Темно-янтарные сумерки

1996 год. На глазах Гарри только что был убит Сириус Блэк — единственный, кто остался у Поттера как надежда на светлое будущее. Конечно, молодого человека окружали прекрасные люди: его друзья, Джинни, в целом вся семья Уизли. Но именно Сириус в короткий промежуток времени успел стать для Гарри всем: опорой, поддержкой, защитой. И сейчас закончилось все… «А как же то, что он мне обещал о нашем будущем…» — Поттер сидел на полу в Астрономической башне. На лице молодого человека вроде бы не было никаких эмоций, но, одновременно, их было безумное количество: боль, скорбь, отчаяние, злость, страх и т.д. — Гарри… Пойдем в комнаты… — Джинни села рядом с парнем. Поттер ничего не ответил, а по его щеке скатилась одинокая слеза. — Рон сказал, что Гермиона куда-то пропала после битвы. — Она приходила сюда, посидела, успокоила, а потом сказала, что должна временно уйти — Гарри все-таки ответил. После столь короткого диалога пара просто продолжила молча сидеть. Тем временем Гермиона находилась недалеко от Малфой-мэнора. — Я должна, обязана ее увидеть!!! — Гермиона, нет, она никого видеть не хочет, ей только что пришлось убить Сириуса! — Драко говорил со свойственной его семье интонацией. — Ты хочешь сказать, что она о чем-то жалеет?! Она убила единственную надежду моего лучшего друга, она должна выйти сюда сейчас же! В этот момент появилась Нарцисса и перенесла однокурсников в дом. — Разорались, Драко, ты почему сразу не затащил Грейнджер сюда?! Вы лишнее внимание привлечете. У Лорда уши и глаза везде! — Я хочу увидеть Лейстрендж — жестко сказала Гермиона, после чего Нарцисса и Драко вдруг исчезли. Холодок пробежал по спине гриффиндорки, услышав движения, девушка резко развернулась и оказалась лицом к лицу с той, которую так хотела видеть. — И что же ты хочешь от меня? — Беллатриса стояла, скрестив на груди руки и устало смотря на девушку перед собой. Гермиона ничего не ответила и налетела на Лейстрейндж с объятиями. — Господи… Я так за тебя переживала… — черноволосая после этих слов смягчилась. — Я… Прости меня, по-другому было нельзя… — Молчи, я все понимаю — Грейнджер начала целовать лицо женщины напротив. — Я боюсь тебя потерять… В этот момент Гермиона то ли проснулась, то ли очнулась. Который раз она видела подобные сны. Странно видеть их с человеком, с которым вас никогда ничего не связывало. Точнее нет, связывала боль, страдания, но никогда не любовь. Сны начали появляться после битвы за Хогвартс, когда Лестрейндж исчезла после битвы с Молли Уизли. Она не была убита, но она пропала, вероятно, навсегда. Грейнджер была влюблена, безусловно, с того самого дня, когда оказалась прижата к полу Малфой-мэнора треклятой убийцей, сбежавшей из Азкабана. И сны… Как только девушка потеряла возможность видеть Беллатрису, мысли ее сами стали каждый день и ночь оживлять образ женщины в голове. И всегда в самых тяжелых вариациях. После смерти Сириуса, когда Гермиона должна поддержать Гарри, а бежит к убийце, после смерти Добби и т.д. «Я должна найти ее, чего бы мне это не стоило» — каждый день говорила себе девушка. Было бы ложью сказать, что она не пыталась узнать о судьбе, как оказалось, уже не Лестрейндж, а Блэк, у Малфоев. Но, спустя бесконечное множество попыток, девушка поняла, что никто из Малфоев действительно ничего не знает о судьбе Блэк. Драко обещал рассказать, если что-то узнает, конечно, но только было очевидно, что он ничего не сможет узнать. Долгие дни и ночи в размышлениях о том, как найти Беллатрису (учитывая то, что никакая магия не способна справиться с той, которую наложила старшая ведьма, чтобы ее никто не нашел), привели Гермиону к единственной идее: спрашивать всех и вся о необычных людях, которых они видели в последнее время. Идея сложная в своем воплощении, но Грейнджер понимала, что Блэк просто где-то отсиживаться не сможет, она слишком долго желала свободы, чтобы сидеть в каком-то доме. Девушка также понимала и то, что вряд ли черноволосая где-то за пределами Лондона, потому что инстинкт мамочки-старшей-сестры у женщины никуда не мог деться, а значит, она будет следить за своими сестрами, находясь в непосредственной близости, при этом не давая о себе знать. Андромеда жила в Лондоне, а Нарцисса в Малфой-мэноре. Значит, Блэк все-таки должна быть в Лондоне, но где? Именно на этот вопрос Гермиона планировала найти ответ в максимально короткие сроки, для чего в тот же день временно перебралась к Тонкс.