Танцы на костях

Пролог

И настанет судный день, лишив их верой всякой.

* * *

      Они служат королю Стен.       Сродни эдакому клейму, нерушимое правило, от которого отмыться — грех совершить. Сокровенное оружие, воссозданное некогда Фрицем в эпоху кровопролитных войн и порождающее горы мертвецов на широких холмах. Скрытых от обыденных глаз людских во славу королю и Элдии.       Оплодотворил Фриц набожную дворянку Цирцерию с нечеловеческими способностями, а после и саму Имир с безграничной титанической силой. Не хотел король так легко разлучаться со своим всевластием над миром и двумя богинями, что покорно снизошли к его ногам. Про Имир и его троих дочерей ведали все: восхищались, ликовали и вслед вопили лишь громогласные этюды. Цирцерия, именовавшаяся Фрицем Черноволосой Жрицей, завсегда находилась в небольшой деревушке на окраине вместе с пятью дочерьми. Растила она девиц самостоятельно, магии обучала безотказно и строго относилась к неудачам. Непозволительно было пред королём демонстрировать своё слабоволие даже тем, кто никогда на свет не выходил к народу. Жрицы жили в тени, прозвав её своим любимым местом.       «Подружитесь с тьмой, — говорила она дочерям, — И она вам многое покажет».       Некогда великая и непобедимая Имир пала через несколько лет, преданно защищая короля от заклятых врагов. Да и срок жизни её подходил к своему окончанию — тринадцать лет промчались как одно жалкое мгновение. Фриц негодовал, с ума сходил от такой огромной утраты и приказал троим дочерям Имир поглотить бездыханное материнское тело, вкушая титаническую силу. Цирцерия знала об этом, молилась каждодневно и изготовила зелье, дающее своим пяти дочерям вечную молодость и жизнь. Избежать хотела подобной участи — Фриц её понял.       Так и проходили века, наполненные страшными, жестокими войнами. Наследники Имир сокрушили земли врагов в титаническом облике, беспрекословно подчиняясь будущим королям. Цирцерия же не наградила себя вечной жизнью — скончалась от старости, вырастив при этом сильных ведьм, что по-прежнему скрывались ото всех и устраняли безмолвно под покровом ночи.       После восхода Карла Фрица на престол, обосновавшись в трёх Стенах по окончанию страшной войны, Элдия лишилась большинства титанов. Пять ведьм спрятали себя ещё глубже, образовав невидимую пелену вокруг своего крова по приказу короля. Память жителей была безвозвратно стёрта Фрицем, иссякая безбожное прошлое своего народа. Перемены коснулись всех обыкновенных людин, кроме двух кланов и самих жриц. Они помнили всё, каждый век и безжалостные бойни, запечатлевшие себя на родной земле. Два клана, что веками стояли с Элдией на одной стороне, были яро против всех деяний и решений Карла Фрица. За своё бесстыдное несогласие все состоявшие члены этих кланов подались в бегство, укрываясь от бесчисленных копий в свою спину и громогласных криков с проклятиями. Ведьмам было приказано истребить их и доставить головы лично королю.       Не сумели они отыскать всех — члены клана испарились, загнав пятерых жриц в тупик. Обыкновенная пелена, где ничего не видано. Не понравилось это королю, потому Карл Фриц наказал девушек, погрузив в долгий и беспросветный сон.       До поры, до времени…       И услышала одна из дочерей Цирцерии голос бывшего короля. Проснулась, взывая остальных сестёр. «Убейте их. Убейте их всех».       Так голос отзывался о солдатах с крыльями свободы.       Они должны умереть во славу Элдии.

Глава 1. Долг

И вы будете ненавидимы всеми народами за имя Моё.

* * *

846 год.

