Память

      Пристально сверля блокнот глазами, Настя в сотый раз пробегала глазами записи, пытаясь углубиться в то, что никак не укладывалось в голове.       Написанные когда-то прекрасным, ровным и отточенным почерком, который сейчас был испорчен годами отсутствия практики и загруженностью работой, строки выглядели как записки сумасшедшего учёного:

      Детективное агенство

«1. Супер сила (мутация?) 2. Иллюзия (влияние на восприятие/изменение структуры пространства) 3. Создание предметов (иллюзия/синтез) 4. Дедукция/логика (неизвестно/связано с естественным развитием мозга) 5. Тигр (оборотничество/контроль/частичная трансформация/возможное помешательство – ?) 6. Излечение смертельных ран (бессмертие – ?/принцип работы неизвестен) 7. Отмена (действует при касаний/срабатывает только с дуо/временное запечатывание – ?/нейтрализатор – ?)».       Внизу исписанной страницы значились два вопроса: «1. Действует ли способность в вакууме? 2. Возможно ли отделить способность от тела носителя? Составное или одно целое?».       На другой странице было написано совсем немного:

Портовая Мафия

«1. Живая ткань (огонь не действует/отталкивает или поглощает – ?) 2. Управление гравитацией (воздействие на молекулярном уровне/возможность коллапса/чёрная дыра)».       Всё написанное ужасно действовало на нервы, так как не поддавалось никакой рационализации. Принцип работы способностей никак не складывался, обрывая нить распутываемого клубка с самого начала.       Ещё раз взглянув на номер семь, Настя зачерпнула слово «нейтрализатор», а от словосочетания «временное запечатывание» провела стрелку, написав: «Временная смерть способности». И даже так ничего не складывалось.       Девушка знала, что полученное ей образование было далеко от совершенства. Юридически она так и не получила среднее образование, хотя диплом об окончании университета ей выдали запросто. Однако даже так, она была уверена, что хорошо выучила основы, и даже латынь была героически сдана под натиском непреклонного преподавателя. И всё же ей было понятно, что тягаться по уровню знаний с выдающимися учёными современности ей невозможно. Поэтому возложенная на её плечи задача представлялась как исполинская гора.       Агенство сегодня было очень спокойно, только Ацуши сново что-то себе напридумал и теперь оживлённо размахивал руками, будто если он спокойно примет изменения, то случится апокалипсис. Куникида с подозрением смотрел на него и Дазая, и по его лицу можно было прочесть недовольство от того, что новобранец общается с забинтованным засранцем, но делать явно ничего не собирался. Их разговор как-то незаметно перешёл в направление некой Гильдии, и Настя непроизвольно поморщилась, задавая себе вопрос, сколько ещё организаций есть в этом мире, и почему они все решили испортить жизнь именно жителям Йокогамы и именно в её смену. А когда Танидзаки в шоке вбежал в офис и за окном послышался знакомый звук лопастей вертолета, Настя в изнеможении прикрыла голову блокнотом, исподлобья взглянув на Ацуши. Почему-то ей казалось, что именно из-за этого мальчишки мирно существовавшее до этого агенство вдруг начали осаждать всякие сомнительные личности.

