общие моменты

У Дрима и Джорджа много общего. Они оба ютуберы. У них обоих слишком сильная связь с майнкрафтом для двух взрослых мужчин. Они оба считают другого самым забавным человеком, которого они знают. «Во все тяжкие» — их любимый сериал, а кошки — любимое животное. Список общих черт между ними, казалось, рос с течением времени, переплетаясь, меняясь, пока не стало казаться, что ни один из них не может вспомнить, кому что понравилось первым и было ли это просто потому, что нравилось другому. Все стало более запутанным, когда Джордж переехал к нему. Внезапно список мог включать в себя совершенно другой элемент. Джордж любил вздремнуть днем на диване, так же как и он. Дрим любил замороженные фрукты, Джордж тоже. Казалось, им нужно было найти оправдание, чтобы существовать вместе. Это не могло быть просто тем, что Дрим хотел потусоваться с Джорджем днем на диване, ему просто нравилось тогда дремать. Джордж купил замороженные фрукты, чтобы приготовить смузи, а не для того, чтобы слушать, как Дрим хрустит ими, повернувшись спиной, с улыбкой, тронувшей уголки его губ. Это был еще один элемент, который был добавлен, когда Джордж переехал. Оставаться вместе всю ночь, рассказывать друг другу секреты, в которых они еще не признались даже самим себе, по ту сторону океана все еще существовал барьер. В основном, целый океан. Своего рода скрытое лицо. Теперь между ними не было океана или скрытого лица. Оба ждали годами и хотели этого больше всего на свете. Ни один из них не был готов к этому. Когда два человека существуют в пространстве вместе, существует уровень открытости, который, независимо от того, насколько близки два человека в сети, за океаном, отличается. И они оба знали, что в глубине души ни один из них не был готов столкнуться с этой разницей. Поэтому они прятались. Друг от друга. От фанатов. От самих себя. В первый день Джордж почти пожалел о том, что переехал сюда. Ему казалось, что он не может дышать. Не потому, что он не хотел быть там или ему там не нравилось, а потому, что этого было так много. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал такое тепло. Не Флоридское тепло, а тепло, которое дарил Дрим. Джордж подумал, что не чувствовал ничего подобного с тех пор, как был ребенком и все еще верил, что Санта доставлял ему подарки. Такая уверенность и облегчение от того, что кто-то такой особенный и удивительный, как Санта, зашел, чтобы вручить ему подарки. Что он это заслужил. Однако следующий день после Рождества всегда был худшим днем в году для Джорджа. Тепло ушло, и на смену ему пришли 364 дня раздумий: заслужил ли он это снова? Пока внезапно не оказалось, что прошло не 364 дня, потому что Санта не был настоящим, а его родители дарили ему подарки, потому что это была их обязанность как его родителей. Стоя в своей собственной комнате в доме Dream Team, он почувствовал, как знакомое тепло внезапно ушло и сменилось знакомым пустым страхом от ощущения, что он никогда не узнает, заслужил ли он что-нибудь из этого. Он попытался избавиться от этого. Он больше не был ребенком, ему было за 20, нужно было повзрослеть и принять то, что он говорил себе. Никто ничего не заслуживает, что бы ни случилось, это случится, и ни для чего нет причин, так что не имеет значения, заслуживает он этого или нет. Он подумал о Сапнапе, о том, что тот был всего лишь комнатой выше и мог раздражать его в любое время, когда захочет. У него была кухня, которая не протекала, он знал, как выглядит его лучший друг, после многих лет размышлений об этом, он мог заказать безбожное количество нездоровой пищи, вероятно, в любое время. Он чувствовал запах Дрима и быстро решил, что подумал достаточно, и встал, чтобы пойти позлить Сапнапа. Следующая неделя была легче, и следующая за ней, пока