Вечно плачущий человек.

Заболевание слёзных желёз — неприятная вещь. Некоторых оно постигает с рождения и преследует до самой глубокой старости, а местами и до погребения: слёзы также, как волосы, выходят из тела после смерти, поэтому на похоронах мёртвые оплакивают самих же себя. Пару случаев рассказывал однорукий могильщик, который присутствовал на подобных процессиях. — Зрелище жуткое. До тошноты. Не случайно плакса Шон получил такое прозвище. С самого детства Шон пускал слёзы по поводу и без: в очереди за мороженным, у школьной доски, во время нескончаемых поллюций. За что, конечно, получал насмешки и угрозы. Это мешало ему жить, ведь даже в кинозале, где показывали комедии, он заливал слезами все платки, которые в неимоверных экземплярах шила его матушка. Несправедливое и страшное проклятие... В юношеском возрасте Шон обнаружил, что перестаёт плакать в одном случае: когда видит однополое соитие людей. Так он пристрастился к просмотру порно. Он всюду брал с собой вырезки из гей журналов, которые сдерживали слёзы, хотя глаза при этом немного мокли, ведь только по-настоящему живое и наимерзейшеее порево останавливало поток слёз. Не удивительно, что со временем он привык к этому и начал возбуждаться от нетрадиционных сексуальных актов. За этим последовали ещё большие насмешки и теперь уже реальные угрозы расправы с «грёбанным плаксивым пидором», как называли его на улице, в связи с этим ему пришлось покинуть город и семью, поступив в колледж другого штата. По причине его развитого воображения, он мог визуализировать соития в голове — это ненадолго снимало приступ плача, когда, например, доставать откровенные картинки было весьма неудобно: на экзамене, при разговорах с полицейским, в забитом вагоне метро. Ещё в детстве врачи диагностировали редкую хворь у Шона, по их заверению она была неизлечима. Вот только Шон не верил этому, зная, что в мире нет ничего невозможного. Постепенно он пришёл к мысли, что этот слёзный недуг дан ему неслучайно – другим способом мужчин он не полюбил бы, а по закону вселенной это воплощение обязывает его найти спутника мужского пола. На уроках испанского он познакомился с Камилем, рослым и светловолосым юношей с западного берега. Они проводили вечера вдвоём, прогуливаясь по пустому городу, дурачились на переменах и угощали друг друга коктейлями из мускатного ореха. Спустя год они поженились и Шон больше не плакал, они дрючились днями напролёт. Жить захочешь и в жопу дашь, говорил могильщик. Вселенский заговор, да и только. В этом и было счастье Шона. Заболевание глаз сняло как рукой.