Бесполезно

В моменты, когда кажется, что все вот-вот начинает налаживаться, обычно, происходить сущий пиздец, ведь стоит расслабить собственные булки, как жизнь умело ставит тебя раком, чтобы отъе… Лиза заметила эту закономерность давно, но всячески пыталась игнорировать и верить в лучшее. Впервые за долгое время оценки пошли в гору, одинокие дни наконец наполнились общением с Антоном и его прекрасной сестрой, с которой девушка познакомилась случайно, зайдя к Антону, чтобы забрать краски, которые давала на время. Маленькая женская копия Антона оказалась очень милой и дружелюбной. Сделала Лизе массу комплиментов и стала зазывать играть в приставку, от чего брюнетка тактично отказалась, стесняясь заходить в чужой дом, однако гостеприимные Петровы всё равно затащили её внутрь «хотя бы на чай». Сидя напротив Оли и наблюдая за её взаимодействиями с Антоном, девушка чуть было не расплакалась, тайно завидуя такой большой любви брата и сестры. Нет, конечно, Бяша любил Лизу не меньше. Оба они были готовы рвать и метать что-угодно и кого-угодно друг за друга, но проявлять теплые чувства не умели совсем, стараясь просто быть рядом и доказывать поступками, что дорожат друг другом. Словом, после знакомства с Олей девушка всё же решила попробовать проявить свою сестринскую любовь и даже купила Бяше любимые конфеты на последние деньги, но стоило прийти домой, как бурят начал возмущаться на девушку за разбросанные по ЕГО половине комнаты ЕЁ вещи, и Лиза, надув губы, спрятала конфеты под подушкой, решив съесть их самостоятельно. Конфеты она всё же отдала позже, так как сама их не очень любила. Незнающий как реагировать на подобные жесты доброй воли Бяша сначала впал в ступор, потом решил, что конфеты отравлены и заставил Лизу съесть хотя бы одну, затем, решив, что сестра в горячке и бреду, померил ей температуру. — Невозможно. Ты никогда не отдала бы мне еду на. — протестовал бурят, крутя конфеты в руках и косясь на Лизу. — Признайся, ты собрала их с кладбища? — Блять, ну я же не горсть «золотых ключиков» тебе принесла! — возмутилась девушка. — Если не хочешь, то отдай обратно. Я их Роме подарю. — она дернулась к брату, желая забрать конфеты, но он плотно прижал их к себе. — Да всё! Всё! — запричитал Бяша — Спасибо на. Очень ценю, Малявка. — рука, тянущаяся до этого за конфетами, быстро взметнулась вверх и огрела парня звонкой оплеухой по голове. — Это за Малявку. — пояснила девушка. Однако даже такая простая и возникшая лишь на мгновение идиллия имеет свойство заканчиваться, уступая место кромешной тьме…

***

Сентябрь пролетел необычайно быстро и вместе с ним закончилась пора теплой погоды и золотых солнечных лучей. На смену им пришла быстро осыпающаяся жёлто-коричневая листва, дожди и размокшая под ногами грязь. Сегодняшний день не был исключением, и наградил поселок сильным ливнем, который ни в какую не собирался заканчиваться. Лиза стояла в коридоре, всматриваясь в серую стену из капель холодного дождя и размышляла о чем-то своём. Полина осталась в классе обсуждать со Смирновой новые сплетни, слушать которые у бурятки уже не было сил. Петров, с которым можно было бы скоротать перемену, ушёл в крыло школы, отведенное младшим, чтобы проведать сестру, а Рома и Бяша абсолютно бесцельно шлялись по школе и, кажется, следили как бы в ней не заявились новые главари. Таким образом, Лиза осталась одна и уставилась в окно, смотря светло-серыми, напоминающими тот самый ливень на улице, глазами сквозь все предметы. Из размышлений девушку вырвала теплая ладонь с длинными пальцами, опустившаяся на макушку привычным жестом. Боже, Будаева могла поклясться, что узнает её из сотни, нет, из тысячи других. Тараканы в голове, чьё жилище только что было потревожено приятным прикосновением очнулись и выстроились вряд, натягивая на