он не поймал себя на том, что думает об Англии как об Англии, а не как о доме. В первый раз, когда Джордж назвал дом Dream Team домом, он даже не заметил, сказав что-то мимоходом Сильви о том, что они подумывают о поездке в Англию, но пробудут там всего неделю, а потом вернутся домой. Слова вырвались легко, Джордж не задумывался дважды. Дрим тоже дважды не задумывался об этом. Дрим думал об этом каждую ночь. Первая неделя после переезда Джорджа была тяжелой и для Дрима. Он не мог привыкнуть к мысли, что Джордж находится в его пространстве. Пространстве, которое он построил для них. Все планирование, идеи и достройка привели к тому, что Джордж оказался там. Ему нужно было, чтобы все было идеально. Что, если Джорджу здесь не понравилось? Что, если он счел дом странным? Что, если он подумал, что Дрим выглядит странно? Что, если он ненавидит Флориду? Что, если он ненавидит Дрима? Он старался не закручивать спираль, но когда он застревал на какой-то мысли, казалось, что она только еще больше застревает. Для Дрима всегда было так, по крайней мере, с тех пор, как он себя помнил. Он начинал о чем-то думать, обычно о своем беспокойстве, может быть, о контрольной в школе, может быть, о какой-нибудь глупости, которую он сказал своему другу, и вдруг это происходило неделю спустя, и он был убежден, что его исключат из школы и он станет бездомным, или что его друг ненавидел его до глубины души. Иногда это работало в его пользу. История, которую он просто должен был рассказать, в результате чего были написаны книги, когда он был подростком, или его мысли о наиболее эффективном способе завершения Майнкрафта. Он предположил, что без этих мыслей или того, как работал его мозг, он, вероятно, не был бы и вполовину таким успешным, как сейчас, если вообще был бы. И он, вероятно, даже не дружил бы с Джорджем. Он мог бы справиться с беспокойством и мыслями о жизни по спирали, если бы это означало, что он мог бы дружить с Джорджем, что помогло бы ему рационализировать работу своего мозга. Это привело к таким хорошим вещам, как Ютуб, деньги, Джордж, помогающий своей семье, Джордж, занимающийся творчеством, и Джордж. Он мог справиться с бессонными ночами, дрожащими руками, слезами и чувствами. Так много чувств. Если бы это означало, что он получил все остальное. Все остальные. Дни превратились в недели, и они постепенно вошли в ритм. Недели превратились в месяцы, и они постепенно вошли в рутину. Их глаза, лица и улыбки узнали друг друга, и все чувствовалось так, как, по их мнению, они должны были чувствовать. По крайней мере, на одной странице. Они предполагали. Не то чтобы они на самом деле говорили об этом. Одно дело вести подобный разговор за океаном, но совсем другое — говорить об этом, глядя друг на друга. Так что они этого не сделали. Джордж спустился по лестнице, без особого энтузиазма разминая икры и моргая, прогоняя сон. Они только что вернулись из путешествия, и Джордж был измотан. Это была отличная поездка, даже удивительная. Джордж познакомился со столькими людьми и провел время с Дримом и Сапнапом. Он провел много времени с Дримом в поездке, что, как он полагал, также повлияло на то, почему он так прекрасно провел время. Дрим был так занят в последнее время, что они не могли проводить так много времени вместе в последнее время. Хотя поездка была хорошей. Время, проведенное вместе со своими друзьями и в одиночестве. Поздние ночи. Исследовать города, которых никто из них не знал, есть новую еду и просто быть самими собой. Он вспомнил Лондон, когда он показывал Дриму свои любимые места и встретился со своей семьей, он почувствовал тепло на своем лице, думая о разговоре, который состоялся у него с матерью о Дриме. Он привык к тому, что люди предполагали, что он и Дрим вместе, но это было