***

      Настя шла за маячившей впереди троицей и невесело наблюдала за ними, вовсе не разделяя общего настроя. После визита Гильдий всё пошло на перекосяк, что не стало для девушки удивлением. Кенджи пропал и особых сомнений, чьих это рук дело, не появлялось. За закрытыми дверями кабинета директора явно произошло что-то, что не понравилось джентльмену, который со столь напыщенным видом оглядывал покорëбанные непредвиденными обстоятельствами стены агенства. Ещё и Дазай со странным притворством ламал комедию, недоуменно смотря на коллег, словно и впрямь не догадывался о сути случившегося. Если бы не он, то ей и дело бы не было до новых проблем, но Куникида поддержал его идею отправить её присматривать за молодыми людьми. По большей части, Куникиде было всё равно, кто будет искать потерявшегося коллегу.       Раздражала мысль, что ей действительно приходиться быть нянькой. В своё время она успела на нянчиться, снисходительно терпя все натужные старания, походящие на подыгрырание. Пристальные взгляды не прибавляли мастерства педагога, а лишь заставляли нервно сглатывать вязкую слюну. И пускай она знает, что её усилия не прошли даром, а внутри иногда взыгрывает гордость, всё же этого не хватает, что бы разжечь желание продолжать и дальше применять свой навыки на столь неблагодарном поприще.       «Лишь бы не подорваться...» – надеялась Настя, бегло ощупывая увесистый пояс.       «Не рассчитывай на снисхождение», – ответил голос.       «Нет, просто хочу по-быстрому с этим разобраться. Неплохо выловить рыбку послабее и посговорчивее».       Краем глаза Настя заметила странное движение, а следом обеспокоенный Танидзаки произнёс тихое имя своей сестры. Его замешательство стремительно переросло в гнев, а лицо исказилось гримасой пробирающей до мурашек злости.       Не успели Ацуши и Настя сориентироваться, как вместо оживленных улиц города, наполненных какофонией звуков, появилась комната, больно ошеломляющая своей резкой тишиной, продлившейся, однако, не долго. Громкий девчачий голос натужно-радостно разнёсся по эфемерному пространству, приветствуя невольных гостей.       «Что это?» – Настя пристально огляделась, охватывая пространство комнаты и цепляясь взглядом за окна, за которыми не было жизни. Пространство было полупустое: в беспорядке лежали игрушки, коробки, перевязанные лентами, с потолка свисали украшения. Взрослые люди на фоне этих декорации выглядели неестественно, вызывая неприятные ощущения. Краем уха она внимательно вслушивалась в голос похитительницы. – «Похоже на карманное измерение».       «Здесь что-то есть».       «Опиши».       «Не могу разобрать. Оно сливается с пространством, но сильно выбивается из общей массы. Оно движется. Быстро».       Быстрая и энергичная речь лилась потоком. Настя улавливала суть, пытаясь понять, как действовать. Им предлагали поиграть. Когда появилась огромная кукла, Энн, Настя отошла в сторонку, нежелая сталкиваться с паникующей толпой, ломанувшеися к выходу.       Девушка, владелица способности, выглядела уверенно и даже как-то жутковато в своем детском желаний поиграть. Существо, порождение её способности, было большим и словно действовало отдельно, хоть и по приказу.       Быстро оглядев опустевшее пространство, Настя заметила обеспокоенное лицо Ацуши. Он сказал, что нужно уходить. Рядом с ним сидел ошеломлённый и потрёпанный мужчина. Потерял ребенка. Танидзаки выглядел решительно.       Прислушиваясь к обсуждению, Настя достала меч, коротко чиркнув лезвием по поверхности. Порез тут-же всколыхнулся пламенем. Оно быстро разрасталось. Сапог придавил его, потушив. Монтгомери уставилась в её сторону. На её лице отразилось презрение с надменной улыбкой. Ни лишнего движения, ни мимолётно поджатых губ.       — Что ты делаешь? – Резкий голос звучал вызывающе. Он даже не дрогнул.       Все три головы обратились к Насте.       — Лезвие слишком длинное.       