лицо своей владелицы глупую улыбку и пуская по телу миллионы мурашек. — Че скучаем? — Ромка перегнулся через плечо девушки, заглядывая в лицо подруги, которая не стала поворачиваться, продолжая всматриваться в окно, словно ждёт второе пришествие Иисуса. — Всех в школе заебали и до меня добрались? — беззлобно отвечает Лиза вопросом на вопрос, предполагая, что её братец, как попугай неразлучник ошивается сейчас рядом, ожидая вторую половинку своей сущности — Рому. — Да я один. Брюнетка хмыкает и, вздернув брови, поворачивается на пятках, оказываясь в жалких десяти сантиметрах от лица хулигана. И если бы можно было выражать эмоции в виде фейерверков, звёздочек и прочей ерунды над головой, то все они сейчас бы появились там, создавая непонятное, но очень яркое месиво. Однако вместо этого на бледном лице появляется выражение означающее не иначе как «очень интересно, но ничего не понятно», и Рома считывает его за долю секунды, начиная объяснения. — Слушай, есть просьба. — проговаривает он и сразу видит, как тонкие черные брови сводятся друг к другу. — Погоди. Послать меня ты ещё успеешь. — опережает он подругу и глубоко вздыхает. — Короче, вы же с Полиной подружки типа? — Допустим. — соглашается Лиза, кивая и напрягаясь всем телом одновременно, но продолжая слушать мешкающего, что неестественно для него, Пятифана. — Можешь сказать как она ко мне относиться? Ну там говорила может че-то. — Разве что ты тупица. — серьезно произносит девушка, пожимая тонкими плечами, и наблюдает за тем, как раскосые карие глаза возмущенно округляются. Ответ получается шуточным, но на деле внутри девушки завязывается тугой узел из нервов, побуждающий выпрямиться по струнке ровно и навострить уши так, чтобы не упустить ни грамма информации. — Че?! — Да шучу я, бестолочь. — брюнетка шутливо стукает парня по лбу, пряча нарастающее внутри напряжение за усмешкой и продолжает говорить, глядя куда-то в сторону. — Ничего она не говорила. Нормально относиться вроде. А что? — Ничего. Шутки у тебя тупые. — Пятифанов вновь совершает неконтролируемое им и абсолютно несвойственное ему действие — краснеет и нервно потирает нос рукавом олимпийки, а тараканы в Лизиной голове, наблюдающие за всем этим и упорно складывающие пазлы непонятного разговора, начинают бить тревогу. — Ромка… — неуверенно начинает девушка. — Она че тебе нр… — Да. — резко обрывает парень и краснеет пуще прежнего, а внутри у бурятки все переворачивается вверх дном и в глазах начинает темнеть. Изо рта словно испарилась вся влага и девушка болезненно сглатывает образовавшийся в горле ком. — Пиздец… — выдыхает Лиза, не в силах подобрать других слов. И ведь реально пиздец. Парень, который тебе нравиться, сначала вовсе не воспринимает тебя как потенциальную партнершу, а потом еще и приползает разузнать о другой девушке и краснеет как последний идиот из-за чувств к ней. Что может быть хуже? Разве что получить приглашение на их свадьбу и просьбу стать крестной мамой для их детей. Стоп, но если у них все сложится, то и такое вполне реально. Лиза ведь близкая подруга обоих… — Лиз, помоги. — парень складывает руки в молитве и смотрит блестящими глазами, словно щенок, оставленный на остановке в холодный зимний день. И бурятка готова поклясться, что кофейная гуща этих глаз утягивает её на дно прямо сейчас, а она не может противиться. Или только думает, что не может, а на самом деле просто имеет недостаточно смелости, чтобы послать к херам эту школьную романтику? В целом, уже не важно, что правда, а что нет, ведь девушка слабо кивает на просьбу друга. — Найди цветы. Я скажу ей чтобы шла к повешенному завтра после уроков. Что говорить и делать потом придумаешь сам. — ровно и даже как-то строго проговаривает Лиза, а тараканы в голове бьют себя по лбу, удивляясь глупости своей хозяйки.