      В Орвуде непрерывно шли дожди.       Осень нагрянула слишком внезапно и жестоко — никто не был готов к обилию ливней. Наступивший раннеосенний затхлый сезон словно бросил свои эфирные объятия на землю. Холодно. Непривычно и до раздражения сыро, оттого лавки с лечебными продовольствиями царили во всевластии над нескончаемыми очередями из обитателей Сины. Жидкое серебро окрашивало мир в блестящую пелену.       Агнеш любила дожди. Будь то суровые и нещадные ливни, как сейчас, или неприметный моросящий дождь, капли которого приятно осязались на коже и развивали чёрные пряди волос. А ещё любила потому что ей не приходилось лечить себя всевозможными травами. Она не знала, что такое болезнь, как и остальные четверо сестёр — неизменное удовольствие быть ведьмой хотя бы по этой причине. Щелчок пальца — и вновь Агнеш лицезрела разбушевавшиеся капли, кружащиеся наверху в компании промокших золотых листьев. Небольшая поляна у её родного крова превратилась в самое настоящее недоразумение. Ритмичный стук дождя казался колыбельной, успокаивая чувства и волнуя душу после долгожданного пробуждения ото сна. Агнеш считала это самым страшным наказанием. Какая ирония! По прихоти покойного короля она и её сестры лишили себя части жизни, отбывая наказания в бесконечной мгле.       Очередной щелчок пальцев, но на сей раз Агнеш утихомирила ливень и боковым зрением приметила приближающуюся знакомую фигуру. Лицо девушки скривилось от предстоящих ненужных лекций и нравоучений. За секунду стала раздражённее.       — Моя рассада пострадает, — ядовито протянула Хельга, пронзая Агнеш недовольной гримасой. — Хочешь устроить всемирным потоп?       — Никуда твоя бедная рассада не денется. Создай вокруг, ну, не знаю, барьер? Укрой, в конце концов. Нашла за что с утра пораньше мне плешь проесть.       Хельга не любила ссоры, уж тем более растрачивать себя на завсегда язвительную Агнеш. Знала ведь, что отвлекать сестру — себе дороже.       — Ванда нас зовёт. Хочет серьёзно обсудить то, что она услышала от покойного короля, — напоследок сказала Хельга, развернувшись обратно к дому. Промокать ей, в отличии от Агнеш, совершенно не хотелось.       — Плевать мне.       — Что?       — Что слышала. Мы все недавно проснулись, даже толком не исследовали эти земли, а вы уже изо всех ног бежите исполнять то, что мёртвенький король ей в голове твердит? А может, это у Ванды сознание пошатнулось в сонном бреду? Не думала об этом?       — Это наш долг, — противостояла Хельга. — Столько веков мы служим королю, и сейчас всё происходит не просто так. Значит, мы все заслужили прощения от постыдного провала в прошлом. Кто-то из королей…       — Иди лучше свою злоебучую вербену в порядок приведи, я устала от твоего языка.       — Ты нисколько не меняешься, Агнеш.       Разговор иссяк ударившей рядом с ведьмами молнией, но ни один нерв не затрепетал. Хельга подавно выучила все сестринские приёмы в моменты её непостижимой агрессии, потому и ушла безмолвно обратно в дом.       Агнеш прикрыла веки. Успокоилась. А надолго ли?       Вслед за дождём выглянуло долгожданное солнце и впервые за несколько недель яркие лучи отражением замерцали во влажной траве. Агнеш даже позабавило от непривычного желания залить светом всё окружающее пространство. Жёлтые листья показались ярче обычного — картина становилась всё более сюрреалистичной. Изрядно промокшее бордовое платье неприятно липло к прохладной коже, и Агнеш, смирившаяся с наставлением сестры, направилась в дом. А деваться ведь и некуда было. Выжала по пути впитавшуюся воду с подола и зачесала волосы назад.       Благоухало чем-то пряным.       В их доме ещё с рождения всегда варятся зелья и отравы. Испокон веков это правило было заложено ещё Цирцерией — ни дня без усердной работы. У всех жриц волосы цвета настоящей копоти — сливаются с окружающей их беспросветной аурой. Агнеш вгляделась в тоскливую атмосферу у порога и осознала, что ничего не изменилось.       Ничего.       Ванда, по совместительству самая старшая из сестёр, стояла в центре комнаты и пыталась уловить очередные послания от мёртвого короля, сдавливая пальцами виски всё сильнее и сильнее. Слышит что-то на одно жалкое мгновение, а после разочарованно выдыхает. Но не свирепствует — потому и уважают за стальную выдержку и рассудительность во всей её красе. Старшая как-никак должна ведь соответствовать образу. Даже не отвлекается на посторонние звуки, и дикие, весьма нервирующие вопли Сильвии.       Агнеш не могла не оставить без внимания самую шумную сестру. Безрассудную, до холодка по спине и дрожащих рук от одного только вида её мешков под глазами. Сильвия, неугомонная, смешивает что-то жгучее и странноватое в небольшой пробирке, а после вдыхает аромат самой настоящей смерти. Гогочет на всю комнату, чуть ли не разбрасывая лежащие рядом травы.       — Идеально, просто идеально! — вопила от небывалого восторга Сильвия, оглядывая жидкость, словно реликвию.       Ядовитая улыбка расплылась на лице Сильвии, когда она передала свое «творение» самой младшей.       — И кого ты собралась этим убить?       Вопрос от Эстер, младшей сестры, застал врасплох. Находящаяся в пробирке субстанция обжигает её руки не хуже безжалостного огня, но Эстер отделывается лишь до безумия покрасневшими пальцами. На её лице всегда превосходный и всеми любимый «похуй» — диапазон эмоций приравнен к нулю. Агнеш закатывает глаза и усаживается на стул, ожидая скорейшего обсуждения бредового, как она считала, гласа мёртвого короля. Сырое платье по-прежнему неприятно ощущалось — раздражало.       — Ты ненормальная? — Хельга, заметив жгучий прилив крови к пальцам Эстер из-за странной жидкости, немедля вырвала пробирку из её рук. Всё растеклось за считанные секунды, выжигая деревянный пол. — Ты хочешь лишить её пальцев? С головой дружишь?       — Всё в порядке, не ругай её, — едва заметно улыбнулась Эстер. — Я даже ничего не почувствовала. К тому же…       — Да я тебе ночью в глаза это залью, Хелечка, — оскалилась Сильвия, быстро оказавшись рядом с сестрой. — Во-от прямо сюда, в твои голубенькие. Хочешь? Помнишь, как ты проснулась в кровати, полной жужелиц? Повторим? Хочешь проснуться со змеями во рту? Да с радостью могу устроить.       — Иди к чёрту!       — Я уже с ним, Хелечка.       Хельга быстро отпрянула, не вглядываясь в ошалелые глаза Сильвии. Лишь осколки пробирки собирает с пола и всячески игнорирует язвительный шепот в самое ухо. Она привыкла к подколам в свою сторону, привыкла к своему образу занозы в заднице, постоянно пытающейся направить сестёр в нужное русло. Самая «правильная», кажется, из этой пятёрки жриц. Вот только это никому не нужно было.       — А ты хороша, — весьма удовлетворённо ответила Агнеш на угрозы. — Как же я скучала по твоему безумию.       Сильвия заулыбалась. Опять дико и с лёгкой игривостью. Издеваться над Хельгой было её подавно излюбленным увлечением, а Агнеш только на радость наблюдать за этой стёбной картиной, которая хоть как-либо разбавляла понурое состояние. Действительно истосковалась по привычной атмосфере.       — Помолчите, пожалуйста, — заговорила Ванда, уже не выдерживая. — Я хочу понять, что от нас точно хотят.       Агнеш загорелась интересом, чуть наклонив голову. Хоть и не верила она старшей, а в душе по-прежнему были непонятные треволнения. Ванда стоит вся напряжённая — вот-вот взорвётся от своей сосредоточенности и давящей боли в голове.       — Давай-ка ещё раз. Кто и что тебе вообще сказал? Это точно был король? Карл, да? Ублюдина, сука, — желчь безостановочно текла изо рта Агнеш. — Проспать столько времени из-за того, что мы не словили клан… Как их там…       — Аккерманы, — помогла додумать Эстер. — И, кажется, Адзумабито. Помню их, они были хорошими союзниками. Аккерманы даже защищали короля не хуже нас. Чёртовы предатели.       — Да! Верно. Из-за одного провала он буквально лишился самого мощного оружия в виде нас, — Агнеш от наплыва не самых положительных эмоций жестикулировала непривычно чаще. — Я не буду слушать этого уёбка из твоей башки.       — Агнеш, останови свой словесный поток ругательств, — настояла Ванда спокойным и ровном голосом.       Хельга цокнула и хотела было высказать Агнеш, да промолчала и лишь нервно перебирала аконит, отделяя свежие ростки от непригодных. Грызться подобно неуравновешенным псинам сейчас в её планы не входило. А вот Сильвия была не прочь потягаться языками, но на сей раз отступила — перешла к важной теме.       — Ты говорила, что король хочет чьей-то смерти, — напомнила Сильвия. — И это предстоит сделать нам. Как? Когда? Много ли? Я готова хоть сегодня.       — Всех солдат с этой нашивкой, — Эстер подняла вверх наспех нарисованные крылья. — Это, как я поняла, некие «крылья свободы». Одно из военных подразделений, которые исследуют окрестности за Стенами.       — Ты откуда уже…       — Да я вышла в город один раз. Скучно здесь всё время сидеть. Ванда, только не ругайся. Всё было под контролем, и я не привлекла лишнего внимания.       А старшая сестра ей и не ответила — резко схватилась за голову. Так мёртвый король всегда связывался с ней — через острую боль в области висков и ужасающим, подобно страшным терзаниям, звоном в ушах. Бормочет ей что-то быстро, неразборчиво и тихо, настолько тихо, будто вот-вот неизвестные услышат, и конец всему задуманному. Ведьма жестом показала сёстрам, что им беспокоиться не о чем, и вновь погрузилась в «разговор» с королём. Безмолвный. Ванде бы с ума от этого не сойти в скором времени — продолжает держаться. Агнеш скучающе качала ногой и практически засыпала на стуле, а всегда неугомонная Сильвия вдруг стала чуть спокойнее и мельком слушала болтовню остальных сестёр, дожидаясь освобождения старшей.       — Люди по-прежнему не знают о существовании жизни за Стенами, — Эстер разглядывала рисунок с нашивкой. — Потому что за их пределами обитают титаны. А это подразделение, как я поняла, занимается их истреблением. Раз-вед-кор-пус.       — А? — будто резко выбившись из скучающей колеи, Агнеш опомнилась, невольно выпрямляя спину. — Те из девяти? Элдии удалось вернуть всех? Давайте ещё и Имир саму возродим, будет весело.       — Нет, это неразумные. Люди не знают, что у них есть такое оружие и считают всех титанов угрозой. Значит, память им так и не вернули, а эти неразумные… Скорее всего, их отправляют сюда те, с кем Элдия воевала долгие годы. И чёрт знает, кто именно.       Рисунок был отложен на обшарпанный стол, а Эстер устремила свой взгляд куда-то в сторону деревьев за окном. Жёлтая листва кружила из-за разбушевавшегося ветра — Агнеш из-за извечной скукоты развлекала себя подобным образом. Ожидание «возвращения» Ванды проходило в удручающем безмолвии, лишь Сильвия опять удумала смешивать в пробирке разнообразные субстанции для получение яда. Изредка громогласно вопила от переизбытка восхищения от своего занятия.       — А вы чувствуете связь с нынешним королём? — прервала тишину Агнеш, постукивая пальцами по столу, — Я не ощущаю буквально ничего, даже не видела его ни разу. А вот с этим дохлым маразматиком всё иначе, словно сейчас, очнувшись, я должна быть ему верна.       — Да, у меня так же, — не отрываясь от процесса ответила Сильвия. — Вообще плевать на того, кто сейчас на троне задницу просиживает. Но я бы хотела на него взглянуть.       — Да как вам не стыдно… — вмешалась Хельга, отложив аконит. — Вы забыли, ради чего мы рождены? Или мне вам напомнить? Ну вы и…       Сильвия резко ударила по столу, едва не снося свои ингредиенты и принадлежности для изготовки зелья. Звук прошёлся по всему дому, пронося волну дрожи. Ещё чуть-чуть — и пол точно треснет.       — Если бы не клятва, данная всеми нами в детстве о неприкосновенности, то я бы давно тебя вспорола за твой ебучий трёп. Помяни моё слово, Хелечка. Заруби на носу и смотри в оба, когда будешь ложиться спать.       — Я не буду больше молчать, — взвыла Хельга, настроенная на битву. — Хочешь меня убить — попробуй. Да, давай!       Сильвия, с необузданными чертями в глазах, отложила пробирку с веществом в сторону, неспешно двигаясь к дрожащей сестре. Прихватила по пути остроконечный нож, лежащий на кухонном столе, и угрожающе направила на Хельгу. Ещё бы пара секунд — и действительно вонзила бы лезвие в родную сестру. Убила бы её и глазом не моргнув. Ни сожалея, ни скорбя.       — ЗАТКНИТЕСЬ, ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ!       Нечеловеческий голос мигом вынудил всех жриц оцепенеть на месте, немой вопль пронзил от нагнетающего страха внутри каждой из них. А страшнее было осознание того, что этот глас испустила сама Ванда, оглядывая каждую сестру с непомерной злостью и диким, безбожно адским взглядом. У Агнеш сердце трепыхалось чуть быстрее впервые за несколько тысяч лет — внутри всё разворотило меньше, чем за полминуты.       — Э-э, Ванда? — медленно, с ожидаемой осторожностью подошла к ней Хельга, едва дотронувшись до плеча старшей дрожащей рукой. — М-мы бы всё равно не сделали этого. С тобой всё нормально? Воды принести?       — Не сделали? Ну, это как знать, как знать, — с видимой иронией ответила Сильвия, прокручивая нож. — В тебе, сестричка, что, второе дыхание открылось? Чего ж так орать? Напугала малышку Эстер.       Младшая и впрямь забилась в углу, книгой прикрылась и упёрла глаза в пол. Приблизившись, Агнеш взяла Эстер за руку, нежно проводя пальцем по тыльной стороне.       — Эй… Всё хорошо.       Тихо.       Агнеш слышала, как в её грудной клетке разворачивается неудержимая буря сопротивления обжигающих чувств и желаний. Ей бы сгинуть подавно от сестринского клубка, пуститься во власти утех и прочувствовать свободу, что всю её жизнь всегда находилась за чертой дозволенности. Попыталась дотронуться до неё — бесполезно. Невыносимо до скрежета в зубах. Грёбанный долг, как она привыкла его называть.       — Извините меня, — наконец Ванда пришла в себя, усевшись на диван с пустым взглядом. — Я не хотела вас пугать.       — Конечно! Может, тебе поспать? Снотворное нужно? Чай! С чабрецом и ромашкой очень даже поможет! Как раз сегодня постельное бельё свежее.       