совсем другое дело, когда твоя собственная мать убеждена, что ты испытываешь романтические чувства к своему лучшему другу. Он заикался во время того разговора, когда она спросила его, когда Дрим первым пошел спать, оставив Джорджа и его мать наедине. Она спросила его, были ли они вместе, и он настоял на том, что нет. Он мог сказать, что она все еще не совсем верила ему к тому времени, когда он ушел, но она в любом случае поддерживала его, так что ему было все равно. Хотя ему было приятно знать, что она не против. Он фыркнул про себя, думая о реакции Дрима, если бы он услышал этот разговор. — Что тут такого смешного? Джордж чуть не подпрыгнул, подпрыгнул бы, если бы не услышал выдох Дрима за секунду до того, как тот заговорил. Он завернул за угол и увидел Дрима, стоящего у кухонного столика и наливающего молоко в свои хлопья. Джорджу всегда нравилось слышать утренний голос Дрима, он звучал так… Глубоко и хрипло. — Может быть, тот факт, что сейчас 6 вечера, а ты завтракаешь, идиот, — ответил Джордж. — Ладно, я точно знаю, что ты тоже только что проснулся, чувак, — сказал Дрим. — О, ты точно знаешь, не так ли? — Джордж подошел к нему ближе, указывая пальцем на широкую грудь Дрима, — Ты что, следишь за мной или что-то в этом роде, сталкер? Дрим усмехнулся. — Я-я не слышал никаких раздражающих криков или того дурацкого щелканья, которое ты делаешь, или топанья вокруг, чтобы разбудить меня раньше, поэтому я решил, что ты, должно быть, спишь. Или мертв, — На их лицах была улыбка. Было так легко, что это происходило друг с другом. — Что это значит? Что я шумный или что-то в этом роде? — Джордж пытался казаться оскорбленным, но он знал, что Дрим все еще слышит улыбку в его голосе. За те годы они научились хорошо читать голоса друг друга, и, казалось, этот навык не исчез просто так. — Я думаю, любой, кто поговорил с тобой больше 5 минут, сказал бы, что ты громкий, Джордж. — Вау, хорошо. Думаю, тогда я просто больше никогда не буду разговаривать. Джордж схватил миску из буфета. Он позволил буфету немного хлопнуть. Может быть, сильно. У Джорджа всегда была драматическая сторона. Дрим хихикнул и сунул ему коробку с хлопьями. — Ты не продержишься и минуты, Джордж. Тебе всегда есть что сказать. Независимо от того, должен ты или нет. Джордж повернулся, чтобы бросить на него свирепый взгляд, и ничего не мог поделать с тем, что это быстро превратилось в улыбку более высокому мужчине, просто покачав головой в знак несогласия. — Держу пари, я мог бы заставить тебя говорить. Джордж покачал головой, уставившись на него. — Держу пари, я мог бы, — В глазах Дрима блеснул огонек. Джордж начал есть свои хлопья, но чувствовал, что он становится все ближе. Была еще одна вещь, которая была у них общей. Они оба были упрямыми. Джордж не отрывал глаз от своих хлопьев. Дрим становился все ближе. — Ты отстой в программировании. У меня это получается лучше, чем у тебя, — Пауза. Ничего. — Сапнап лучше играет в пинг-понг, чем ты. -Градус Фаренгейта превосходит градус Цельсия, — Услышав это, Дрим изогнул брови. От Джорджа по-прежнему ничего. — Миньоны — отстой. Дрим смеется над собственной шуткой. По-прежнему ничего. — «Во все тяжкие» — плохое шоу, — Пауза. Ничего, — Ладно, мне даже не нравилось это говорить, но ты просто такой упрямый, Джордж, что я прихожу в отчаяние. Пока он не оказался прямо у уха Джорджа. — Как насчет этого, Джордж? Хочешь что-нибудь сказать? — Он прошептал. Джордж повернулся, чтобы посмотреть на него, полный решимости показать, что он даже близко не раскололся. Пока он не понял, что, когда он повернул ухо, лицо Дрима больше не было рядом с ухом Джорджа, а вместо этого находилось прямо перед его собственным лицом. Он был немного ближе к тому, чтобы расколоться, что, должно быть, было