***

Выйдя из кабинета рисования, Лиза остановилась под козырьком и сжала губы в тонкую линию, осматривая потемневшую от туч улицу. Бежать домой в ливень не хотелось, но после признания лучшего друга в любви к Морозовой и окончательного подтверждения невзаимной влюбленности дождь стал казаться не самой большой неприятностью. Это ведь всего лишь мокрая одежда, предположительно простуда и несколько дней на больничном. Ничего смертельного, правильно? Возможно, так даже удастся избежать лицезрения зарождающихся отношений, что будет скорее плюсом, чем минусом. Глубокий вдох, разочарованный выдох и девушка готова выбегать из своего укрытия, когда кто-то хватает её за рукав свитера. — Антон? — Не беги. У меня зонт есть. — с этими словами парень ловко открывает большой черный зонт и поднимает его над головой, приглашая девушку встать рядом, что она и делает, благодарно кивая в ответ. — Но ты ведь хотел еще порисовать. — вспоминает Лиза, шагая под руку с Петровым вдоль школьного забора. — Подумал, что одному рисовать достаточно скучно. — нагло врет блондин, стараясь не смотреть на девушку, но она и без его румяных щек понимает, что тот нечестен. Уж слишком часто он оставался рисовать один после её ухода из кабинета. И, кажется, никогда не сетовал на скуку и одиночество, погружаясь в рисование с головой. Иногда он вовсе забывал о присутствие подруги и, когда отрывался от мольберта, пугался до криков, замечая девушку, сидящую неподалеку. Теперь же белобрысый неторопливо шагает по мокрому асфальту, держа в руке, которую крепко обхватила Лиза, зонт. И если быть совсем откровенными, то выглядят они как пара, плотно прижавшиеся друг к другу плечами и переплетающие руки, в попытке вместиться под один единственный купол зонта. Подумав об этом, Лиза сперва инстинктивно дернулась, чем вызвала косой взгляд одноклассника, но затем, вспомнив об отсутствии у себя парня и вообще «трагичной истории» любви, вернулась в исходное положение. В голове же стали происходить невероятные мыслительные процессы, заставившие буквально зависнуть, не замечая, как продолжаешь идти вперед. Антон вроде хороший парень. Добрый, мягкий и даже заботливый. Иначе зачем дарил булочку, учил рисовать и приглашал домой? Всё это явно не из простой благодарности за «спасение» на вечеринке. Да и сейчас он появился среди серого дня и дождя, словно принц, готовый спасти от любой непогоды. — «Ага, белый принц на белом, блять, коне.» — сказала девушка своим же мыслям, косясь на парня, в лице которого читалось какое-то кошачье удовлетворение и волнение одновременно. И это выражение его лица ещё сильнее подтверждало догадки девушки, отчего она сощурила глаза, вглядываясь в ровное бледное лицо. — Ты чего? — удивленно проговорил Антон, замечая на себе пристальный взгляд. — Лиз, не смотри на меня так. У тебя глаза как лезвия… — девушка хмыкнула на слегка боязливый тон Петрова и наконец отвела взгляд, давая тому возможность расслабиться. — Прям до дома проводишь? — Антон неуверенно кивнул, сглатывая образовавшийся в голе ком. — Тогда тормози под деревом. — Лиза указывает пальцем в сторону и упорно тянет друга за собой. Подойдя к высокому и полуголому дереву, девушка выудила из кармана портсигар и, вытащив оттуда первый попавшийся сверток, зажала его губами, принимаясь щелкать зажигалкой. Первый вдох растёкся по горлу горечью, и девушка слабо нахмурилась, но сразу приложила сигарету обратно к губам, затягиваясь уже глубже и слегка задерживая дыхание. Никотин из дыма впитывается в легкие и оказывается в