Хельга всегда обхаживала её больше всех, переживала, даже платье едва испачканное с особой щепетильностью отряхнула. У Сильвии от этой картины скрежетали зубы, настолько ее злило поведение самой правильной сестрицы.       — Эстер, всё хорошо, — старшая улыбнулась, ожидая, когда та покажет своё лицо и переборет страх. — Я узнала, что нам предстоит сделать. Король постепенно будет говорить мне о дальнейших действиях.       Выдох. Долгожданный и приятный, растворивший всю напряжённую атмосферу вмиг. Жрицы собрались вокруг старшей, в ожидании долгожданных ответов.       — Король хочет, чтобы мы уничтожили солдат, что выходят за Стены. Он хочет сохранить эту тайну навеки, — Ванда замолчала на секунду, словно прокручивая в памяти важные детали. — Никто не должен знать, что за Стенами есть жизнь. Никто не должен знать правду. У нас есть три дня, чтобы это сделать, а иначе… Он вновь накажет нас и на сей раз наш сон может быть долгим. Очень долгим, сёстры.       Жрицы переглянулись, ощущая, как у каждой невольно холодок пробежался по спине, и в горле образовался страшный ком.       — А не пошёл-ка он? — вспылила Агнеш, поборов весь страх. — С чего бы мы ему стали подчиняться? Почему даже после смерти король тревожит нас?       — Агнеш, ты хочешь быть свободной?       Хочет. Да, блять, очень хочет! Мечтает об этом чуть ли не с рождения, когда в её голову вбивали речи о долге и вечной службе Элдии. Вгрызться готова за свою свободу и способность скитаться поодаль от надоевших сестёр. Перспектива сладостной воли воодушевила её не на шутку.       — Если эти убийства сделают меня свободной, — Агнеш указала пальцем на старшую сестру. — То я готова хоть прямо сейчас пойти по головам этих солдат.       Ванда удовлетворённо, с долей хитрости, одарила Агнеш улыбкой.       — Сейчас наша первостепенная задача — выйти в город и оценить обстановку, слиться с окружением и узнать, что из себя представляют эти самые солдаты. Может, они куда опаснее, чем мы предполагаем? После король даст нам дальнейшие указания.       — Всё ясно, — уверенно ответила Хельга, встав наконец на ноги. Привела подол старшей в небывалой чистоты вид. — Когда мы начнём?       — Сегодня. Чем раньше, тем лучше, — выдала Агнеш, направляясь к комоду.       И действительно, всё это время Агнеш сидела в своём излюбленном промокшем бордовом платье. Аж расставаться с ним не хотелось, настроение до самых небес поднялось лишь от одной мысли о чёртовой свободе. Жрицы разошлись по разные стороны дома, готовясь к долгожданному выходу в люди. Прихорашивались, слушая советы Эстер о том, в чём же сейчас разгуливают местные дамы. Агнеш стояла у слегка запыленного зеркала и расчёсывала пряди волос. Дунула один раз — и грязи след простыл.       — Он, кажется, действует.       Голос Эстер, раздавшийся позади, невольно заставил Агнеш обернуться и узреть небольшой шар в руках младшей. Внутри него некие неразборчивые образы плывут по кругу густой белой пеленой.       — Ты смогла нормализовать его работу? — Агнеш взяла в руки эдакое творение сестры, медленно разглядывая силуэты. — Как давно?       — Да вот только увидела, что он опять начал что-то показывать. Сама я не смотрела, ибо помню, что в прошлый раз была твоя очередь. Дерзай.       Гребень был отложен в сторону, а всецелое внимание Агнеш теперь полностью переведено на шар с предсказаниями. Жрица коснулась его двумя руками, сосредоточилась на событиях будущего и изолировала себя от всеобщей домашней суматохи. Веки прикрыла.       Секунда.       Две…       Жар адского пламени коснулся её лица. Умоляющие вопли острыми стрелами пронзили голову, и жгучая боль охватила глазницы. Металлический запах осел и не желал испаряться. Агнеш видела смерть.       — УБЕЙ МЕНЯ.       Агнеш нервно повернула голову.       — СЛЫШИШЬ? УБЕЙ МЕНЯ, МАТЬ ТВОЮ.       Низкий и раздирающий голос отдавал смертельным звоном в ушах, до дрожи в коленях и трепета до самых костей. Шар полетел вниз, разбиваясь на бесчисленное множество осколков. Эстер едва успела отскочить поодаль и избежать неприятных порезов.       — Чёрт! Какого хрена? — испуганно вопила Эстер, растерявшись при виде разбитого шара. — Неужели так тяжело было держать его в руках?       — Что у вас там? — донёсся голос Ванды.       — Всё нормально! — во всеуслышание ответила Агнеш, — Я просто растяпа та ещё. Эстер, давай я сама его починю тебе?       — Ты же знаешь, что его нельзя просто так собрать.       Младшая весьма недовольно покачала головой, держа путь к своей комнате. Поражённая и всё ещё не верящая своим глазам Агнеш принялась собирать осколки, разбросанные по полу. Замерла.       Даже в маленькой острой крупинке жрица снова увидела смерть.