Пристальный взгляд изумрудных глаз прищурено уставился на неё. Через мгновение Люси пожала плечами, отворачиваясь. Меч возвратился в ножны.       «Пространство отделено, – привычные короткие фразы звучали в голове сами собой. – Огонь распространяется быстро. Палить не вариант. Следи за перемещениями».       «Ясно».       Приготовились играть. Настя сжала рукоятку револьвера, глядя прямо на куклу. Рука Ацуши взяла ключ. Первые секунды прозвучали в голове знакомой дробью.       «Раз. Два. Право».       Настя видит, как Танидзаки оказывается в объятьях способности.       «Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь...»       Дверь открывается и длинные руки-марионетки утаскивают его под оглушающий вопль.       «Одного утащили».       — У тебя теперь больше друзей! – радостный вскрик. – Разве ты не рада, Энн? Что, хочешь ещё больше?       Пристальный взгляд и кукла без слов хозяйки моментально оказывается около Ацуши. Кажется, что она перемещается урывками, а мерный отзвук невидимого циферблата добавляет рваности. Видно, что этот эспер просто играет с ними. Настя внимательно следила, до боли сжимая оружие в правой руке.       Снова резкий и надрывный голос. Она любила поговорить. В это время кукла не двигалась.       Девушка была весела, но с каждым словом было заметно, насколько она ненавидела всё, о чем она говорила. Она рассказывала о приюте, о Гильдий, об одиночестве. Каждое её слово было пропитано чувством скорби и ненависти.       — Так несправедливо, – медленно произнесла Монтгомери. – Наверное, мне следует заставить тебя понять, что я чувствую...       «Раз. Два. Сзади».       Настя отскакивает в сторону, вытащив револьвер. Кукла нависла, готовая схватить улизнувшую жертву. Секунда, первый выстрел. Кукла замерла.       «Раз. – неумолимо тикало время, призывая действовать. – Два. Три...»       Настя ринулась бежать. Нужно обезвредить куклу. Патронов не хватит. Рука тянется к поясу. Привычно висящей ленты нет.       «Четыре. Право».       Второй выстрел. Только появившаяся кукла ненадолго замирает, залечивая свою небольшую рану.       «Один», – счёт начался снова. У неё есть чуть больше пяти секунд.       Секунда – добежать до ближайшей кучки подарков. Секунда – достать нож, зажав пистолет в зубах. Две секунды – поддев ленту, распилить.       «Сзади».       Подарок летит в куклу. Третий выстрел.       Она не видит ничего вокруг. Чёткость и скорость. Каждое её движение происходит на автомате: достать, зажать, разрезать, выстрелить.       Два изумруда следят злобно.       «Перед кем она выделывается? – думает Люси. – Ей всё равно не уйти».       На губах играет широкая улыбка, оголяя брекеты.       «Раз. Два. Впереди».       Кинутая коробка падает, оставляя место пустовать. Прямо перед девушкой появляется огромная марионетка, приглашая в свой объятия. Прошло меньше пяти секунд. В одной руке сжимая нож и срезанную ленту, другой она выставляет перед собой револьвер. Четвёртый выстрел. Остался последний.       Нужно время. Пяти секунд не хватит. Нужно больше.       Настя видит мужчину, того самого, который из-за беспокойства за свою дочь остался четвёртым в этой комнате. Комплекция небольшая, хоть рост у мужчины высокий. Тощий и вряд ли сможет оказать сопротивление, судя по неопрятному виду. Если выставить перед собой, прикрывшись им, словно щитом...       Монтгомери с интересом наблюдала. Она поняла. Игра набирала обороты.       «Три...»       Времени нет.       Почти добежала...       «Лево».       Пятый выстрел. Конец.       Обогнув замершую куклу, Настя оказалась в шаге от мужчины. Он смотрел изумлённо, но на его лице не было и толики страха. Он не пытался бежать.       «Два».       Секунда, и девушка спотыкается. Тело безвольно замирает. Падает.       «Четыре».       Пол перед глазами приближался. Настя слышит:       «Снизу».       Столкновение локтем об пол. Тело летит в сторону. Группируется. Вскакивает. Кукла исчезла. Настя остановилась.       