lost time is never found again

      Говорят, что время лечит.       Кроули уже и не помнил, кто из всех существовавших когда-либо людей пришел к этой «гениальной» мысли, но все равно считал ее полнейшей херней. Как будто Бог, со своим детальным планом развития Вселенной, отдала бы такую важную роль чему-то столь ненадежному как время.       Время…       Когда ты остаешься совсем один на всей Земле, оно тянется безумно долго и не спешит подставить свое плечо. Когда ты древнейшее существо, которое живет на Земле с момента ее создания, так тем более. В случае Кроули, однако, казалось, что проще застрелиться, ведь каким-то образом ему подходили оба условия.       «Может, правда застрелиться?», — думал демон, когда апатия и ненависть ко всему пересиливали еще горящие, хоть и слабо, надежды о настоящей целительной силе бегущих стрелок циферблата, пока он бездумно смотрел на ночное небо из лобового стекла Бентли. Вот только стрелять со времен Второй мировой Кроули так и не научился, да и разбираться с волокитой бумажек от Ада из-за уничтоженного тела совсем не хотелось. Да и смысл? Он же бессмертный. Дадут новое тело, предложат другую планету. Будет один уже там.       «Время не… не лечит», — запинаясь даже в собственных мыслях после очередной бутылки вина, повторял сам себе демон. «Оно только оттягивает неминуемое — забытье».

***

      Прошло четыре месяца с тех пор, как мир Кроули рухнул, так и не успев начать свое существование. Четыре месяца с тех пор, как лифт в Рай закрыл свои двери и увез возможно (точно) самое дорогое и важное, что было в его жизни. И если бы только это нечто дорогое и важное сопротивлялось, если бы Кроули мог просто взять и придумать план, вытащить его из лап врага и сбежать, но нет. Выбор был сделан, а он остался ни с чем.       Иногда Кроули говорил с Богом. Ответа конечно никогда не поступало, но демон делал это не ради приятной беседы или поиска ответов на его бесконечные вопросы — это уже в далеком прошлом. Наоборот, подобные диалоги — или, скорее, монологи — от нечего делать стали чем-то отдаленно похожим на то, что люди называют психотерапией. И, если честно, Кроули даже было интересно, сколько еще он сможет безнаказанно ей насаждать, а Бог — игнорировать его крики. Вот у ангела редко получалось… Впрочем, теперь это было неважно.       В остальное время Кроули спал. Не так крепко, как в девятнадцатом веке, когда он сделал это просто потому что хотел и мог. Нет, в этот раз все было намного хуже.       Потому что ему снились сны.       Столпы Творения. Его звезды. Бесконечные галактики, которые только и ждали своего часа. Альфа Центавра. Азира…       Каждый раз он заставлял себя проснуться, резко поднимал голову с мягких подушек и так и сидел до рассвета, сгорбившись на кровати и всматриваясь в темноту комнаты, которую время от времени освещали фары проезжающих по улице автомобилей. После такого сон уже не приходил, как бы демон ни пытался исчезнуть из реальности снова, хотя бы на время. Стоило подсознанию напомнить ему об ангеле, его глазах, пылающих глупой верой в добро и Рай, и их последнем разговоре, как все внимание Кроули переключалось на десятки бутылок самого крепкого вина, которое он мог найти в своем новом жилище, небольшой квартире на севере Лондона.       Место попалось ему на глаза совершенно случайно. Бездумно колеся по городу, Кроули почему-то приспичило остановиться именно на этой улице (или Бентли, вконец насытившись страданиями своего хозяина, решила устроить экстренную остановку. Правду никто никогда не узнает). Из окон квартиры на второй этаже доносились ноты какой-то классической мелодии, название и автор которой совершенно не интересовали Кроули. Тем не менее, музыка заставила его почувствовать что-то, что он не позволял себе уже некоторое время.       Через несколько минут, как по волшебству, только что въехавшая в квартиру на третьем этаже молодая пара (которых, ради повествования, мы назовем Роза и Джон) решила, что, возможно, переезд был ошибкой и им действительно стоит жить с мамой Розы в провинциальном городке вдалеке от столицы до конца своих дней. Наспех запихнув в багажник своей старенькой Хонды заново собранные чемоданы, молодожены проехали на полной скорости красный свет светофора и были таковы. А Кроули устроил себе новоселье.       От Сохо квартира находилась недалеко, но на достаточном расстоянии, чтобы у него было время переубедить себя ехать к так хорошо знакомому, но уже чужому книжному магазину. Вещей для переезда у Кроули особо не было, но радость своих растений, которым больше не нужно было ютиться в салоне Бентли, демон чувствовал за километры от дома. Он все обещал себе предпринять необходимые меры, чтобы глупые цветения не забыли, кому они принадлежат, но, если честно, с каждым днем ему становилось все больше наплевать.

