Get your hands off me

Другое тело резко встаёт со скамейки и... — Арс? — прозвучал испуганный голос. Антон тоже встаёт со скамьи, становится в один рост с Арсением. Глаза чёрные, злые. Будто в них налили нефть. Нефть тягучая и плохо смывается, именно эта нефть стала покрытием для его глаз. Зубы скалятся в улыбке. Арс наклоняется и когда видит, что Антон хочет дать дëру, схватывает его плечи. Всё же приближается и шепчет на ухо: — Ты сказал шлюху? Я могу тебе это устроить. Он резко впивается в губы напротив, хватаясь за воротник. Распутно прижимается в чужое тельце, немного покачиваясь. Отчаянно пытается раскрыть рот Антона, но зубы того не дают. Антон сам очень настороженно действовал. Он будто и не хотел отходить, но и не отдавался полностью, но он знает, что этот момент будет вспоминать. Арс злился. Не понятно на кого. Он кусал губы, оставляя небольшие ранки. Антон всё же понял, что это хорошо спрятанное горькое чувство. Арс уже сбавлял резкость, немного хныкал, от того, что нет взаимности. — Посмотри на меня, — с нежностью потребовал Антон, отодвигая от себя друга. Арс побитой собакой посмотрел на него. Теперь в глазах чистота, нет той темноты. — Что с тобой, мой хороший? Арс пропустил пару слезинок, пробиваясь в дрожи. С ним говорят как с ребёнком. Ему это нравится. Его жалеют и он снова кому-то нужен. — Ну чего ты? Иди сюда. Теперь Арса обнимают. Греют своим телом. Парнишка намного светлей, чем кажется на первый взгляд. Он, темноту в других, осветляет. Высасывает всё плохое. — Прости меня пожалуйста. Со мной часто такое. Это будто не я, понимаешь? Ох, Антон понимает. Он видел, что это был чужой среди своих. Видел ярую злость, от которой захотелось спрятаться. Арс встал с его плеча, отвернулся и вытер мокроту рукавом. — Арс, ты хочешь поговорить об этом? — Не знаю. Я лишь знаю, что надо и-извиниться из-за этого по... — Арсений, всё хорошо. Ничего страшного. Успокойся. Они сели на скамью и Арсений начал: — У меня нездоровая жизнь. Я... — Арс огляделся по сторонам и убедившись, что никого нет, сказал: — Даже какая-то часть меня рвётся тебя всё ещё поцеловать. — Говорят, если хочется — делай. Поэтому не вижу здесь ни... Он не успел договорить, Арс дорвался. Он с трепетом целует вкусные губы. Антон, поразмыслив, ответил. Ставит руки на талию Арса, немного притормаживая, когда тот начинает делать подобие фрикций. Иначе они прям здесь и «выйдут из образа». Арс чужой затылок вжимает в себя. Это великолепное чувство, хоть и немного странное. Они ведь только недавно друзьями стали, а тут вот так уже. Но это прекрасное сочетание. Им сейчас абсолютно безразличны люди. Они коснулись. Они наслаждаются жизнью. Они рады, что так получилось. Арс мысленно благословляет всё, что только можно. И Бога, и библиотеку и проститутов, всё что видел. Сейчас ему хорошо. Это главное. Мы уже знаем, что Арс живёт настоящим. Поэтому не будем лишать его такого прекрасного ощущения, которое может в любой момент исчезнуть и забыться. «Я придурок. Я поцеловал его»