушками, не забывает про контур обкусанных губ; идёт вниз по шее, останавливается на плече с небольшим синяком — она постоянно падает — и оставляет последний на холодной кисти, прямо на выступающих венах.       На секунду кажется, что вечно холодные руки стали чуть теплее. И сразу же на искреннюю улыбку до ушей пробивает: Мишель такая родная спокойно лежит на мягкой кровати; её можно спокойно обнять, лечь рядом, поговорить, когда она проснётся, и даже просто помолчать — тишина никогда не кажется гнетущей.       И Лиза убеждается в тысячный раз: то самое счастье, за которым люди так старательно гоняются и ищут абсолютно везде, находится совсем рядом и прячется в приятных мелочах.       Сегодня они встретят третий новый год вместе и отпразднуют третью годовщину.       Именно в новый год Мишель приехала на другой конец города с бутылкой шампанского, за десять минут до курантов вломилась в чужую квартиру и навсегда отпечаталась в памяти, как ангелочек — Лиза до сих пор слишком отчётливо помнит кучу искрящихся тающих снежинок на волосах и ресницах, горящие, живые глаза и улыбку до ушей.       И от воспоминаний появляется желание жить.

* * *

      Солнце давно село за горизонт, погрузило город во мрак, избавило людей от оков занятости, дневной рутинной суеты и погрузило в ожидание праздника. На такой холодной, заснеженной улице завывает ветер и, кажется, стучит в окна, чтобы его впустили и наконец-то согрели. Во дворе изредка мелькают люди: кто-то в попыхах спешит домой, чтобы успеть к семье до курантов; а кто-то начал празднование раньше положенного и горланит всем известные новогодние песни, во всю кричит поздравления и, кажется, искренне радуется жизни.       В тёплой кухне не горит свет, на телевизоре во всю идёт ежегодный выпуск «голубого огонька», в котором, кажется, ничего не меняется уже лет десять: Лиза с самого детства помнит напыщенные лица знаменитостей, которых обожала бабушка, одну и ту же избитую студию и однотипные песни с поздравлениями.       На столе стоят два бокала, бутылка советского шампанского, сок и купленные в магазине под домом коробочка оливье с килограммом мандарин. Секундная стрелка старательно наматывает круги, минутная постепенно приближается к двенадцати.       За столом спокойно сидит Гаджиева, ногтями отстукивает ритм песни, играющей в передаче, и плавно покачивает головой в такт: вверх, вниз, вверх и вниз.       Мишель с детства любит новый год, Лиза любит смотреть на счастливую Мишель — идиллия.       Со временем передачу сменяет обращение президента, а после из хриплых динамиков старого телевизора слышится тиканье часов. Лиза спешно разливает напитки по бокалам: себе апельсиновый сок, для Мишель алкоголь.       «Тик-так» — Лиза поджимает губы, с нетерпением ждёт заветного звона и садится рядом с Гаджиевой; кладёт тёплую ладонь на холодную, переплетает пальцы.       «Тик-так» — остаются считанные секунды.       Лиза рассматривает Мишель: блондинистые волосы взъерошены и красиво переливаются в лунном свете; в ручке бокал, глазки горят, уголки губ подняты, вокруг глаз обворожительные морщинки. Хочется запомнить абсолютно всё как можно лучше и подробнее.       «Тик-так» — по небольшой захудалой кухне проносится бой курантов.       Лиза сильнее сжимает чужую ладонь, бьёт стеклом о стекло и мечтательно прикрывает глаза на несколько секунд.       А потом распахивает их, как только слышит хлопки за окном — над домами рассыпаются разноцветные фейерверки.       Мишель с восторгом смотрит в окно, в карих отражаются множество цветных искр, переливаются, меняют цвета. Улыбка становится ещё шире.       Всё это кажется настолько прекрасным и обворожительным, что начинаешь сомневаться в реальности. Ощущение, что момент фальшивый и просто является отблеском детских мечтаний.       Но только кажется. Потому что Мишель рядом, можно прижаться ближе, поцеловать и почувствовать вкус вишнёвого блеска для губ с примесью горького табака.       Кажется, что за спиной вырастают крылья. Кончики пальцев покалывает, внутри разгорается тёплый огонёк — хочется наслаждаться вечно.

* * *

      Рассвет несуществующие крылья нагло подрезает. От праздника, который многие ждут целый год, почти не осталось следов — только маленькая потёртая временем искусственная ёлочка в углу комнаты и немытые бокалы в раковине на кухне.       На второй половине кровати лежит Мишель, тихо сопит. На душе становится очень тепло.       И в какой-то момент Лизу переклинивает: в голове всплывают страшные картинки.       Хрустящий снег под ногами, до праздника остаётся пять минут. Андрющенко в спешке бежит домой, пытается дозвониться Мишель и буквально отсчитывает секунды.       За очередным поворотом виден родной подъезд, Лиза выдыхает — успеет.       А потом, подойдя совсем близко, достаёт ключи и замечает знакомую чёрную курточку в метрах десяти от тяжёлой металлической двери. Подходит ближе, наклоняется и не верит.       Мишель такая близкая, всегда тёплая и искренняя лежит в ледяном сугробе и смотрит на небо. Только горящие глазки теперь стеклянные. Кожа бледная, холодная, гладкая, будто сделана из фарфора. Даже вечно тёплые ладони превратились в ледышки и кажутся синими. На ресницах, вокруг девушки и даже на волосах красные снежинки, оставляющие след на ладонях, стоит прикоснуться. Человек напоминает куклу.       Несколько бесконечных секунд Лиза стоит столбом, переваривает и ничего не понимает; а после сердце начинает бешено стучать, руки тянутся к запястьям, шее и стараются почувствовать то самое заветное «тук-тук».       Паника, внутри всё мечется туда-сюда, вверх-вниз, вправо-влево. Ком в груди мешает дышать, слёзы не держатся на ресницах, падают на фарфоровое личико.       За спиной слышатся хлопки — над домами рассыпаются фейерверки. И Лизе становится невыносимо — Мишель их очень любит, но сейчас они бессмысленно отражаются в глазах, не вызывая никакой реакции. На холодное лицо красиво падает лунный свет, на ресницах тает красный снег и блестит.       В голове снова щёлкает: пора заканчивать.       Лиза аккуратно перелезает через Мишель, открывает ящик прикроватной тумбы и через минуту поисков находит нужную коробочку.       Достаёт пару таблеток, кладёт на язык и бросает взгляд на блондинистую макушку. Подходит ближе, садится на пол, запускает руку в волосы и оставляет множество поцелуев на щеках.       А после нехотя отстраняется, берёт телефон, заходит в чат с контактом «мозгоправ» и движется к двери. Прямо на пороге оборачивается, бросает последний взгляд, полный горечи с примесью чистой влюблённости, и шепчет:       — Завтра я принесу тебе цветов, — выдох. — До встречи через год.

На тебя красиво падал

лунный свет, лунный свет

А в глазах не отражался

фейерверк, фейерверк

На твоих ресницах таял

красный снег, красный снег