* * *

      Повозка мчится с бешеной скоростью.       Сброс.       Первый труп, второй, третий…       Леви устал считать, сколько их ожидает расспросов от страшно волнующихся родителей погибших солдат. Да и не только солдат — гражданских, обрабатывающих земли или кочевавших с места на место в поисках пристанища и еды после пролома Стены. Леви сбрасывает труп девчонки, еще даже не солдата, обыкновенной сироты, что потеряла родителей и самовольно подавшейся в ряды разведчиков.       — И тогда… У меня будет дом? — от наивной радости вопила она. — Если мы вернём Стену Мария? Да, я согласна!       Ей откусили кусок брюха. Расхуячили все органы. Девке, наивной до смехоты, что ни дня не провела на жестких военных тренировках. А иначе было никак — Разведкорпусу нужны были люди, а правительству побольше места на землях. Кормить же нечем жителей Шиганшины, а лишние рты никому не нужны       Ну, да.       Логично. Разве нет?       Отправить добротную половину населения на верную смерть, надеясь, что никто живым не вернётся. Леви к хуям собачьим не переваривает этот умысел. Терпеть, блять, не может. Обычно он всегда был за то, чтобы привозить после операций хотя бы нашивку, что оставалась от изувеченного разведчика.       Сейчас нет ничего. Ни рук, ни ног, ни нашивки с плеча. Так, совсем редко, и то, если повезёт доставить труп прямиком к ногам родни.       Приходится лишь сбрасывать тела, чтобы титаны их не догнали и не усугубили хуёвую ситуацию до пиздецово плачевной. Хотя, куда еще может быть плачевнее? Леви старается не думать и просто сбрасывает мёртвых товарищей вместе с Майком.       — Меня сегодня не ждите, — прервал прискорбное безмолвие Захариус. — Я планирую опустошить все наши запасы крепача. И поебать мне, что нельзя. Эрвин уж точно не будет против.       — Если эта хуятина нас не догонит, — капитан указал клинком в сторону бегущего на них трёхметрового титана. — Тогда можешь хоть сплясать.       — Мы сбросили почти всех.       — Это лучше, чем сдохнуть от тормозящей повозки, наполненной трупами.       Они проебались. Да, ожидаемо, не отвоевали Стену от титанов и даже не приблизились к разгадке их появления. Леви предполагал, сидя в этой сраной повозке, что разведку вообще расформируют после всего. Финансировать перестанут, а ему вновь придётся выживать с ножом в руках, быть наготове к любой передряге на обшарпанных улицах. Думает, думает много. Обо всём. Бегущий за ними титан скрылся из поля зрения, а разведчики мигом обернулись на громогласный приказ Эрвина. На мгновение голос командора заставил капитана вынырнуть из раздумий.       — Приближаемся к Тросту, далее отправляемся в Орвуд для отчёта об операции.       В ответ молчание — лишь топот копыт, мчащихся со всей скорости к долгожданному «убежищу» в виде Стен. Более никто не проронил ни слова, а Леви лицезрел лишь пару тройку оставшихся в повозке трупов солдат. Даже речь хотел придумать, отрепетировать, как заезженный сценарий пред отчаянной роднёй со слезами на глазах.       — Он ведь был полезен человечеству? Не зря отдал свою жизнь?       Конечно, не зря.       Хотя, Леви уже сомневался во всём. Одни и те же вопросы сыпались на него, как сгустки пепла на голову, не давая возможности вдохнуть полной грудью. Долг, конечно же, неопровержимый долг — отдать своё ёбаное сердце без капли сожаления. Долг, ха-ха.       — Въезжаем! — вновь послышался голос командира.       В Тросте было громко — середина дня и шумиха ощущались во всей красе. Народ собрался у центральной площади встречать разведчиков с непомерным трепетом и ожиданиями. Детишки гласят и вопят вслед извечную поддержку, восхищением озаряют героев и хлопают до покрасневших ладоней. Разведчики проезжают половину улицы, и тогда народ понимает — всё это было бессмысленно. На лицах солдат было написано чёрным по белому — нихуя не получилось, не вышло. Как всегда.       — Странно, что они вообще вернулись. Сидели небось где-то и отсиживались, пока других пожирали титаны?       — Вон, даже тела практически не привезли. Тьфу! И это спонсирует правительство?       