бутылочка

      у чонина нет времени на любовь.       у него концерты, съемки в рекламе и шоу. у него на плечах ответственность и ожидания фанатов. у него кризис ориентации и глупый бан чан под боком, который как назло лезет к нему со своими нежностями, будто бы ему больше заняться нечем.       чонин отмахивается от него, как от назойливо жужжащей мухи под самым ухом, а сам внутри умирает от того, каким чан становится грустным. ощущение, будто щенка пнул. но чан не щенок. а чонин никого не пинал. просто всё это так тяжело и запутанно, что он сам не может разобраться. чувства паутиной оплетают его, и в тонких нитях буквально всё: страх и сомнения, желание, нежность и огромная любовь. чонин хочет быть артистом, но ещё чонин хочет быть счастливым, и это, увы, выбор без выбора, потому что одно с другим вряд ли совместимо.       во всём виноват джисон. глупый хан джисон и его не менее глупые идеи.       — давайте в бутылочку поиграем? — хан сияет, как начищенный пятак, и у чонина внутри скручивается тревога.       чан сидит напротив, смотрит на него в ожидании, потому что все уже согласились, и чонин вздыхает, кивая. ему есть что терять, но это просто игра в бутылочку, что может пойти не так?       всё. всё может пойти не так.       минхо недовольно хмурится, когда джисон чмокает чонина в губы, тихо посмеиваясь, а чанбин распускает руки — иногда чонину хотелось бы быть таким же смелым, как он, потому что его явно не волнует, что другие видят, как его ладонь оказывается на бедре феликса, пока тот смущенно улыбается, отводя взгляд. его веснушки становятся ярче на фоне покрасневших щёк, и чонин засматривается, не замечая, как все замирают, когда бутылочка останавливается.       напряжение — хоть ножницами режь. их переглядки с чаном почти достояние общественности в лице их мемберов, и все ждут, когда же этот пузырь из недосказанности лопнет. иногда чонин их терпеть не мог.       горло стеклянной бутылки от колы указывает прямиком на чана, который сидит, весь подобравшись, а затем тихо говорит:       — йенни, всё окей, если ты не хочешь. пропусти ход. никто ведь не против, да, парни?       — нет, — чонин поджимает губы и смотрит на чана внимательно. — давай сделаем это.       сколько ещё он будет убегать от самого себя и своих чувств? сколько ещё ему душить в себе всё то огромное и нежное, что он чувствует к чану? сколько ещё раз чонин будет выбирать быть несчастным и влюблённым?       на губах у чана липкий бальзам с приторно-сладкой отдушкой, и чонин чувствует его привкус на языке, потому что чан, видимо, совсем осмелев, сделал поцелуй не простым касанием губ. его руки скользят по талии чонина, крепко прижимая к себе, и где-то на краю сознания ян слышит шорох удаляющихся шагов и тихое джисоново «да наконец-то, блять». он хихикает в поцелуй и прижимается лбом ко лбу чана, глядя ему в глаза.       в груди тепло и светло. у чонина в груди — весна, яркая и солнечная, согревающая.       он всё ещё айдол, груз ответственности всё ещё на его плечах, но он смотрит в глаза напротив и понимает — они со всем разберутся. иначе и быть не может. потому что чан рядом, он надежный, как скала, и с ним совсем не страшно.       — хочешь покрутить ещё раз? — чонин кивает на бутылочку, и чан смеется, прижимая его ближе.       — хватит. уже накрутили.