крови, растекаясь по телу легким онемением. За этот эффект Лиза и полюбила сигареты. Именно никотин позволял ей расслабиться на пару минут тления сигареты и выкинуть из головы весь скоп запутанных мыслей. Сейчас, когда перед глазами продолжали мельтешить кадры из разговора с Ромой, а к ним добавились непонятные отношения с Антоном, этот эффект «обнуления» требовался девушке как никогда ранее. Казалось, словно выдыхая дым, она выдыхает всё навалившееся чувство обиды и смятения по поводу происходящего, а также дурацкие вопросы по типу «Как пройдет диалог Ромы и Полины?», «Что она ему ответит?», «Они будут вместе?». — «К черту…» — мысленно посылает всех девушка, крутя сигарету между двух пальцев и наблюдая как тонкая струйка дыма растворяется в воздухе. — Можно попробовать? — тихо произносит Антон, вновь вырывая Лизу из её бесконечных размышлений. Она замирает на секунду, переваривая его слова, словно он сказал сущий бред, а затем вздергивает брови в недоумении. — Вонять будешь. Не боишься отхватить дома? — слова звучат как-то насмешливо и Петров отводит взгляд, пожимая плечами. — Ты ведь куришь перед домом. — рассеянно проговаривает парень, задумываясь о сказанном, а девушка усмехается в ответ и делает очередную затяжку. — В моем доме воняет сигаретами сильнее, чем в пепельнице, а мать курит так часто и долго, что не почувствует запах даже если я прямо сейчас выдохну ей в лицо. — пауза на очередной вдох терпкого дыма и вновь слова Лизы, но уже без смеха в голосе. — Тебе не стоит начинать курить только потому, что так делаю я или другие «крутые» ребята из школы. — словно ребенку объясняет бурятка. — Я не поэтому. — быстро оправдывается Петров. — Просто интересно что вы в этом находите. Девушка вновь зависла на несколько секунд, размышляя то ли над словами блондина, то ли над своими действиями. Затем, придя к определенному знаменателю и промычав что-то своим мыслям, она кивает парню, подзывая его ближе к себе. — Если дам тебе просто сигарету, то будешь кашлять до самого дома, а там отхватишь по полной, поэтому делаешь как я скажу. Понял? — Антон удивляется, но кивает в ответ, готовясь выполнять приказы девушки. — Наклонись и приоткрой рот. — звучит четкое указание, но парень мешкает, словно мышонок, увидевший кусок сыра рядом с кошкой. И хочется, и колется. — Не бойся, Тош. Не съем. — усмехается Лиза и тянет за ворот рубашки, побуждая наклониться к ней. В следующее мгновение Петров, собравшись с силами, всё же заставляет себя разлепить свои, пересохшие от волнения, губы, а Лиза, глубоко затягивает остаток тлеющей сигареты и поддается вперед, выдыхая густой дым в рот однокласснику. Губы их не касаются, но находятся неприлично близко, отчего зеленые глаза Петрова резко округляются, и он замирает, забывая сначала даже вдохнуть поступающий дым. — Земля вызывает Антона. — девушка, успевшая отстраниться и потушить окурок, машет перед лицом блондина рукой, стараясь привести его в чувства, хоть он и так переполнен ими настолько, что программа в его голове явно дала сбой. — Мда, курить я тебе больше не дам… — заключает Лиза, наблюдая окончательно потерянного в пространстве и времени парня. — А…что? Почему? — Ты даже половины не вдохнул, а уже бледный, словно на тот свет собрался. — смеется брюнетка и, потушив остаток сигареты, хватает парня за локоть, побуждая продолжить путь. — Никуда я не собрался — обиженно выдохнул Антон, поправляя очки нервным движением. — Лиза лишь довольно хмыкнула, соглашаясь со словами друга, и прикрыла глаза, продолжая шлепать по лужам.

