Тепло во время грозы

Солнце уже давно успело перевалиться за горизонт, уступая час властвования своей сестре — луне, которая полным кругом освещала небольшой коттеджный посёлок, всё чаще пропадая за плывущими мрачными тучами. С одной стороны, виден мерцающий разными огнями город, а с другой тёмный и даже мрачноватый хвойный лес, в котором, словно не было ноги человека. Но рядом, в одном из домов, царила весёлая дружеская атмосфера, в которой то и дело мелькали счастливые улыбки приятелей, радующихся выигранной игре и смеющихся с забавной шутки собеседников. — Давайте сыграем в покер! — громко предложил самый артистичный из собравшихся: Лини. — Да, давайте, — Итэр был не против сыграть во что угодно в такой приятный вечер, в такой приятной компании. Линнет легонько кивнула в знак согласия, делая глоток чёрного чая из рядом стоящей изящной чашки, и посмотрела на последнего участника их небольшой компании — Фремине. Он не особо любил играть в азартные игры, считая их бессмысленной тратой нервов и денег, а особенно ему не нравилось обманывать противников, вводя в заблуждение и выводя на эмоции, чтобы просто победить. Для Фремине победа не имела особого значения, да и идея играть в игру, в которой эта победа достигалась такими методами, ему не особо нравилась. — Я, наверное, не буду играть… — он опустил взгляд на свои пальцы, нервно теребящие друг друга, думая, что все расстроены тем, что он не будет участвовать. Все будут считать, что он подставил их? Не дал насладиться игрой с большим количеством людей? — Эх, Фремине… — Лини театрально схватился за свою грудь, высовывая язык и изображая смерть, — как ты мог… Парень, сидящий напротив вновь замялся, отводя взгляд ещё больше и думая, что сказать в качестве оправдания, но, наблюдая за тем, как Лини сползал со стула на пол, быстро выдал: — Ладно… давайте сыграем. Лини приоткрыл один глаз, пытаясь уловить эмоцию фальши на лице Фремине, но, заметив грусть, скрывающуюся в лазуритовых глазах, выпрямился и спокойным тоном сказал: — Не нужно себя заставлять, я просто хотел подшутить. Если не хочешь, всё нормально. — А… хорошо, тогда я не буду играть, — Фремине мысленно выдохнул, благодаря брата за то, что не стал заставлять его, — я, наверное, пойду спать, потому что уже довольно поздно… простите ещё раз. Все трое чуть ли не хором пожелали ему спокойной ночи, вызывая у Фремине на щеках лёгкий румянец смущения, и парень аккуратно встал, следуя на второй этаж, к себе в комнату. Не слишком большое, но довольно уютное помещение с большими окнами, открывающими вид на лес, с широкой кроватью, застеленной чёрными простынями, и со шкафом, и рабочим столом, на котором стояла небольшая плюшевая игрушка в виде пингвина, которая была у него с самого детства. Фремине переоделся в пижаму и лёг на кровать, начиная утопать в своих мыслях обо всём на свете, иногда отвлекаясь на громкий хохот Лини, доносящийся из гостиной. Лини. Дорогой сердцу человек, который всегда поддерживал его и защищал при любой ситуации, даже когда знал, что сам Фремине был неправ. Лини, который готов был сделать всё, что угодно ради того, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Лини, который всегда знал, что сказать и как успокоить. Лини, который всегда слушал и слышал Фремине. Его озорная хитрая улыбка, которая словно приросла к лицу, сползала только рядом с ним. Только с Фремине он позволял себе быть настоящим: таким, какого его не видит почти никто. И мысли об этом грели душу, вновь заставляя щёки приобрести пунцовый оттенок. За размышлениями прошёл уже не один час, но сна не было ни в одном глазу, и, как назло, по окнам начали стучать капли, наседая на нервы Фремине, который шуму