***

      Время от времени он вспоминал о Мюриэль. Несмотря на все невзгоды, с которыми ему пришлось столкнуться за последние несколько месяцев, Кроули трудно было представить, каково это — впервые оказаться на Земле в двадцать первом веке без чьей-либо помощи.       Когда сам он сам впервые оказался на этой планете, тут не было ничего, кроме Эдема и бесконечных песков за его пределами. Работа была до безумия простая, а по вечерам можно было незаметно заползти на самую верхушку стены, поближе к Восточным воротам, и наблюдать. Время шло, привычка осталась, а каждый этап развития этого прекрасного мира Кроули посчастливилось увидеть из первых рядов.       Чего нельзя было сказать о Мюриэль.       Когда оставаться самопровозглашенным заключенным в четырех стенах своей квартиры становилось мучением, Кроули все же садился в Бентли и ехал в Сохо, нарушая данные самому себе обещания. Он всегда останавливался на углу улицы, между книжным магазином и пабом, и сидел неподвижно в течение нескольких часов, будто кого-то ждал.       С тех пор, как бразды правления магазином перешли в неопытные руки Мюриэль, ангел, казалось, сделала всё, чтобы в случае возвращения предыдущего хозяина у того остановилось сердце. Когда-то закрытые плотными шторами и листами бумаги окна теперь сверкали чистотой, а входная дверь все время оставалась открытой в соответствии с официальными часами работы магазина, указанными на табличке на двери. Хотя Мюриэль всё никак не могла до конца разобраться со странным графиком, она не решалась вносить излишние изменения в правила, установленные задолго до ее появления на Земле, а потому продолжала усердно открывать магазин в 6 утра по четным датам календаря, закрываться до 11 часов во вторую среду каждого месяца и еженедельно проводить «санитарные дни» со среды по пятницу. Ангел не знала, что ни один здравомыслящий человек не вел бизнес таким образом, поэтому продолжала считать книжный магазин успешным. Хоть и продала всего три книги.       С парковочного места Кроули открывался отличный вид внутрь магазина. Каждый раз он заставал Мюриэль за одним и тем же занятием: ангел сидела посреди зала на одном из шатких деревянных стульев, которое она достала из кладовки, и читала книгу. На столике рядом всегда стоял чайник со свежезаваренным чаем, но демон еще ни разу не видел того, что бы Мюриэль сделала хотя бы один глоток.              Хотя Кроули безоговорочно верил в свои отличные способности для работы под прикрытием, некоторые детали все же ускользнули от его внимания. Так он не заметил, что книга в руках Мюриэль еще ни разу не повторилась, что из чайника всегда шел пар, будто за секунду до его приезда кто-то заварил его по щелчку пальцем, и что по какой-то неизвестной причине прохожие обходили стороной эту часть улицы, чтобы не загораживать собой вид из окна магазина.       Может быть, Кроули и присматривал за Мюриэль, но он упустил тот факт, что ангел делала то же самое.       Так и проводили свои вечера два древних существа: один — убеждая себя, что из него вышел бы прекрасный шпион, вторая — за перевернутой вверх ногами книгой, которую она хватала с полки каждый раз, заслышав знакомый шум мотора Бентли.

