Цветочная шляпа

Солнце сильно греет, но дует лёгкий ветерок, заставляя листья деревьев приятно шелестеть, а траву — колыхаться. Невысокий мужчина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в пучок, собирал цветочки, старательно переплетал их стебельки. На голове бамбуковая шляпа, закрывающая от солнца, которую категорически запретили снимать, иначе напечёт голову. — Сань Лан, тебе точно не напечёт? Может, я сниму, что со мной будет-то? — настаивал Се Лянь, повернувшись к Хуа Чену, который стоял и спокойно смотрел на него. Затем покачал головой и сказал: — Со мной ничего не будет. А вот с тобой, гэгэ, будет, я ж тогда с ума сойду! — голос демона серьёзный, что будто заставил Се Ляня задуматься и продолжить собирать цветочки. — Сань Лан, ты хоть в тенёк сядь, а то я тоже с ума сойду! — губы растянул в улыбке и вплёл цветочек в новую шляпу Хуа Чена. Тот же послушно поплёлся к ближайшему большому дереву и уселся под ним, смотря на принца. Такой красивый. А эти вкусно пахнущие тёмные волосы, развевающиеся на ветру, изящные худые руки, собирающие именно для него цветы и заплетающие во что-то интересное! Кажется, это уже более похожа на шляпу, только наверху ещё дырка, которой в скором времени не будет. Принц иногда поворачился к Хуа Чену, улыбался, миленько закрывал глазки и снова отворачивался, продолжая заниматься своим недавно начатым делом. Се Лянь такой идеальный, изящный, словно бриллиант, руки хрупкие, как веточка дерева, да и сам бесценный для Хуа Чена, наверное, как и тот — для Се Ляня. Готов сделать всё для гэгэ, чтобы с ним принц был счастлив. Тут Се Лянь доплёл маленький подарок для мужа, подошёл к Хуа Чену, спрятав за спиной цветочную шляпку. — Сань Лан, в какой руке? — спросил Се Лянь, чуть порозовев и крутя шляпой в левой руке. Хуа Чен задумчиво покачал головой, молча указал именно на неё. Принц улыбнулся и протянул сделанную цветочную шляпку любимому. — Ух ты, гэгэ! Какая она красивая, спасибо тебе! — Се Лянь сел рядом, смотря на счастливого Хуа Чена, который моментально надел головной убор. — Тебе очень идёт! — всё ещё с розовыми щеками произнёс Се Лянь, поправив прядку волос, лезшую в глаза, затем снял свою шляпу. Потянулся, коснулся губ Хуа Чена и долго не мог отстраниться. — Гэгэ, — сказал Хуа Чен, когда они перестали целоваться. Крепко обнял принца, уткнувшись носом волосы. — Я тебя так люблю, так люблю! Ты просто не представляешь! Сердце Се Ляня будто упало вниз, щёки больше загорелись, но он ещё крепче обнял своего демона и незаметно начал заплетать их волосы. — Гэгэ, что ты делаешь? — спросил Хуа Чен, вопросительно смотря на принца, который вовсю возился с прядями. — Заплетаю наши волосы воедино в косичку, чтобы мы всегда были вместе, — ответил Се Лянь, заканчивая. Хуа Чен лишь улыбнулся и поцеловал принца в лоб. — Вот и всё, — сказал Се Лянь, легонько поглаживая спину мужа. Косичка получилась хоть и небрежная, не тугая — пряди вылезали, но крепкая, что уж точно не расплетётся. Хуа Чен лишь улыбнулся и посмотрел на Се Ляня, глаза которого закрыты, а тонкие губы растянуты в счастливой улыбке. — Гэгэ, — позвал Хуа Чен, а Се Лянь открыл глаза и чуть приподнял голову. — Пойдём прогуляемся? Принц согласился, надел шляпу, и они аккуратно встали, чтобы, не дай Небеса, не расплести косичку. Гуляли по лесу, рассматривая деревья, разные ручьи, переходя через которые, Хуа Чен брал на руки Се Ляня и нёс со словами: «Ноги промочишь, заболеешь, я ж тогда с ума сойду». А когда слепило солнце и спрятаться не находилось места, Хуа Чен доставал красный зонтик, обнимал принца за талию, продолжая прогулку, иногда останавливаясь для поцелуя. Разговаривали обо всём. А когда говорил принц, то мило размахивал руками, а сердце Хуа Чена будто таяло, как и он сам. — Так вот я и говорю ему… — Се Лянь поднял бровь в непонимании, почему Хуа Чен загадочно, точнее, влюблённо-отстранённо смотрит на принца вместо того, чтобы слушать. — Ты слушаешь, Сань Лан? — Да, гэгэ. Слушаю очень внимательно, — ответил демон, всё ещё странно смотря на любимого и опираясь на зонтик. Се Лянь продолжил рассказ, иногда смеялся, в смущении поправлял прядку волос или шляпу на голове. Так они болтали без умолку, кружились в непонятном танце, который только что придумали, смеялись, когда падали, выдохнувшись. И, конечно же, засыпали друг друга признаниями в любви. Лежали на мягкой траве под звёздами, а Се Лянь фантазировал и придумывал разным созвездиям смешные названия. — А это похоже… — Се Лянь на мгновение задумался, приподняв бровь. Затем покраснел, смущённо улыбнулся и продолжил. — На нас. Две ослепительно-белых точки будто обнимались, не желая отпускать. Хуа Чен повернулся к Се Ляню, пододвинулся ближе и коснулся губ любимого. Поцелуй пропитан страстью, не такой, как до этого. С такой отчаянной любовью, которая отдавалась каждой частичкой, сквозила в теле и атмосфере. Языки сплетались, скользили по губам, зубам, нёбу. Каждый раз растворялись в друг друге, сливались воедино, что невозможно никак разъединить. И прижимать ещё и ещё сильнее, никогда не отпускать. — Я тебя так люблю, ты для меня самое дорогое на свете. Никогда, никогда никому тебя не отдам. Ты только мой, больше ничей. Хочу, чтобы знал, что я всегда защищу тебя от всех, кто бы это ни был, всегда дам всё, что ты пожелаешь, — прошептал Хуа Чен, крепко прижав к себе Се Ляня, расцеловывая макушку, руки сжимая в кольце. — Я тоже… — смущённо пробормотал принц, уткнувшись в грудь Хуа Чена.