Usque ad mortem

      — Стой! — голос парня сорвался на крик, глаза в ужасе округлились, он попятился назад, через несколько шагов упираясь спиной в подоконник: отступать больше некуда. — ... не подходи. — просьба, сквозившая отчаянием пробрала бы до самых створок души, находись на кухне еще кто-нибудь, кроме него самого. Но тут только он. Один. Его точная копия - галлюцинация. Пожалуйста! — Не подходи!...

Так реален [нет-нет-нет]

Уйди! [Умоляю-умоляю, только не этот кошмар заново. ПОЧЕМУ СНОВА?... Разве все не было хорошо?.] Умоляю... — Исчезни... просто исчезни и на этот раз навсегда.       — Хе-хе, но ведь я и есть ты, исчезну я - исчезнешь и ты. Лю Цзянхэ вряд ли обрадуется пустой квартире. — его собственная копия по-птичьи склонила голову на бок, растягивая уголки губ в весёлой полуулыбке-полуусмешки, послушно замирая, и на этом спасибо. Его слова - ложь.

Неправда.       — Я не ты. — твёрдым голосом произнёс Лу Цинъюнь. А твердым ли?       — Кого ты в этом уверить пытаешься? — рассмеялась галлюцинация, по-хозяйски усаживаясь на стул в позе «ногу на ногу», локоть одной руки ставя на стол и подпирая ею голову. Ткань рукава сползла вниз, открывая взору идентичные с его собственными шрамы.       Руки зачесались пощупать эти места у себя [и не нащупать неровные полосы на худощавых запястьях]       Мгновение и галлюцинация преобразилась: ему пятнадцать лет. Волосы взъерошенны, кожа ещё более бледная, чем сейчас в его двадцать три года. Губа разбита, двойник акцентируя внимание, проводит по ней языком, слизывая кровь.       Лу Цинъюнь, как в самом деле почувствовал неприятный привкус во рту: словно металлический стержень окунули в солёную воду и запихали ему в рот.       Порезы свежие из них вытекают капельки крови, чёрная майка висит на нём, как мешок, скрывая под собой россыпь синяков, некоторые из которых наливались фиолетовым, а некоторые напоминали кожурку картошки своим жёлтым цветом. Единственное отличие: нет затравленности и смирения в глубине антрацитовых глаз.       Двойник смотрит насмешливо, с превосходством, с фальшивым снисхождением, словно копируя его [дорогого братца] взгляд от которого поперёк горла встаёт горький ком.       Тц, бесит. Как же... он раздражает сам себя.       Давай же: вдох, выдох, вдох, выдох, вдох...       То что приступы вернулись - не ставит на нём крест.       Надо успокоиться.

[На словах звучит легко].

      Необходимо принять таблетки... Точно таблетки. Специально на такой случай лежат, как он мог про них забыть.              ...Нету, и здесь их нет.       Нужная упаковка никак не хотела находится в аптечке, руки дрожали от беспокойства, пульс подскочил.       — Чёрт, да где же они?! — ногти больно впились в ладони, стараясь отрезвить... Дыхание сбилось с ритма. Воздуха вдруг стало недостаточно... Конечности становятся тяжелыми, неподъёмными.       Только это не хватало.       Дрожащие руки в спешке прощупали карманы.... Нету.       Ингалятор тоже вне зоны доступа.        Хах Ха-ха Ха-ха-ха       Лу Цинъюнь вынужденно сел на стул рядом с двойником, несколько наклонив туловище вперед, с упором на колени вытянутыми руками.       Уродливый нервный оскал коснулся губ.       Комично - он погибнет от приступа астмы в компании галлюцинации...