***

      — Что? — выдал Кроули вместо приветствия. Прошло несколько дней с его последнего (и в этот раз точно последнего, обещал себе демон) визита на Уикбер-стрит. За этого время он ни разу не выходил из дома и не ожидал увидеть на своем пороге Мэгги и Нину. — К-как? Как вы меня нашли?       — Мюриэль нам рассказала. Она проследила за тобой от книжного, — объяснила Нина и зашла в квартиру, не дожидаясь особого приглашения. Мэгги, смущенно улыбнувшись Кроули, прошмыгнула следом за ней.       Делать нечего — пришлось принимать дорогих гостей. Хотя в тот момент Кроули крайне сомневался в их ценности.       — А из нее вышел на удивление хороший полицейский. Никогда бы не подумал, — придав голосу деланного веселья, протянул демон и захлопнул входную дверь. Он проскользнул через узкий коридор в гостиную, где уже чувствовали себя как дома две женщины, и развалился на старом, потертом местами кресле, которое во время переезда он подвинул к балконной двери.       В комнате наступила долгая пауза. Пока демон пытался сделать вид, что кроме него в квартире никого больше не было, две гостьи многозначительно переглядывались друг с другом, пытаясь определить, кому стоит начать разговор.       — Я так понимаю, всё прошло не очень удачно? — в конце концов, осторожно спросила Мэгги в попытках поймать взгляд Кроули за темными линзами его очков. Нина, тем временем, бесцеремонно заглянула в открытую дверь спальни, с некоторой смесью осуждения и сочувствия отметив ее беспорядок.       — А ты у нас верх проницательности, — буркнул Кроули.       — Кроули, ты пропал на несколько месяцев, как и мистер Фелл, — вклинилась в разговор Нина, скрестив руки и встав рядом со своей… близкой подругой. Сейчас не об этом. — Мы переживаем за вас обоих. Люди так просто не исчезают.       — Что между вами случилось? — поинтересовалась Нина, в глазах которой как будто уже стояли слезы. «Ох, нет, пожалуйста, только не это», — подумал Кроули, на секунду решив, что мог бы еще раз попробовать помолиться Богу.       — Он уехал. Получил повышение в… другом… магазине антикварных книг? — спросил сам у себя Кроули и, нахмурившись, отвернулся к окну. На улице выдалась на удивление солнечная погода для середины ноября, что совершенно не совпадало с настроением демона. Раздраженно махнув рукой, он стал наблюдать за тем, как постепенно над городом начались собираться грозовые тучи, а люди спешили поскорее убраться с улицы от непогоды. Так-то лучше.       Нина и Мэгги уставились на Кроули в недоумении, а затем перевели взгляд друг на друга, чтобы продолжить свой молчаливый разговор. «Какое еще повышение? Он в себе?», — поинтересовалась Нина, слегка приподняв брови. «Да! Я тоже думаю, что это неправда!» — со всей серьезностью кивнула Мэгги. Затем она взглядом намекнула Нине, что дальше говорить стоит ей, чтобы не давить лишний раз на Кроули. К сожалению, на этом способность Нины понимать ее без слов исчерпала себя.       — Тогда поезжай за ним! Что за глупости? — вспыхнула Нина, пропуская мимо ушей откровенную ложь Кроули и тихий писк Мэгги, которая попыталась остановить… подругу. — Месяцами, нет, годами я наблюдала за тем, как вы, два идиота, носитесь друг за другом как угорелые. Боже, — здесь Кроули скривился, — да вся улица уже поставила на вас деньги и сплетничает на ежегодных собраниях.       — Я официально утратил веру в человечество, — без эмоций произнес Кроули, уже жалея о том, что открыл незваным гостьям дверь.       — Забудь, дело не в том, — отмахнулась Нина. В комнате снова установилась тишина, пока она пыталась собраться с мыслями. На улице все не прекращался дождь, настукивая по окнам ритм знакомой, но давно забытой мелодии. Нина скрестила руки и повернулась к Мэгги в надежде на помощь, но та лишь пожала плечами.       Кроули тем временем поднялся на ноги и встал за спинкой кресла. Облокотившись на него, он таким образом возвел между ними невидимую стену и стал ждать, когда намек будет понят.       — Тогда в чем же дело, Нина? — холодно поинтересовался он.       — В том, что ты сдался! — выпалила Мэгги и сразу же прикрыла рот руками.       — Нет, Мэгги права, — поддержала ее Нина. — Ты сдался, Кроули.       Казалось, в комнате за секунды стало холоднее на несколько градусов. Солнце полностью пропало за облаками, погружая комнату в полумрак. Растения, почувствовав растущее раздражение своего хозяина, начали тихонько подрагивать и тесниться друг к другу.       — Ты сдался, — повторила Нина, выдержав ледяной взгляд хозяина квартиры. — Нет, это действительно похвально, что спустя столько лет ты наконец-то набрался смелости и открылся ему. Вот только что в итоге? Где сейчас мистер Фелл? Вы вдвоем прошли через огонь и воду, вы — команда. Поэтому я даже представить себе не могу, что такого ты сказал ему, что мистер Фелл уехал, даже не собрав вещи. И не понимаю, почему ты сидишь здесь, а не играешь в рыцаря в сияющих доспехам у него перед носом, — Кроули скривился от картинки, сформировавшейся у него в голове из-за описаний Нины. — Серьезно, я не думаю, что между вами все потеряно. Вот только знаешь что? Ты не вернешь его, пропивая дни в этой пыльной квартире.       — Все не так просто, — устало ответил Кроули после десяти минут молчания, когда Нина уже собралась продолжить свою пылкую речь. — Вы не понимаете.       — Тебе все равно стоит найти его, — понимающе сказала Мэгги и украдкой посмотрела на Нину. — Кто знает, может, вас еще ждет второй шанс.       После этого женщины решили не задерживаться и не раздражать еще больше их совершенно не смыслящего в романтических делах знакомого. Они покинули квартиру, оставив за собой ужаснейший запах, в котором кроились все их переживания и удушающее желание помочь. Кроули поспешил выйти на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха и выбраться из пут чужой тревоги. Оттуда он увидел, как Нина и Мэгги, укрывшись от непрекращающегося дождя под одним зонтом ярко-желтого цвета, спокойно шли в сторону метро и о чем-то тихо беседовали. Казалось, что в компании друг друга непогода их совершенно не волновала. Не будь демон в таком ужасном настроении, обрадовался бы, что его план, хоть и с задержкой, все же сработал.       — Не верну его, говоришь? Ну и славно, он мне не нужен! — всплеснул руками Кроули и спугнул тем самым соловья, сидевшего на балконном ограждении. Птица обиженно чирикнула и перелетела на ближайшее понравившееся ей дерево, в очередной раз задумавшись о том, зачем она вообще покинула свой любимый парк Сент-Джеймс.       Как только ярко-желтый зонт скрылся из поля зрения Кроули, тот вернулся в квартиру. По щелчку пальцев все шторы пришли в движение и закрыли собой окна, не пропуская ни один луч света.       Демон внутри замер словно статуя.