Повозка с довезёнными погибшими на мгновение остановилась, и Леви вместе с Майком аккуратно уложили тела на землю перед родителями. Истерика, страшная до смерти. Весь Трост замолчал. Капитан передумал вообще что-либо говорить и безмолвно забрался обратно.       Кто-то кричал им вслед несуразицу в виде матов и проклятий, даже помидорами бросались, а реакции ноль. Хоть забросайтесь аж самим навозом — на разведчиках лица нет. И не будет, наверное, вообще никогда. Трост потихоньку размывал свои границы, а замаранная мертвячьей кровью повозка ехала куда быстрее из-за оставленных тел солдат. Места больше стало, Леви неспешно расправил свою ногу и едва дёрнулся от боли. Титан чуть не раздробил зубами его большую берцовую кость. Болит охуенно дико, до скрежета в зубах. Леви уже рыскал в поисках того, как ему вообще с этой сраной ногой передвигаться. Скажут лежать в лазарете с противным запахом лекарств — пролежит, изолируется от всего. На время.       Орвуд встретил разведчиков пасмурным небом и едва моросящим дождём, смывая с их бледных лиц остатки засохшей крови. Эрвин мигом направился к вышестоящим, дав указ об отправлении в лазарет при необходимости и разгрузке инвентаря, оставшегося после проваленной операции. От солдат разило металлическим запахом, грязью и потом.       — Капитан Леви, как ваша нога? Помочь дойти до лазарета?       Петра оказалась перед ним как только спустилась с седла. Осмотрела рану с некой горечью на лице и желанием помочь.       — Спасибо, я сам, — отказался Леви, оглядывая сочащуюся рану. — У тебя хоть ничего серьёзного?       — Вроде как нет. Рука побаливает из-за того, что я врезалась на УПМ в большое дерево. А вот Оруо…       Рал замялась — смотрела на лежащего почти без сознания Оруо в повозке и за эту длительную дорогу по возвращению домой уже успела схоронить его бесчисленное множество раз. Хоть и видела, что он смотрел на неё всё это время и странную лыбу давил. Бозард кровью отхаркивался, говорил что-то неразборчиво и грудная клетка вздымалась так, словно воздуха и подавно не ощущал. Еле дышащего Оруо разведчики подняли на носилках и пошли, держа курс к долгожданному лазарету.       — Я пойду с ними, — тихо выдала Петра. — Осторожнее с ногой, капитан.       Леви коротко кивнул ей, и Петра ушла, а он остался дожидаться возвращения Эрвина из главного штаба Орвуда. Спина Петры с каждой секундой всё больше отдалялась вместе с оставшейся частью выживших солдат. Стало непривычно тихо — даже птицы замолкли и больше не кружили над головой. До момента…       — ПОМОГИТЕ МНЕ! ЛЮДИ, ПОЖАЛУЙСТА! ОТВЯЖИСЬ ОТ МЕНЯ!       Истошный женский крик раздирал Леви с каждой грёбаной секундой. Почему его вообще это всё ебало — непонятно, а с чего он вообще тронулся с места вместе со своей покалеченной ногой — неясно тоже. Визг доносился с мрачного переулка около заброшенных лавок, куда Леви направился, похрамывая и держа уцелевший клинок наготове. Шаг. Ещё один.       И ещё…       Блять. Ему надо развернуться, а он никак не может.       Девушка забилась в углу, там, где тупик. Леви не видел её лица прикрытого капюшоном чёрной мантии. Она всячески отбрасывала грязные руки насильника, а тот стоял чуть ли не вплотную, задирая подол её пышного платья и мацал женское тело без греха ни в одной мысли.       — Остынь, свинья.       Капитан схватил его за воротник, бросая ублюдка на слякоть. Незнакомец взревел и попытался вскочить на ноги, проехаться кулаками по лицу Леви или даже зарезать прям тут в безлюдном месте. Но всё, что ему остаётся — послушно оставаться на месте, слушая голос капитана, словно собственную мать, ругающую за неповиновение. Капитан по сморщенному лицу ублюдка понял, что того пробирает до самых печёнок.       — Дёрнешься — перережу горло, — Леви приставил лезвие к его шее, слегка полоснув тонкую кожу. — Или начну это делать прямо сейчас.       Не послушал.       Одно резкое движение перекрыло весь заранее продуманный сценарий Леви, и мужчина схватился за горло. Нет, он не хотел такого исхода.       