Warmth.

      Пальцы нежно касались струн, выпытывая нужные аккорды, перебирали в медленном темпе, целовали подушечками твёрдую поверхность, редко отдыхая. Кристофер медленно воспроизводил мелодию, понятную только его мыслям. Сзади на плечи опустились теплые руки, настойчиво сжали мышцы, и медленно поползли вниз по груди, сминая футболку. Чанбин уместил их на чужой живот, слегка погладил, отстранился и пробежался пальцами по струнам.       Со удобно расположился, опираясь на твёрдые плечи, коснулся губами уха и тепло выдохнул, — тебе грустно? — поинтересовался он.       — не то что бы и грустно, — буркнули в ответ.       — хочешь посидим вместе, я внимательно изучу каждую твою проблему? —ухмыляется Чанбин, в его глазах горит красным явный намёк.       Заманчивое предложение проходит сквозь загруженный мозг и растворяется в ощутимой темноте квартиры.       — не знаю.       — давай просто попробуем. — он забирает гитару, утягивая Чана за собой, мягкая рука Со настолько приятная, что любой, только дотронувшись, попадет под чары этого плюшевого человека. Чанбин легко усаживает его на диван, забирается сверху, смотрит в глаза напротив, мысленно рисуя варианты.       — нет, давай поменяемся, — предлагает Чан.       — без проблем, дорогой, — он встает, меняясь местами с Кристофером, усаживает его удобнее себе на бедра, в дополнение обнимая пальцами поясницу. — так нравится?       — да, — кивают ему в ответ. — очень, — уверяет Чан, двигаясь вплотную к теплому животу. — ты такой мягкий, малыш, — я чувствую, как размеренно толкает кровь твоё сердце, — мурлычет Кристофер ему на ухо. — следом обнимает шею, касаясь пальцами не скрытых одеждой позвонков на шее, трёт кожу, отбирает сладкое тепло.       — что случилось, Чани, — Чанбин задаёт вопрос в лоб, намереваясь разузнать о проблеме.       — зачем ты начал эту тему, милый? — хмурится Бан, продолжая настойчиво мять чужую шею, и целуя в ухо.       — я чувствую твоё настроение, дорогой, — тихим стоном реагирует на прикосновение Со.       Разговор явно обещал стать более глубоким по содержанию. Бин из тех, кого однозначно раздражало умалчивание проблем, особенно человеком, который сам с трудом справится. Проблемы есть у каждого, и в их дуэте Со был тем, кто спокойно переносил всю хуйню, пока Кристофер варился в одной теме неделю, ходил грустный, играл на чёртовой гитаре и молчал, как убитая собака. Тишина это то, что несомненно надоедало сильнее, чем умалчивание, а когда шло в комплекте с — зачем ты начал эту тему, Со, — Чанбина коротило, хотелось по морде двинуть, и он держался всеми своими возможностями, поэтому сейчас на нем сидят, не хотят разговаривать и вылизывают шею.       — Чан, если будет слишком много, не тащи это молча. — спокойно сказал Чанбин, прежде чем принять правила игры и смять чужую задницу в руках.       До ушей добрался сладкий стон, по телу разошлось приятное тепло, смешиваясь с ярким возбуждением. Кристофер был активно занят чужим ухом, покусывал, лизал хрящичек, целовал, играл с железкой, чередуя это с вылизыванием шеи и линии челюсти, ему позволяли все и сразу. Чанбин только прижимал ближе и тихо выдыхал в чужую шею, плавая где то у границ реальности, хотя восемь минут назад он хотел поговорить, желательно серьёзно.       В моменты, когда Бан впадал в состояние придавленного плитой, но живого, часто происходила тактильность. Ему просто нужно, чтоб его держали, Кристофер садится на чужие колени и ему спокойно, он ощущает себя восхитительно на бёдрах Чанбина.       — потрогаешь меня? — тихая просьба. — Бинни, — знает, что не откажут.       Со быстро лезет под чужое лёгкое худи, сминая талию, ползет вверх, поглаживая горячую спину грубыми пальцами, и целует притягательную шею. Повторяет маршрут, трогает, нажимает подушечками на позвоночник, царапает косточки, ведёт по рёбрам, резко сдавливая до резкого выдоха. Требуется не много времени, прежде чем он чувствует, как Чан начинает вести себя беспокойно, трется о его бедра и тяжелее дышит. Со знает, как неудобно джинсах и насколько сильно все давит, но не улавливает просьбы помочь снять и подобных предложений.       — мазохист, — подытоживает Чанбин, выдыхая в чужую шею, и сладко слизывает вкус с кожи.       Не дождавшись реакции на утверждение, он продолжает, ползёт руками на чанов живот, гладит у пояса джинс, спускается ниже по шву ширинки и сжимает твёрдый член через неудобно сдерживающие желание джинсы. — ему выкрикивают мат прямо в ухо, смешивая в краске стоны и боль. — малыш, резко, — ноет Кристофер, обнимая шею и полностью отдаваясь.       — я сделаю, как нужно, ты просто будешь сидеть смирно.       Чан сжимает бедрами чужие и стонет вытягивая каждую ноту, сладко, — вот бы посмотреть со стороны, — думает Кристофер, пока Чанбин пальцами чертит по выступающему на джинсах возбуждению, гладит мягко, задерживаясь на особенно чувствующей каждое движение головке, после надавливает, удерживая беспокойство на своих бёдрах, которое уже хочет слезть и снять неудобные и бесящие его разум джинсы.       Со чередует поглаживания и грубое трение ладонью о ткань, в его руках сильно дрожит тело, отзывчивое, медовое, Кристофер смотрит ему прямо в глаза, намекая, как долго и мучительно потом будет рисовать синеватые узоры на шее Чанбина за такие самовольные выходки. На красноречивое молчаливое заявление ему только улыбаются, снова надавливают на головку, вылавливая чужой оргазм дрожью по собственному телу и укусами на губах.       Со чувствует, как спина Кристофера выгибается под его рукой, и он снова прижимается к чужому теплому животу, но уже без гнилых мыслей в голове.