Плавные движения руками. Лента, словно уж, обвилась на запястье.       «Право».       Множество рук, одна за другой, переплетались, увязываясь за лентой. Она утягивала куклу за собой, не давая приблизиться к жертве. Последняя попытка и она замирает. Узел затянулся.       — Что за... – возмущенно восклицает Люси. От самодовольной, жуткой улыбки не осталось и следа. В глазах – неверие в происходящее.       Не успевает она опомниться, как голова марионетки падает на пол. Её огромные глаза-пуговицы смотрят на хозяйку, а потом пламя охватывает и их, превращая голову в горящий шар.       — Давай поговорим! – просит Настя, вскидывая одну руку кверху, а второй намеренно низко водит лезвием меча по полу комнаты. – Я выхожу из игры.       Ацуши смотрел на Настю, смотрел взглядом, которым смотрят на предателя.       — С чего это? – возмутилась Люси. – Ты уже согласилась! И что с Энн?       — Не уверена, что она восстановится быстро. – Настя кинула взгляд на постепенно утихающее пламя. – Со мной тебе будет не интересно играть. Обещаю не вмешиваться в твою игру.       — Да что ты несёшь?! – Люси в ярости дëрнулась, но в нерешительности остановилась, продолжая с беспокойством смотреть на покалеченную Энн.       — Я не могу уйти. – Настя встретилась с необычного цвета глазами, в которых постепенно нарастал гнев. – Но если хочешь, могу спалить твою марионетку до тла. Постараюсь, чтобы она не востановилась. Так какой вариант выбираешь?       Люси смотрела в упор, прожигая эту нахалку насквозь.       — Да делай что хочешь! – дребезжащим голосом вскрикнула Монтгомери.       — Хорошо. Приятной игры. Только, секунду.       Она подошла к Ацуши, тихо проговорив на ухо:       — Нам лучше отступить.       — С чего я должен вас слушать! – яростно воскликнул парень.       — Успокойся и послушай меня. – Ацуши попытался вырвать плечо от сжавших его пальцев, но те лишь крепче сжались. – Мы не сможем справиться с ней вдвоём. У меня закончились патроны... Она слишком непредсказуема, а мы не знаем, что ещë она может выкинуть. Мы на её территории...       — Мы должны их бросить?!       — Пока не поздно, нужно уходить. Нам повезло, что она готова нас так просто отпустить. Пока мы можем, лучше сдаться.       — Я никуда не пойду, – твёрдо произнёс Ацуши.       — Ладно, –помедлив, не стала отговаривать Настя. – Удачи. Я подожду у двери.       Проходя, Настя кинула взгляд на превратившуюся в уголь голову куклы. Она постепенно начала восстанавливаться, где-то проступали цвета нитей, которые старались вернуть прежние краски обгоревшему лицу. Разрезанная лента освободила от оков оставшееся не тронутым тело. Оно комично пыталось срастить нитями голову с шеей.       Добравшись до двери, за которой застыл внешний мир, Настя привалилась спиной к эфемерной стене, доставая из глубокого кармана штанов блокнот с ручкой.       «Можно было и по аккуратнее. Теперь у меня кружится голова».       «Тебя могли утащить вместе с ним».       «Не подумала, но лучше бы так».       «Всего-то на мгновение», – прозвучал голос, не пытаясь оправдываться.       «Думала, умру, пока бегала от этой штуки... – ответила Настя, быстро написав на одном из листов блокнота короткую записку, которая знатно упростит жизнь, если они всё же выйдут за приделы этой комнаты. – Что там по характеристикам?»       «Судя по всему, – тут же включилась в тему Онно, – всë пространство представят собой единое целое, и то существо тоже. Для перемещения, чтобы увеличить скорость, сливается с ним, поэтому наверняка кажется, что она перемещается урывками. Чтобы схватить цель, ей нужно остановиться на, приблизительно, секунду. Человек не часть способности, а потому ей нужно сконцентрироваться, чтобы схватить».       «Я стреляла в неё, – задумчиво прервала Онно девушка, быстро записывая всё за ней следом. – Она останавливалась, залечивая свою рану. Это происходит по причине попадания инородного предмета?»       «Скорее всего нет. Она останавливалась, так как является единым целым с комнатой. Нарушена одна деталь – не работает весь механизм».       «Тогда почему время сократилось? Мне пришлось выстрелить четвертый раз».       «Может, их больше?»       «Сложно... – Настя поставила точку, прикрыв глаза и чувствуя, как силы медленно её покидают. – Огонь загорелся... И распространялся довольно быстро. Да и лента вполне поддавалась. Всё же что-то схожее между способностями и нами есть, раз они поддаются взаимодействию. Но почему тогда на Акутагаве он не сработал?»       Рассуждения в голову не укладывались. Настя рассматривала и предполагала в голове тысячу и один вариант, но они казались неподходящими, неполными или просто странными. Прошло вот уже больше месяца, а этот мир будто и не стал понятным ни на йоту.       Где-то на фоне она слышит крики Ацуши, а затем замечает как тот сломя голову несётся прямо к двери. Настя не успевает встать на ноги, как рвение мальца смотаться от сюда по добру по здорову обрывает всё тот же мужчина, что оказался невольно втянут в эту заварушку. Девушка останавливается, пристально наблюдая, как тот говорит что-то, в теории, воодушевляющие.       Ацуши действительно остановился, немного успокоив свой пыл. В его взгляде блистала решимость. Невольно, он замечает Настю, что села обратно, не проявляя особого интереса к развернувшейся на её глазах драме. Она не замечает, как парень колеблется, но всё же отворачивается от двери. Однако устало ухмыляется, видя как у него под ногами появляется кукла, успевшая уже давно прикрутить свою голову на место.                   Наблюдая, как парня уносят схватившие его руки, Настя всё же встаёт, кладя блокнот в карман и хватаясь за ручку двери.       — Куда же вы? – останавливает еë добродушный голос. – Неужели вам неинтересно, чем закончится столь занимательное противостояние?       — Нет. – Настя не оборачивается. Она знает, чем заканчиваются подобные стремления. Знает, что за веру в себя можно поплатиться, всю следующую жизнь расхлëбывая последствия глупых надежд.       Она слышит звук захлопнувшейся двери. Слышит радостный и полный заносчивости голос, за которым скрыто облегчение. Стараться хорошо. Достигать желаемого прекрасно. Больно понимать, что ты просчитался. Отвратительно, когда осознаешь весь ужас произошедшего, когда сил не хватило, а вера иссякла, похороненная под собственным бессилием.       Настя в последний раз оборачивается, вспоминая, что нужно ещё поговорить с Монтгомери. Она видит это. Ужас на её лице, подступающей слезы. Видит уверенность в глазах парня, которого хотела бросить. Это всё ещё так глупо, но вместе с тема эта решимость, эта упëртость так непоколебимы, что кажется, будто перед ними нет никаких преград.       Настя не успевает прийти в себя, как комната пропадает. Сново еë окружает оживлённая улица, спешащие куда-то люди, режущие уши гудки автомобилей, яркий, слепящий солнечный свет.       Она замечает раздавленную неудачей Люси. Она идёт к ней, как вдруг та срывается с места, убегая в толпу. Настя тоже срывается на бег, пробираясь сквозь людей. Видит, как Люси сворачивает за угол. Срезает, хватая беглянку за плечо.       — Стой, – прижимая Монтгомери к стене здания, сказала Настя. Понизив голос, она быстро продолжила: – Скажи своему боссу, что я готова сотрудничать. Ты сама видела, что с членами агенства я довольно в холодных отношениях, так что он может быть уверен во мне. Решать тебе, но ты сама понимаешь, что вернувшись ни с чем, тебя по голове не погладят, так что подумай хорошенько. Если он согласится, то я буду ждать в кофе "Вихрь" с двух до трёх каждый день. Пройдёшь мимо и я выйду следом.       Настя отступила. Люси тут же сорвалась с места, скрываясь за следующим поворотом.       «Ну и денëк...» – Девушка устало вздыхает, потирая виски́.