дождя предпочитает гробовую тишину. Он понимал, что заснуть у него вряд ли получится, но пытался это сделать изо всех сил… но, как назло, когда ты очень хочешь заснуть, сделать это получается гораздо сложнее. «Хоть бы грозы не было» — подумал Фремине, надеясь, что этой ужасной погоды не будет и ему не придётся всю ночь бодрствовать, дрожа от страха грома. Он и сам не знает, почему именно боится грозы, но сверкающая молния, разрезающая небеса, и идущие с ней в дуэте раскаты грома всегда заставляли его сознание кричать в ужасе, всеми фибрами души ощущая опасность этого погодного явления. И как по приказу, в далеке, глубоко в тучах проблеснула белая нить, едва освещая комнату. Сердце на секунду остановилось, а пальцы ног чуть онемели, пока мозг выжидал звука и надеялся, что всё это было лишь игрой больного воображения. Но нет, спустя пару секунд донёсся лёгкий, не громкий, отзвук грома. Фремине вжался в одеяло, стараясь делать как можно меньше движений, надеясь, что это спасёт его от ударов молний, но в голове проигрывались всевозможные сценарии с попаданием стрелы Зевса в дом или ближайшие деревья, которые вскоре сожгут всё… Спустя ещё пару минут, небо вновь осветилось сверкающей паутиной, заставляя Фремине вновь сжаться, предвкушая скорое явление грома, который не заставил себя долго ждать, гремя в несколько раз громче, чем в прошлый раз. Казалось, что удар пришёлся совсем рядом, в паре десятков метров: поэтому это было так громко? Может в соседний дом попала и сейчас он горит? Может соседи погибли? Обсессии выползали из глубины сознания, нашёптывая Фремине пойти вниз и спрятаться в подвале, разбудить Лини и остальных, предупредить их об опасности, но тело словно заковали в цепи, блокируя любые движения. Страшно. Руки, сжимающие одеяло, подрагивали, дыхание сбивалось с каждым новым ударом грома, звучащим ещё и ещё громче, а взгляд бегал по верхушкам сосен и кружеву молний в небе. — Фремине… — нежданный голос Лини заставляет парня вздрогнуть и резко развернуться к двери, смотря на него глазами полными ужаса. Лини отвёл взгляд и прошёл в глубь комнаты, прикрывая за собой дверь, и взял со стола плюшевую игрушку пингвина, тепло взглядывая на Фремине. Тот никак не ответил, продолжая тревожно смотреть на Лини, и дёрнулся лишь тогда, когда за окном вновь прозвучал раскат грома, от которого осталось ощущение, словно сама земля успела содрогнуться. Лини не стал медлить и подошёл к кровати, давая мягкую игрушку в руки Фремине, и лёг рядом, приобнимая его и прижимая к себе. Тот и не сопротивлялся, а наоборот, словно только и ждал, когда Лини подойдёт к нему, чтобы прижаться в поисках защиты. Фремине обхватил его двумя руками и уткнулся носом в легко вздымающуюся грудь, стараясь успокоить себя мыслями, что всё сейчас будет хорошо: Лини сможет защитить от всех невзгод, спасёт, как всегда это делает. В небе вновь блеснула молния, а за ней ударил гром, от которого Фремине начал дрожать и попытался посильнее вжаться, пропасть в объятиях. — Тише… — Лини одной рукой обнимал, а другой медленно и с любовью поглаживал светлые волосы, стараясь успокоить их обладателя, — всё будет хорошо… Он знал, что Фремине боится грозы, знал, что для него это очень страшное явление, и не мог не прийти сейчас, потому что не хотел оставлять его одного — он готов хоть всю ночь и весь день вот так, обнимая и поглаживая, оберегать Фремине от звуков бушующей стихии. Он так же знал, что сказать о своих страхах и переживаниях для него — большое испытание и поэтому никогда не заставлял его, всегда стараясь избавить от некомфортных ситуаций. Так и сейчас, Лини лежит рядом с Фремине, пытаясь укрыть его от всех страхов, потому что любит его.