act fool

Жаркое лето наконец пришло на смену прохладной в этом году весне. За окном середина июля, а это значит, что борьба, длившаяся четыре года, окончена. Заветные синие корочки в руках, а впереди долгая взрослая жизнь. Квартира, снятая на двоих ещё в прошлом году наконец наполнилась спокойствием, но, как оказалось, ненадолго.       — Лизка-сосиска, поднимай свою красивую задницу и помогай мне убираться, — Мишель бегала по квартире с тряпками и шваброй, стараясь привести квартиру, запущенную за время подготовки к диплому, в нормальный вид.       — Что ты ко мне прикопалась? — Лиза измученно вздохнула и закатила глаза.— Это же твоя тусовка, я даже из комнаты выходить не собираюсь. Да и зачем вылизывать все до идеала? Будет хорошо, если твои угашенные друзья стены заметят.       — Ой не душни, — и в мгновение в Андрющенко прилетает влажная тряпка,— люди отдыхают, а не сидят в своей берлоге, как некоторые.       — Иди ты, Гаджиева, на коврике спать будешь, — и в комнате заливистый смех обеих разносится. Лиза все-таки присоединяется к уборке, без энтузиазма водит шваброй по полу, собирая клубы пыли по углам. Когда очередные пакеты после магазина разобраны, колонка подключена, а светодиодная лента уже залила общую комнату фиолетовым светом, Елизавета заперлась в собственной спальне и, воткнув в уши любимые наушники, погрузилась в очередной сериал. Даже после сотен уговоров, даже согласившись на само мероприятие, брюнетка отказалась от участия в этой пьяной вакханалии. Мишель же, в своей комнате разбирала наряды, выбирала подходящий для мероприятия. Хрупкий порядок комнаты снова нарушен - вещи горами лежат тут и там. Но, выбрав идеальное сочетание из теннисной юбки и свободной футболки с названием музыкальной группы, блондинка привела все в первозданный вид и отправилась на кухню ожидать гостей.

***

Десятки людей, что разбрелись по квартире, уже разливали напитки и двигались под ритмы музыки. Гаджиева присоединившись к веселью и принимала очередной коктейль из татуированных рук девушки, которая на этот вечер решила стать их личным барменом. Шоу, несмотря на отсутствие большинства профессиональных инструментов, получилось захватывающим — бутылки с алкоголем взлетали в воздух, разноцветные жидкости смешивались в стаканах, образуя вихри, а пламя на подожженных коктейлях создавало особую атмосферу. Громкая музыка наполнила квартиру и горячие тела в преступной близости друг к другу отдавались танцам. Басы, вырывающиеся из небольшой колонки, заменяли присутствующим биение сердца. Казалось, стоит наступить тишине и все замертво упадут там, где мгновение назад танцевали как в последний раз. Наушники, что уже не спасали от вибраций обладательницу смоляных волос, были откинуты на кровать, а ноутбук захлопнут с легким стуком. Попсовые мотивы не давали наслаждаться развитием сюжета и Лиза раздраженно откидывается на спинку двуспальной кровати. Девушка устала придумывать очередные проклятия для Мишель и её отвратительного окружения, что готово ради выпивки или очередной дозы мать родную продать. Лениво натянув худи, что больше самой Андрющенко в несколько раз, брюнетка направилась на кухню, чтобы скрасить испорченный вечер стаканчиком апельсинового сока, припасенного заранее. Пробираться через толпы пьяных тел Лиза ненавидела всей душой. С десяток парней и девушек, что под биты старались облапать друг друга, представлялись ей непреодолимой преградой. Но девушка не из робкого десятка и, преодолевая отвращение, добралась до желанного напитка. Лёд со звоном ударился о стенки стеклянного стакана, яркая жидкость с кусочками мякоти наполнила его до краев и финальным акцентом напитка стала трубочка, найденная в глубинах кухонного гарнитура. Путь обратно дался легче. Не церемонясь со "сбродом", как в голове называла их Андрющенко, девушка направилась к дивану в гостиной. Возвращаться в спальню не было никакого настроения — вечер сериалов бесповоротно испорчен. Аккуратно присев, чтобы не разлить желанный напиток, брюнетка откинулась на спинку, безэмоционально наблюдая за этим "праздником жизни".