***

      Он простоял так час, день, а может быть целую неделю. Время, как вы уже знаете, штука ненадежная.       В темноте гостиной Кроули слышал все, что происходило в квартирах, с которыми он делил стены, но сосредоточиться на разговорах было сложнее обычного. Кажется, слева от него праздновали поступление в университет дочери. Она станет первой в семье, кто получит высшее образование. Справа доносился тихий, заглушенный чем-то, плач ребенка. Ему было всего пять, но он уже оставался один дома: мама еле успевала на двух работах, а отца он никогда не встречал — тот не справился с управлением и вылетел в кювет еще до его рождения. Мальчик безутешно плакал, пытаясь успокоиться до возвращения мамы, чтобы та не беспокоилась о нем лишний раз, и Кроули, не в силах больше терпеть страдания ребенка, отправил его поскорее в царство Морфея.       Он простоял так час, день, а может быть целую неделю. Когда соседские пересуды затихли, на их место пришли собственные мысли и иллюзии, которые воспылали с новой силой после короткого визита Мэгги и Нины.       А что если он попробует еще? Что если Кроули может вернуть ангела на Землю? Смогли бы они тогда попробовать снова и построить ту жизнь, которая так часто проскальзывала в его снах?       Но ведь это он сделал выбор. Это он выбрал не Кроули и их будущее, а чертов Рай с его бесконечными офисными пространствами, идеально чистыми белыми стенами и Метатроном, заискивающим ему каждый последующий шаг. Если это действительно то, что было ему нужно, то, что он хотел от вечной жизни, то пожалуйста, он это получил. Никаких больше книг, никакого больше вина, никакого больше Кроули.       Это он сделал выбор, ведь так?       Он простоял так час, день, а может быть целую неделю. Мысли буквально кричали у него в голове, не позволяя демону спокойно уйти в забытье. Как бы он ни пытался заглушить слова Нины и опасность, которую они скрывали за собой, зерно сомнения уже дало корни и его первые ростки грозились пробиться в ближайшее время. Не желая больше терпеть подобные мучения, Кроули рявкнул в последний раз на свой рассадник и отправился в соседнюю комнату в надежде проспать этот век.       Как только дверь в спальню за Кроули захлопнулась, гостиная вернулась в свое прежнее состояние. Лучи заходящего солнца пробились сквозь занавешенные окна и вдохнули жизнь в опустевшую комнату, а растения, освободившись от предмета их тревоги, направили свои листья к свету.       

***

      Звонок в дверь пару часов спустя заставил Кроули вздрогнуть и подняться с кровати. Ноги дрожали, хотя он не выпил ни капли из того алкоголя, что он держал в спальне, но, словно одержимый, демон направился к входной двери, опираясь о стены. — Мэгги, Нина, мне не нужна очередная лекция о моих же чувствах! — прорычал Кроули и рывком открыл дверь.       Но на пороге его ждали не две продавщицы из Сохо, а последнее на свете существо, которое Кроули ожидал увидеть в тот момент.       — Кроули, — услышал он знакомый, слегка неуверенный голос его ангела. Демону всегда нравилось как тот произносил его имя: на выдохе, осторожно, с трепетом, который чувствуешь в сердце, когда произносишь свою любимую молитву.       Пелена, внезапно появившаяся перед глазами, заставила Кроули снять очки. Чувствуя себя незащищенным, демон опустил взгляд и начал остервенело тереть глаза руками, пока мир снова не приобрел четкие границы. Очки вернулись на свое законное место, и только тогда он смог внимательно рассмотреть своего гостя.       На том был совершенно новый костюм, серый и без изношенных участков ткани, которые раньше придавали особый шарм всей его персоне. Но несмотря на эти внешние изменения, Кроули все равно видел сквозь него, сквозь Архангела, мать его, Азирафаэля. Который зачем-то отрастил бороду, и она ему шла, и Кроули это бесило. Который смотрел на него все теми же светлыми, но такими усталыми глазами. Которые непонятно что забыл у двери его квартиры.       — Кроули, — повторил Азирафаэль с тенью улыбки на лице. Он сделал шаг вперед, переступив разделяющую их невидимую границу у порога двери, и ради собственного рассудка не заострил внимание на том, как от него отшатнулся Кроули. — А я тебя искал. — А я тебя искал.