Блять.       Капитан не марает бессмысленно свои руки человеческой кровью с момента, как впервые увидел ясное небо над головой. Позабыл и вовсе, что это такое — так легко направлять на обычного человека остриё. Он не хотел убивать жалкого мерзавца и насильника, отдал бы в руки полиции и пусть сами возятся с этим отбросом. В темницу засуньте, хрена ради, ему ведь вообще дела никакого — только что с очередной проёбанной вылазки вернулись. Не рассчитал. Кровь безостановочно вытекала из его шеи. Капитан прошёлся по его сонной артерии и тихо наблюдал, как жизнь вытекает из ублюдка на грязную мокрую землю, а из уст его слышал неразборчивые вопли и, кажется, «гори в Аду».       «Гореть. Тебе. В Аду».       Мужчина навечно замолчал.       — Я-я вам очень благодарна, — голос женщины был менее тревожен, осознав, что вся угроза иссякла в одно мгновение. — Но, наверное, не стоило его так…       Да Леви нахрен не сдались её благодарности.       — В следующий раз глядите в оба. Хоть и столица, но отморозков здесь тоже предостаточно.       Из-за нахлынувшего промозглого ветра в их сторону капюшон неизвестной спал, развивая чёрные пряди волос. Спасённая незнакомка смотрит на капитана в упор, почти улыбается. Странно изучает.       — О, так вы… — она подошла чуть ближе дозволенного, коснувшись замаранной кровью нашивки с крыльями свободы. — Один из солдат Разведкорпуса?       Леви почти готов было съязвить незнакомой даме, мол, а по моему разъёбанному лицу и остаткам крови на одежде разве не очевидно? Смотрит на неё и опять думает о том, какого хрена он вообще сюда заявился.       Женщина выше его почти на голову, глаза бездонно серые и несвойственно пугающие — таких капитан отнюдь не видел. Ни разу. Блестят с непосильным интересом, заставляя Леви ненароком отступить чуть назад. Чёрт разберёт, герой он или конченый придурок, раз ввязался во всю эту муть, и что его дёрнуло вообще заявиться в этот ёбаный переулок со своей едва ходячей ногой, перерезать горло отморозку и спасти незнакомку в чёрной мантии. Неспособность засовывать себе в задницу зашкаливающее чувство справедливости — опасная, блять, штука. Леви это знает, но сейчас напрочь отказывается принимать своё странное решение.       — Да, — его ответ был коротким, вновь чуть отошёл, дабы неизвестная перестала так беспристрастно касаться. — Не ошивайтесь зазря. Вас не всегда смогут вовремя спасти.       — Я не сдам вас полиции.       Ещё бы она сдала его. Леви посмотрел на спасённую девицу, а во взгляде его, наверное, так и читалось: «Ебать, спасибо нахуй». Аж глаза в небо увёл, потому что он заёбанный, как собака. Не день, а дерьмище. Капитан развернулся, обозначив конец их диалога и эдакому «великому» спасению. Успел сделать всего несколько прихрамывающих шагов.       — Можно осмотреть вашу ногу?       — Вы доктор? — напрямую спросил Леви, чуть повернув голову к женщине.       — Можно и так сказать.       Её голос звучит уверенно. Что ж, Леви думает, что это очередная ёбаная авантюра, и чёрт знает, чем это всё кончится. Девушка аккуратно, неспешно присела разглядывать кровоточащую рану, а Леви взоры в её сторону кидает странно недоверчивые. Хочет дёрнуть ногой, но стоит, как вкопанный, и почему-то хочет ей верить, а глаза говорят об обратном. Незнакомка провела ладонью возле раны, — даже не коснулась, — и подняла голову, вновь встречаясь с капитаном взглядами. Улыбнулась. Хитро.       — Не напрягайтесь и завтра она будет, как новенькая.       — Что за фокусы?       — Никаких, — пожала плечами женщина. — Меня зовут Агнеш, благодарю вас за спасение.       У неё лебединая осанка, как у самых настоящих девиц со столицы из богатых семей. Леви смотрит ей вслед и мечется между восхищением и отвращением от того, как эта незнакомка всего-навсего ходит. Смотрит до тех пор, пока её силуэт не исчезает с поля зрения.       — Леви.       Назвал он своё имя очень «вовремя», решив напоследок ещё раз взглянуть на труп отморозка и сгинуть с беспросветного переулка.       А тела у мужчины рядом не оказалось.