***

Мимолетное спокойствие, которого удалось добиться с трудом, нарушила девушка, что бесцеремонно плюхнулась рядом, чуть ли не касаясь Андрющенко всем телом. Зелёные глаза оценивающе оглядели новую соседку по дивану — пепельные волосы, чуть влажные от активных танцев, прилипли ко лбу и щекам, выбившись из высокого пучка, обнажающего выбритый затылок. Татуированные пальцы опустили бокал с чем-то чёрным и шипучим на столик рядом. Подтянутое тело, прикрытое лишь обтягивающими шортами, открывающими вид на замысловатую татуировку на бедре, и неприлично большой футболкой, такой, как любит и сама Елизавета, расслабилось окончательно. Только небольшая грудь вздымалась ритмично от глубокого дыхания. Заметив на себе взгляд брюнетки, что уже рассматривала профиль незнакомки, блондинка повернулась с хитрой ухмылкой, обнажающей клычки.       — Привет, кошка. Я Кира. А как зовут такую милую кисулю? — алкоголь в тёмных омутах глаз плескался, выдавая чуть затуманенное сознание.       — Я Лиза, — настроения знакомиться не было абсолютно, несмотря на интерес к этой блондинке. Та, наверняка, на утро и не вспомнит о существовании Андрющенко.       — Какое красивое имя, — Кира двинулась ближе, окидывая взглядом брюнетку, что чуть напряглась в её присутствии. — Моя фамилия рядом с ним смотрелась бы прекрасно,— язык девушки чуть заплетался, но она старалась держать лицо несмотря на опьянение. Лиза вскидывает брови удивленно, но ничего не отвечает. Интерес лишь увеличивается и Андрющенко отпускает ситуацию. Забавно, что ещё выдаст эта блондинка? Брюнетка телефон из кармана вытягивает и ленту листает безучастно, лишь иногда бросая взгляд на Киру, что с алыми от выпитого алкоголя щеками старательно старается флиртовать.       — Ты не думай, — двигается ещё ближе и вот уже их плечи соприкасаются, — я не алкашка. Просто хотелось отдохнуть. Знаешь, отпраздновать окончание третьего курса,— и Лиза подмечает, что девушка чуть младше. Молчание Медведеву не смущает, только распаляет. Добиться любой ценой — вот её цель. Алкоголь играл внутри, раскаляя и без того кипящую кровь. И идея, в затуманенный разум пришедшая спонтанно, кажется очень привлекательной. Руку аккуратно поднимает и незаметно, как ей казалось, опускает сначала на спинку дивана за Елизаветой, а после пальцами скользит на чужое плечо, ощущая приятную ткань и тепло тела подушечками пальцев. Но движение рядом ощутить блондинка не ожидала. Лиза к её телу льнëт, прижимается лопатками к груди и чуть ниже скользит, вызывая мурашки. Сердце под рёбрами стучит быстрее, норовит выпрыгнуть навстречу обладательнице смоляных волос. Андрющенко по прежнему листает ленту, но на лице довольная кривоватая ухмылка расплывается, когда пальцы татуированные плечо оглаживают нежно.       — Ты такая красивая, — блондинка укладывает щеку на смоляную макушку. Выбившиеся из прически волоски легко щекочут горячую кожу. — Так хочу попробовать твои губы на вкус,— подхватывает подбородок и девушку к себе тянет, но когда считанные сантиметры меж ними остаются, Лиза отстраняется, прикладывая палец к чужим губам.       — Поговорим об этом завтра, если на утро вспомнишь мое имя, — отстраняется и, подхватив свой стакан, в котором льда уже не осталось, запирается в комнате, оставляя блондинку наедине со своими мыслями.