***

Дома было темно, сыро и холодно. Быстро расправившись с обувью, Лиза тихими шагами, переступая с пятки на носок по скрипучему полу, направилась в комнату, стараясь остаться незамеченной. Проходя мимо кухни, дверь в которую заменяла шторка из деревянных бусин, девушка непроизвольно кинула туда взгляд. В небольшом помещении, тускло освещенном лишь серым светом из окна, находилась грузная женщина. Она стояла боком к проходу, а лицо её скрывала дверца распахнутого шкафа, где она упорно что-то искала. Стараясь не задерживаться, девушка двинулась дальше по коридору, однако, стоило приблизиться к заветной двери, как за спиной раздалось грозное: — Лизавета! — девушка дернулась и от нелюбимой формы имени поёжилась, медленно разворачивая голову и выдыхая тихое «блять». — «Сделать вид что не услышала?» — мгновенно пролетело в голове, но наученная горьким опытом, девушка лишь махнула головой и, отбрасывая заранее проигрышную идею, поплелась на кухню. Женщина всё так же стояла возле шкафа, но теперь дверца была закрыта, а короткие пальцы сжимали скалку, постукивая ей по свободной ладони. — Привет, ма. — ровным голосом, проговорила Лиза, застыв в дверном проеме так, что некоторые нити с бусинами висели на её плечах. — Почему на кухне грязно? — грозный голос вновь разрезал воздух, заставляя Лизу сжать челюсти до скрипа. — И где ты шлялась? Упреки, которыми сыпала мать, грохотом падали в сознание девушки, заставляя непроизвольно морщиться и впиваться ногтями в ладони. Лиза покосилась на стол, куда указывала мать и где стояли чашка и тарелка, оставленных с утра Бяшей, торопившемся в школу. — Сейчас уберу. — сухо ответила девушка, протягивая руки к посуде, однако женщина сильно стукнула по столу скалкой. — Ты не ответила на мой вопрос. Где ты шлялась? — последнюю фразу женщина произнесла почти по слогам, вперив черные глаза в дочь. — Заболталась с другом после школы… — медленно проговорила девушка с опасением. Короткие волоски на загривке встали дыбом. Взгляд, которым Будаева старшая одаривала свою дочь прямо сейчас пылал отвращением и злостью, словно Лиза совершила что-то непростительное, однако сама она никак не могла понять, что именно, от чего по спине пробежали мурашки. — Или продавалась всем подряд за гаражами? — прошипела женщина, а глаза Лизы округлились в немом шоке. — Что.? — единственное, что смогла выдавить девушка, хмуря тонкие брови. — Я не понимаю о чем ты, ма… — Не смей мне врать, потаскуха! — завопила женщина, хватая дочь за бледное запястье и притягивая её к себе. От женщины резко пахнуло перегаром и дешевыми сигаретами, и Лиза поморщилась от рвотного позыва. — Ты че совсем допилась?! — вскрикнула Лиза от резкой боли в запястье. Сердце бешено застучало, заставляя кровь быстрее бежать по организму, и готовя его то ли к побегу, то ли к драке. В голове вообще спутались все мысли, не давая даже шанса на то, чтобы как-то догадаться о причине или сути происходящей ситуации. — Сука мелкая, какого черта ты шляешься с какими-то хмырями?! Хочешь чтобы весь посёлок тыкал меня в это и мне приходилось краснеть из-за тебя?! — грузная рука с зажатой скалкой взметнулась вверх и, не успев даже прикрыться, Лиза почувствовала, как деревянное орудие опустилось в районе поясницы, заставляя тут-же изогнуться дугой. — Да что ты несешь?! — только и успела проговорить Лиза, как скалка вновь опустилась на спину, и девушка вскрикнула, пытаясь вырваться из хватки. — Это не правда! — сумев наконец освободить руку, Лиза отскочила в сторону, опасливо и злостно осматривая собственную мать, сейчас больше походившую на разъяренного быка. Глаза были застланы пеленой и сверкали