Говорят ведь, что лучшая компания для тебя - ты сам

... если конечно не соберётся, и не начнёт искать чёртов ингалятор, чтобы купировать приступ.       — Ты ингалятор в кармане пальто оставил. — учтиво напоминает глюк и закатывает глаза, когда Лу Цинъюнь не двигается. — Поторопись, если не хочешь в скором времени лёгкие выкашливать. Не хочет. Тебя вполне достаточно.       Чуть пошатываясь встаёт и направляется в коридор, опираясь на стенку. Ингалятор наконец-то нашёлся - иронично, что в кармане пальто.       Так перевернуть баллончик вверх дном, встряхнуть его... глубокий выдох... запрокинуть голову назад... вставить мундштук в рот, плотно обхватить его губами... нажать на дно баллончика... и наконец-то вдохнуть...       Сейчас станет легче. Должно стать.       Он не сдохнет от астмы уже хорошо.       — Видишь я полезный, а ты от меня избавиться хочешь. — с нотками обиды и укора протянул двойник.       Лу Цинъюнь хмыкнул.              — Ты бы не пережил тот ад без меня. — не спрашивает - утверждает. — Сам меня создал, а теперь хочешь выкинуть как ненужную вещь. — грустно вздыхает.       — Да, именно этого я, блять, и хочу. Выкинуть тебя, забыть! — грубо огрызается Лу Цинъюнь, шумно выдыхая - ощущение одышки все ещё не исчезло.       Когда тебя избивают, насилуют, испытывают на тебе какие-то препараты, когда ты сидишь в туалете и хочешь выблевать желудок, или когда тебя морят голодом - «воображаемый друг» становится глотком свежего воздуха в душной комнате, оазисом в пустыне. Но в обычной нормальной обстановке - костью поперёк горла, мрачным напоминаем о не самых лучших событиях.        Его навязчивые советы из разряда «не доверяй» «причини боль», «бей» и даже «убивай» действуют на поломанную психику не самым лучшим образом, сводя с ума ещё больше. Когда этот самый друг приказывает тебе убить любимого человека, который тебя спас, детально описывая разные способы... ты вдруг понимаешь, что вам дальше не по пути.       — В верхнем шкафчике на второй полке, сбоку. Если ты, конечно, не передумал. — в голосе нет ни разочарования, ни обиды, ни гнева, вообще никаких эмоций. Конечно не передумал.       — А зря. — зловеще шепчет глюк, когда он медленно, чтобы не упасть, на слабых ногах вернулся на кухню, открыл дверцу шкафа.       Лу Цинъюнь несколько раз перечитывает надписи на коробке, рассматривает сами таблетки, чтобы убедиться что это те же. Всё-таки довльно странно что галлюцинация помогает от себя избавиться.       Слишком заискивающая улыбочка вкупе с наигранно невинными глазками воссияла на ненастоящем лице. Будто бы за флером кружатся в предсмертном танце демоны.       Заставляет задуматься «А может не стоит пить?»       Виски запульсировали.       Чёртов глюк давит на него морально. Да так, словно ещё секунда и послышится треск, с которым разрушится его самообладание, становясь руинами у основания психики.              Всё лекарство выпито. Осталось немного подождать. Стоит поспать.       Скоро вернётся с работы Лю Цзянхэ. Сладковатый привкус сбил с толку. Только вот дошло слишком поздно - после того как таблетки начали свой путь в желудок. ... таки не те таблетки...       Зрачки расширяется от шока и страха... Осознание бьёт по мозгам не хуже, чем заливистый смех галлюцинации.       «Вызвать рвоту». — мелькнула мысль в голове.       Лу Цинъюнь даже сделал несколько шагов по направлению к туалету, как двойник вскочил с насиженного места, хватая его за запястье, подушечки пальцев надавили на шероховатые линии.

Почему так реально ощущается?

      – Т-ты!              — Не я, твоя сестрица постаралась. А с таблетками - ты обманул сам себя. — хватка стала сильнее, намекая на то что его никто не отпустит.       Значит очередной эксперимент. Возвращение галлюцинаций - заслуга Се Циншуан. ...не получается вырваться. ...вторую руку также удержали, когда он хотел сунуть два пальца в рот прямо здесь. ...глюк оказался сильнее, ха-ха.       Ноги совсем перестали слушаться, словно ватой набитые... Голова кружилась... Зрение теряет чёткость.       Лу Цинъюнь осел на пол, поднимая стеклянный взгляд в потолок.       Чувство слабости нарастало в геометрической прогрессии.       Не хотелось уже совсем ничего. Только спать. Он устал. Сильно устал.       Глаза слипались, настойчиво прося закрыть их - сразу наступит облегчение       [— Вечное, хе-хе-хе]. Двойник нежно погладил его по волосам, садясь рядышком - плечом к плечу.       — Тш-тш, потерпи немножко, драгоценность моя, это наши последние мучения. Ты сам не заметил, как выпил не две, а четыре таблетки - немного больше, чем рассчитывала эта сучка. — слова мешались между собой смысл по тихонько терялся. Но когда Се Циншуан придёт откачивать его у неё не получится?       Это конец, да? Не только экспериментов, но и его... Хех.       Наверное это к лучшему. В каком-то смысле. Даже почти не грустно.       Жаль с Лю Цзянхэ не попрощался. . ... .....       — М, Циншуан, если собираешься его спасать, то лучше уже начинать — с холодным равнодушием посоветовала Цюй Цзяньлин.       Наверное ей было немного жаль Лу Цинъюня. Его родители погибли, когда тому было пять лет. Мальчик попал в детский дом, откуда его через два месяца забрала семья Се. Кто же знал, что известная семья Се, владельцы крупной фармацевтической компании... не совсем благополучная. Ребёнок с наследственной предрасположенностью к шизофрении был нужен как вложение в тестирование препаратов.       — Ты права. – серьёзно кивнула Се Циншуан, доставая из сумки шприц и ампулу с раствором. — Отметишь, что препарат испытания не прошёл ладно?       — Хорошо. ... .... ......       — Почему? Действительно, почему?       Она ведь всё рассчитала. Доза две таблетки совпадала с тем, что он обычно пил при обострении шизофрении. Препарат должен был сработать и избавить его от галлюцинаций.       А в случае неудачного исхода у неё было приготовлено всё для оказания помощи. Тогда почему его сердце больше не бьётся?..       Странное чувство. Разочарование? Или таки боль от утраты? В любом случае его больше нет. Его нет в живых.       — Ха-ха-ха-ха. — девушку пробрало на смех, от чего её спутница обеспокоенно вздрогнула.       — Циншуан...       — Его нет.       — ... давай уйдём. Нет смысла больше тут находиться.       — Как и галлюцинаций. .... ...... Послышался звук открывающегося дверного замка.