***

Утро наступает стремительно. Елизавета, умудрившаяся уснуть при всём шуме, исходящем от гостей её подруги, просыпается на удивление бодрой. Кадры вчерашнего вечера в разуме всплывают пятнами. Девушка, укутавшись в плед и натянув на ноги забавные тапочки, покидает крепость в лице собственной спальни, отправляется в мир разрухи в гостиной. Липкие стаканчики и пустые алюминиевые банки не оставили и следа от вчерашней уборки. Кажется, тут даже клининг не поможет. К счастью в комнате никого и Лиза в спальню подруги, предусмотрительно не запертую, заглядывает. Мишель под одним лишь летним одеялом в объятиях длинноволосой блондинки видит уже десятый сон. Андрющенко мысленно радуется за Гаджиеву, что добилась внимания той, ради кого вчерашняя вакханалия и устраивалась. Чтобы взбодриться. В ванную направляется петляя так, что по пути успевает поставить кипятиться чайник. Горячий чай окончательно приведет в чувства. Сил на полноценный поход в душ не находит, но хотя бы умыть лицо стоит. Дверь открывает и взгляд цепляется за непривычно задернутую штору ванны. Подходит тихо, осторожно и ткань отодвигает резко, от чего блондинка, клубочком свернувшаяся на дне эмалированном, хмурится сквозь сон подобно котенку. Лиза не задумываясь несколько раз поворачивает ручку крана и окатывает гостью ледяной водой. Небольшое помещение наполняется матами блондинки вперемешку со звонким смехом брюнетки.       — Че за нахуй? — кричит хрипло и зубами стучит от холода.       — Проснулась? — улыбается так, будто не она причина этих криков. — Вставай, пошли чай пить, — Андрющенко быстро умылась, пока Кира выбиралась из ванны, — и мокрое сними, пока в плед укутаешься, потом что-то из вещей тебе дам. Медведева плелась за хозяйкой квартиры и что-то бубнила под нос, на что Елизавета старалась не обращать внимания. Она лишь заварила две кружки зелёного, единственного в этом доме, чая и пригласила блондинку за стол. Завтрак прошёл неожиданно тихо, и направив грязную посуду в раковину, девушки направились в комнату за сухой одеждой.       — Смотри, вот футболка и спортивные штаны. Тебе должно подойти, — закончив с поиском, Лиза обернулась и встретила на собственной кровати кокон из одеял, из которого выглядывала лишь светлая макушка. Только хочет возмутиться, что на её собственность посягнули, слышит тихий голос из глубины.       — Лиза, полежи со мной, — почти умоляет, чуть выглядывая из вороха одеял. — Ты обещала, что если запомню твое имя, мы с тобой это обсудим. Гостья похожа на бездомного котенка, которого впервые забрали домой и пригрели. Темные глаза, чуть прикрытые, блестели спросонья и смотрели точно на Андрющенко не давая и шанса на отказ. Кира сейчас такая уютная, словно не она осыпала брюнетку пьяными комплиментами весь прошлый вечер. Флер уверенности, что держался лишь на плескавшемся в крови алкоголе, спал и истинная, трезвая личина Медведевой привлекала даже больше. Лиза на край кровати присаживается, молчит и только ладонь собственную рассматривает, что невидимые складки на простыни разглаживает. Блондинка же смотрит неотрывно, долго, и ладонь татуированную из под вороха одеял высовывает, накрывает чужую.       — Лииз, — тянет мягко к себе и одно из одеял приподнимает приглашающе. — Лиза. Елизавета. Лизок. Лизавета.       — Ты Мишель разбудишь сейчас, — перебивает блондинку и губы рукой накрывает, — Не отстанешь же? — и встретив лишь макушку, что из стороны в сторону крутилась отрицательно, сдается и набок валится. Кира в чужую спину улыбается, руку собственнически на еë талию укладывает, к себе тянет, и лбом в лопатки упирается, вдыхая запах Андрющенко: её одежда слабо пахла кондиционером и потом после душной и жаркой летней ночи. С ней было приятно и спокойно.       — Ты что там делаешь? — хочет отстраниться, но девушку лишь крепче к себе тянут, пальцами, ледяными и шершавыми, живот напряженный оглаживают. — Пусти, мне холодно.       — Сама меня заморозила. Теперь грей,— чуть выше поднимается и самым кончиком носа, таким же холодным, как пальцы, по шее ведет и невесомо губами нежной кожи за ухом касается, опаляет кожу горячим дыханием с привкусом перегара. — Да и блондиночка сказала, что я в твоем вкусе, — Лиза даже не видя знает — татуированная улыбается довольно и глаз своих черных, как ночь, с Андрющенко не спускает. “Не жить тебе, Мишель. Не язык, а помело”, — думает недовольно.       — Ты бы хоть оделась, — тему от неловкости ситуации перевести пытается, пока предательский румянец покрывает кожу, и ждет, когда хватка блондинки ослабнет. — Я тебе вещи достала, а ты лежишь в этой куче одеял.       — Мне твоя больше нравится,— Кира край футболки цепляет и выше тянет. — Поделишься? — новый поцелуй, более влажный, на шее оставляет, вызывая табуны мурашек на бледной коже. — И, к слову, ты тоже очень даже в моем вкусе, кошка. Лиза руку чужую убирает и на месте разворачивается. Лицом к лицу. Дышит глубоко, когда зелень глаз с черными омутами встречается. Мгновение и губами собственными чужие накрывает, в поцелуй сладкий, тягучий утягивает. Тонкими пальцами чужое лицо обхватывает и ближе тянет, не давая и шанса прекратить. Кира и не думает сопротивляться — ладонями по хрупкому телу рядом скользит мягко, исследует, и неосознанно ногу на Лизу закидывает, лишь бы еще ближе быть, кожа к коже. Одежда Елизаветы летит куда-то к двери и вот уже холод пальцев Медведевой обжигает кожу у самой кромки спортивного топа, что так некстати до сих пор остается на брюнетке. Кира мгновение злится на несчастный кусок ткани и его, подобно футболке, стягивает, отбрасывает, оставляя Андрющенко в одних трусах. Медведева, наготу которой после ледяного душа до этого скрывали одеяла, девушку на спину укладывает и на чужих бедрах устраивается. В новый поцелуй Лизу затягивет, накрывая вздымающуюся от частого дыхания грудь, ореол пальцем обводит, задевая чуть затвердевший сосок. Кислорода до боли недостаточно и губы, алые от этих сладких мук отдаляются, оставляя за собой тонкую нить слюны. Девушки дышат загнанно и смотрят. Смотрят прямо в глаза, в которых желание, неожиданно нахлынувшее, плещется.       — Если ты не хочешь, я прекращу, — блондинка заправляет выбившуюся прядь за ухо неуверенно, отказа боится.       — Если ты прямо сейчас не продолжишь — я тебя покусаю, — в голосе серьезность абсолютная. Лиза не шутит, жаждет ласки до дрожи. И Киру к себе тянет, языки в очередном танце сплетает и руку её ведет ниже, под резинку белья собственного направляет, заставляет влагу почувствовать. Весь организм говорит, что она готова. Медведева — девочка не глупая, кончиками пальцев вверх-вниз проходится, меж складок скользит и у входа кружит, дразнит. Укус, что на губу, пирсингом украшенную, приходится, отрезвляет — брюнетка уже терпеть не в состоянии. Один палец внутри оказывается и движется медленно, дает привыкнуть, но Андрющенко почти сразу старается темп ускорить, на что блондинка второй добавляет и движется резче, грубее, выбивая сдержанные стоны — Лиза не забывает, что через стену сладко спит подруга.       — Не сдерживайся, — к самому лицу наклоняется и кончиками языка проводит по ушной раковине. — Забудь о них, кошка. Ты сейчас здесь. Я здесь. А остальное не важно. Дай мне услышать, как тебе хорошо. Ниже скользит, оставляет дорожку алых бутонов на коже и губами грудь накрывает, вылизывает жадно, втягивает с силой, пока большой палец на комочек нервов опускает. Массирует усердно, движений внутри не прекращая. Тело Лизы как струна натянуто, вот-вот лопнет, а стоны её несдержанные, рваные слух Медведевой ласкают лучше самых изысканных симфоний. Ноги брюнетки трясутся сильно, точки перед глазами мелькают, когда она кончает с именем Медведевой на губах.       — Как ты, кисуль? — улыбается солнечно, клычки обнажая, и пледом обеих укрывает.       — Я? — Лиза потерянно в потолок смотрит и отдышаться пытается. — Это было хорошо. Даже очень. В следующий раз окачу тебя водой потеплее.       — А у нас уже следующий раз намечается? — поцелуи-бабочки на плече оставляет.       — Ты против? — на живот переворачивается и в глаза чужие смотрит загнанно, даже вдыхает реже — она была просто игрушкой на ночь? Неприятно.       — Выдыхай, Лизок, — поцелуи уже лицо покрывают, не оставляя и миллиметра без внимания. — По глазам вижу — уже надумала всякого. С этого момента вот эти пальцы, — по щеке проводит нежно, оставляя чуть влажный след, — только наша с тобой собственность.       — Кира, блять! — щеки алеют сильнее и Андрющенко лицом в подушку зарывается смущенно. — Язык бы тебе вырвать.       — Не, кошка, он мне еще нужен, — широкий мазок от плеча до шеи делает. — Я еще не всю тебя попробовала, — и вот уже подушка летит в Медведеву.

***

Андрющенко устало водит по сковороде лопаткой, переворачивая овощи для будущего блюда, пока три блондинки восседают за столом и голодным взглядом прожигают её спину. Уже несколько месяцев прошло с момента появления двух новых жительниц, что одновременно оккупировали квартиру.       — Мишель, набери воду под макароны, — не оборачиваясь произносит.       — Лизок, почему я? — дуется и Кристину в объятиях сжимает, поддержку ищет и получает. — Тут вот твоя женщина сидит. Её и проси.       — Кир, поможешь? — сонно произносит. Честно — без разницы, кто это сделает, лишь бы скорее перекусить и снова провалиться в заслуженный сон.       — За отлиз — любой каприз, крошка, — с табурета поднимается, подходит ближе и вокруг талии руки обвивает.       — На коврике спать будешь, в подъезде, — сил на шутки недостаточно и брюнетка пустую кастрюлю по столешнице к раковине двигает показывая — выбора нет всё равно.       — Понял, не дурак, — и покорно включает кран, наполняя посуду.       — Вот и славно. А про твое предложение поговорим позже, — и уголок губ вверх тянется от предстоящего вечера.