сквозь нее красными огнями. — Это мой одноклассник! Он просто проводил меня! Достучаться до матери было невозможно и, осознав это, девушка попыталась двинуться в сторону выхода, когда шершавая рука схватила её за волосы и резко дернула назад, отчего девушка потеряла равновесие и упала на пол. — Лгунья! — вновь завопила женщина, словно свинья, и с силой толкнула голову дочери, отчего та воткнулась ладонями в пол. Очередной удар бессменной скалки пришёлся по ребрам. Девушка вновь изогнулась, стоя на четвереньках и получила ещё один удар, в точности копирующий предыдущий, но значительно сильнее, отчего Лизе показалось, словно ребра хрустнули, а в глазах заплясали мушки. — Что здесь…блять! — появившийся в проеме Бяша, застыл на секунду, а затем, как был, в куртке и грязных кроссовках, пролетел внутрь, выхватывая скалку из рук матери. — Ещё один! Ублюдок! — выплюнула женщина, озираясь по сторонам в поисках нового оружия. Под руку тут же попалась разделочная доска с выжженым изображением пионов, но и её Бяша успешно выхватил, откидывая куда-то в дальний угол. — Поднимайся! — скомандовал парень, хватая сестру подмышки и ставя на ноги. Подталкиваемая в спину, девушка вылетела из кухни. В глазах всё-ещё было темно, но она продолжала двигаться в сторону спасительной комнаты, когда за спиной раздался непонятный шум, вскрик и громкое: — Да успокойся, звезданутая! — голос брата отзывался эхом в голове. Девушка оглянулась через плечо, но тут же заставила себя пойти дальше и спрятаться за хлипкой дверью спасительной комнаты. Маленькое помещение встретило полумраком и тонкими полосками света, просачивающихся через плотно задернутые шторы. Лиза захлопнула дверь и, уперевшись в неё спиной, скатилась на пол. Пальцы тут же почувствовали шершавую поверхность ковра и стали врываться в нее, стараясь уцепиться за короткий ворс, как за спасательный круг. Девушка вскинула голову и распахнула рот, стараясь привести беспорядочное дыхание в порядок, однако на каждую попытку тело отзывалось тянущей болью. Хотелось завыть, но вместо этого губы сжались в тонкую линию, выпуская наружу лишь сдавленное мычание. Одновременно с этим перед глазами продолжали плясать черные и белые мушки, а в голове разносортные мысли сталкивались и путались друг с другом, превращаясь в единый белый шум. Кажется, прошло около двадцати минут, когда дверь за спиной слабо дернулась, а над головой раздался голос Бяши. — Лиз, пустишь? — девушка молча отползла от двери и опустилась на бок, сталкиваясь щекой с жестким и пыльным ворсом. В проходе щелкнул замок двери, а затем послышалось шуршание куртки и скрип половиц под тяжёлыми шагами Бяши. Он опустился на колени и склонился над сестрой, выглядя при этом до ужаса виновато и растерянно. Тёплая ладонь с грубыми мозолями опустилась на лицо Лизы, убирая черные пряди за ухо, чтобы те не лезли в полуприкрытые глаза. — Ты как? — раздалось тихо и сочувственно, и девушка молча подняла руку вверх, демонстрируя брату большой палец. Бяша усмехнулся как-то особенно горько и провел большим пальцем по бледным щекам, вытирая мокрые дорожки. И только сейчас Лиза заметила, что на самом деле плакала. — За что в этот раз? — девушка неоднозначно дернула плечами в ответ, усмехаясь. — Кажется за то, что я шлюха. Сама не поняла до конца, но можем выйти уточнить. — голос Будаевой разил весельем, однако звучало это столь неестественно, что Бяша слегка дернулся, словно почувствовал легкий электрический разряд, пробивший с ног до головы. Он покачал головой, потирая глаза, и, выдохнув короткое «пиздец», легко подхватил тело сестры, перекладывая её на кровать под болезненное шипение.