сладкое послевкусие тебя

***

      Провожая фигуру в сиреневой куртке с длинными, льющимся как шёлк на ветруч волосами из под такой же сиреневой шапки, Ло призадумался. Неужели он что-то к нему чувствует? И ведь что-то такое тонкое, еле различимое, такое неизвестное и такое узнаваемое, одновременно чуждое и родное, горячо обжигающе и пронзительно холодное. Он ведь ему теперь самый близкий человек, он был с ним в его минуты слабости. Он научил его видеть что-то теплое в самом холодном. Он ведь и сам открыл в Лололошке что-то теплое..       Черкая что-то в какой-то старой тетради для записей и заметок, Лололошка откликнулся на спинку стула. Вертя ручку в руке, он задумался.

«Неужели я правда влюбился в него? Не буду отрицать этого варианта. Даже если рассматривать это и если я признаюсь, то он может... Испугаться? Я могу его напугать? Ведь если он не испытывает ко мне чего-то, то может испугаться... Что я тоже... И убедить его в случае чего будет трудно. А вдруг он мне соврет? Ну, чтобы не потерять? Это тогда будет плохо. И смысл тогда от того, что я ему доверился?»

      В какой-то момент Рома начал, словно кино, вспоминать момент, когда обнаружил ЕЁ. Но стоп... Если отматать в самое начало... Двери ведь были открыты, когда Лололошка пришёл. Почему? Ашра бы не оставила дом открытым, мало ли кто-то да зашёл? И как мы поняли, веря экспертам, она не собиралась делать этого изначально, а значит, смысла оставлять входную дверь открытой не было. И ключи ведь... Ключи с брелком в виде мишки были внутри замочной скважины. Что-то не сходится... Рома опустил ручку на стол и подпёр рукой подбородок, сильнее хмурясь. Она ведь не хотела делать этого изначально... Что ей ударило в голову, в здравом, хоть и не сильно, уме?       Когда он зашёл в ванную, то увидел, как нож, которым она... Сделала это, лежал на полу, буквально в ногах. Она отбросила его? Но если бы и отбросила, то он по логике вещей отлетел бы либо в воду в ванной, либо на пол рядом.. как он оказался в другой стороне? Стоп... Неужели это... Нет, это абсурд! Скорее всего, Рома просто не может принять, что это было самоубийство. Но стоит всё же уточнить это у того участкового, который быстро замял это дело. Подозрительно быстро.