видно либо по его прерывистому дыханию, либо по румянцу, который он чувствовал на своем лице, либо по его быстрому взгляду на губы Дрима. — Что? — Насмешливо спросил Дрим. Мгновение они смотрели друг на друга. Они и раньше были близки. Их лица и раньше были близки. Глупые снимки из Снапчата, пьяные, говорящие о том, что они не могли или не должны были точно помнить, где были их лица и руки. Дрим наклонился немного ближе, пока их губы почти не соприкоснулись. Джордж раскололся. — Прекрати! Что ты делаешь, Дрим?! — воскликнул Джордж, пятясь со стула на кухне. Он чуть не упал, но Дрим поймал его за запястье и потянул вверх, пока он не встал на ноги. Дрим начал смеяться, громче, чем Джордж слышал за последнее время. Это был его смех во весь голос, которым Джордж всегда так гордился, когда он был его причиной.Или почти всегда. Дрим все еще держал его за запястье, поэтому Джордж вывернулся из него и постарался выглядеть как можно более спокойным, несмотря на то, насколько взволнованным он себя чувствовал. — Это было даже проще, чем я думал! — Дриму удалось сказать между смехом. — Ты бы видел выражение своего лица. Джордж, несмотря на глубокое желание сказать что-нибудь сейчас, не мог придумать ничего, что он мог бы сказать, и вместо этого побежал наверх. — Джордж, подожди! Куда ты идешь? Давай-вернись! Он продолжал идти так быстро, как только мог, зная, что длинными шагами Дрим сможет догнать его. Он добрался до своей комнаты и попытался закрыть дверь, но Дрим протиснулся мимо. — Джордж, перестань! Я просто. Это была просто глупая шутка. Я действительно не думал… я не думал, что ты расстроишься из-за этого. Джордж обернулся. — Я не расстроен. Я просто думаю… — Ты только что побежал наверх и попытался закрыть дверь у меня перед носом, я думаю, ты немного расстроен. — Я не… — начал говорить Джордж, прежде чем Дрим перебил его. — Так и есть! Черт! Я знаю тебя — ты хочешь, чтобы все думали, что у тебя нет чувств. И тебя никогда ничто не расстраивает и ты почему-то никогда не обижаешься и не злишься, но это так! Я знаю, что это так! И ты можешь притворяться этим человеком для всех остальных, но я тебя знаю! Джордж чувствует, как его глаза наполняются слезами, и поворачивается спиной к Дриму. — Не надо, Джордж. Пожалуйста. Ты не обязан этого делать. Ты видел меня плачущим столько раз, что я не могу сосчитать. Джордж не мог ничего сказать. — Прости, Джордж. Послушай, мне действительно жаль, я бы никогда этого не сделал, если бы знал, что это тебя так расстроит. Черт. Я-я знаю, ты ненавидишь извинения, но я не знаю, что еще можно сделать. Это была просто какая-то глупая шутка… — В том-то и дело! — Джордж обернулся, чтобы крикнуть. — Что? — К черту, Дрим! Я не… ты знаешь, что я этого не делаю. Я не говорю о чувствах… Я не могу. Я не могу. Но… для меня это не какая-то глупая шутка. И вот почему… Я такой, какой я есть прямо сейчас. — Что ты имеешь в виду? — То, что я только что сказал, Дрим! — Хорошо. Но… Я не знаю, что это значит Джордж вздыхает. Дрим все еще смотрит на него, поэтому он смотрит в землю. — Это значит… твой поцелуй со мной не был бы шуткой. Для меня это не шутка. Я-я хочу этого, — Дрим не думает, что он когда-либо слышал, чтобы Джордж говорил так нежно. Из его глаз начинают катиться слезы. Дрим подходит к Джорджу и смотрит на него сверху вниз. Джордж все еще смотрит в землю. Его большие пальцы вытирают слезы со щек Джорджа, и Джордж вздрагивает, прежде чем расслабиться от прикосновения. Он все еще смотрит в землю. — Я тоже этого хочу, Джордж. Я думал, что для тебя это была просто шутка, так что я был не против пошутить по этому поводу, но я тоже хочу этого по-настоящему. — Ты хочешь? — Конечно, хочу, идиот. И Джордж слышит улыбку в голосе Дрима, прежде чем поднимает глаза.