***

      Влетая в квартиру Франа, Лололошка с порога начал тароторить без умолку. То ли от отчаяния, то ли от недосыпа. Он скинул обувь и оставил её где-то скраю, даже не запоминая, где именно. — В общем! Ты просто ахренеешь, когда я только пришёл тогда, ещё заметил, что двери какого-то хуя были открыты, ну не заперты, а она никогда не оставляла их открытыми! Привычка и, наверное, даже принципы были у неё, так вот, да и ключи были в замке! А там он такой ёбнутый, что если ключи с одной стороны, то с другой стороны их не засунешь, и двери открыть просто невозможно! — последнее слово Рома буквально по слогам произнёс. Игнорируя заспанные и широко открытые от удивления глаза Франа, он прошёл в зал, швырнул на диван телефон и ту самую тетрадь для заметок, где уже успел расписать кучу мелочей по поводу его маленького расследования и, начав расхаживать туда-сюда, продолжил — Да и ещё, помнишь, тот чувак, как его... Потоло... Патологоанатом! Точно. Говорил, что начиналось всё с мелких попыток просто порезать себя! Да и сделано это было другим чёртовым лезвием! Я уверен, что явно от точилки или от ножа, ну, канцелярского, например! А там был разделочный и заточенный нож! Ну не притащила же она его туда с кровью на руках? Там были бы пятна! Но было пусто! Да и ты помнишь те фото? Ну те, где место происшествия показывали! Так там нож находился вообще в другой стороне! Он там не мог оказаться случайно! Ты понимаешь, к чему я всё веду? — он подошёл почти в плотную и положил руки на плечи друга, учащенно дыша. Сердце так трепетало от волнения и адреналина, что его, кажется, было слышно даже Франческо. А тот стоял и пытался понять: Ло бредит, или серьёзно несёт это? Но как бы там ни было, не понимал к чему клонит брюнет. — То есть, ты думаешь... Её убили? Но зачем?.. Насколько я знаю, а знаю я плохо, у неё не было проблем с криминалом...— задумавшись, ответил Фран. Он спокойно убрал руки Ромы и протяжно зевнул. — В том то и дело, что не было! Никто не мог покушаться на неё! Никто! Но у меня есть теория. Возможно, кто-то разозлился на её отца, Шрама, он ведь там свой клуб открыл, ловит всяких дураков, наркоманов и педофилов, ну вот, возможно, кто-то решил отомстить ему за то, что Шрам сдал его мусорам, принял близко к сердцу или ещё чего, и в квартиру пробрался, или может выждал, пока Ашра выйти захочет, на прогулку например, и залетел! Хотя нет, бред... Зачем ей после того, как она решила себя изрезать, выходить на прогулку? Смысла нет... А может он выкрал эти ключи у самого Шрама! Он ведь ещё говорил, что потерял их! Но там ведь был брелок Ашры... Неужели она добровольно впустила туда убийцу? Значит, она его знала и, раз пустила, доверяла... А может... — Фран ласково приложил указательный палец к губам Ромы, призывая замолчать. Лололошке ничего не оставалось, кроме как, собственно, замолкнуть. Он ведь только сейчас понял, что глаза его друга были красными, а голос немного гундосил от недосыпа. — Ром, ты спал? Можешь не отвечать, по твоему виду понятно, что нет. Сейчас 5 утра. Чёртов выходной. И ведь только из-за того, что в школе подготовка к празднику и нам решили сделать отгул. Пожалуйста, давай мы оставим это всё немного на... Потом, ладно? Уже днём, с новыми силами пойдём в участок, узнаем то, что нам следует знать, но сначала спать... Я волнуюсь о твоём физическом, да и не только, состоянии.— Фран осторожно убрал палец, аккуратно стягивая с Ромы его куртку, которую он не снял, и про себя Фран его благодарил, что он в обуви не прошёл в зал. Лололошка лишь выдохнул и согласился.       На удивление, Лололошка быстро уснул, не смотря на такое возбуждение и горя от идеи. Он просто вырубился без сил. И ведь правильно - он устал. Устал от слепой надежды, устал от бардака в личной жизни, устал просто от всего, что происходит рядом с ним. Всё слишком быстро свалилось на него, но всё это он разгребал не в одиночку, что только сильнее утверждало для Ромы, что он влюбился.       А если говорить о Фране, то... Он тоже любил Лололошку, просто любил. Просто так доверял ему, просто так вызывал у него счастье. Когда он успел влюбиться? Тогда, когда он понял, что хочет заботиться о Роме. Его очень расстраивали и терзали душу крики и слёзы брюнета. Его окутывала радость, когда Ло светился от счастья, просто находясь рядом с ним. Такая простая и даже детская любовь, но самая чистая и самая искренняя. Как первый снег. Хочет ли он признаться? Да. Определенно. Но знаете... Разве сейчас время? Сейчас тот момент, когда он мог бы отбросить все проблемы и сказать эти слова? Нет, он не может. Он должен отложить это на более подходящий момент, тогда, когда все будет решено, и дальше уже не будет поиграл для жизни. Боится ли он невзаимности? Боится, но старается отпускать этот вариант. Он не хочет даже думать о плохом сценарии.       Оба лежали в обнимку, переплетая свои руки, посапывая под тихое и спокойное мурчание Лиса, ведь он лежал совсем недалеко, буквально тут, в ногах, грея своим теплом и преданностью. Пробиваясь сквозь толстые занавески, слабый свет зимнего солнца тускло освещал спальню, ветер не выл, как зверь, а щебетал как свободная птица. Ах, сладкий сон, который никак и при никаких обязательствах не хочется обрывать. Сны им и не снились, но для хорошего сна, за долгое время, им требовалось всего-то побыть рядом с любимым человеком.

***

      Лололошка проснулся раньше Франа. И даже когда он проснулся, он не смел выбираться из таких теплых и нежных объятий. Рому заворожила красота его объекта воздыханий. Бледная кожа, такая гладкая, без проблем, с маленькими бликами от жирного блеска, но такого незаметного и естественного.. белые волосы растрепались, и некоторые пряди, которые обычно прятались в хвосте, вылезли и мешали на лице. Тонкие губы, немного потрескавшиеся, но такими сочные.. так манят поцеловать, так совращают, так раскрепощают.. аккуратно, дабы не разбудить Франа, Ло убрал прядь шелковистых волос за немного заостренную ушную раковину. Он всё ещё не мог решиться. А что, если он разбудит его? Ну, тогда хотябы будет момент, чтобы признаться.. Рома еле заметно нахмурился и потянулся к губам напротив. Оставались считанные сантиметры и..он не смог дотянуться. Придется немного придвинуться. Пока он только только начал продвигаться, он почему то замер. Франческо дрогнул и невнятно что-то мямля, прижал к себе сильнее Лололошку, прям как игрушку. И вроде бы, вот, ему прям на подносе приподнесли такую возможность, мол, целуй, удовлетвори потом свои потребности в туалете, и живи спокойно, никто не узнает.       

***

      Уже стоя рядом с участком, двое парней выискивали знакомые лица. Они были уверены, что им ответят на их вопросы. Конечно, были сомнения в том, что добрым дядям полицейским дали взятку за молчание. Не зря же все слишком быстро списали на самоубийство. Но где-то глубоко все равно таилась надежда, что у кого-то все же есть совесть. Так они и простояли почти весь день, так никого и не встретив. Ничего не оставалось, кроме как пойти обратно и смириться.