Атлас

      Первая отметина, которую Леон увидел на ее теле, все еще была там. Даже четырнадцать лет спустя. Честно говоря, он смотрел на нее много-много раз. Сначала потому что это был знак выживания и доказательство того, что она не сдается так легко, затем из-за ностальгии и, наконец, потому что эта отметина расположена в месте, которое доставляет ей удовольствие. Упомянутая метка была в левом углу нижней губы Клэр. Это была тонкая, уже едва заметная линия, несущая на себе отпечаток борьбы выжившей в Раккун-Сити. К сожалению, это был не единственный шрам, оставшийся на теле Клэр с того рокового дня. Были и другие отметины того времени, отметины на ее теле, ее душе. Леон и сам получил свою долю.       По иронии судьбы Кеннеди был там, почти каждый раз, как новая отметка появлялась на теле девушки. За исключением острова Рокфорт и Забытого острова. В данный же момент было важно то, что Леон знал каждую отметину, знал их глубочайший смысл. На ноге девушки также был порез после дела WilPharma, а также белая отметина на лопатке после дела бывшего министра обороны Уилсона. Также были порезы на пальцах, мозоли на руках и десятки других уже давно заживших ран.       Леон не считал себя тщеславным человеком. Его не волновали шрамы на его теле, не говоря уже о шрамах на теле Клэр, но девушка думала иначе и после последних событий ее было трудно переубедить в обратном.       Прошло ровно две недели с тех пор, как ее выписали из больницы после того, как похитили, а потом почти безжизненную спасли с того проклятого острова. Криса не было рядом, он просто не успел, так как Леон пришел первым. Старший Редфилд очень хорошо знал, насколько его младшая сестра не любит суеты, поэтому он согласился не откладывать свои первоначальные планы и доверял новостям, которые присылал ему Леон.       И вот уже две недели агент наблюдал, как это сцена повторялась изо дня в день, всякий раз, как Клэр думала, что ее никто не видит. После выписки девушку нельзя было оставлять одну и в конце концов она согласилась остаться в его квартире. У них давно не было интимной близости, но они любили друг друга, были привязаны друг к другу, пусть и им и понадобилось много времени, чтобы осознать свои чувства. Леон воспользовался возможностью, взял неиспользуемый годами отпуск и посвятил себя выздоровлению своей девушки. Первые три дня были именно такими, как и ожидал Кеннеди: немного странными и весьма травмирующими. Разговоры были немногословными, а напряженность высокой.       К концу первой недели стало легче. Клэр охотнее отвечала на вопросы, поднимала новые темы и даже предложила снова спать в одной кровати. Она утверждала, что это лучшее средство борьбы с ее кошмарами и мужчина был более чем готов прогнать ее демонов.       Сцена, которая беспокоила его, та самая, которую он видел сейчас, запечатлела Клэр, смотрящую на себя в большое зеркало в их ванной. Серая футболка в два раза больше девушки была поднята и прижата подбородком, обнажая плоский живот. Черные шорты из легкого материала были частично приспущены на правой стороне ее бедра, когда девушка провела пальцем по все еще покрасневшему порезу, пересекавшему ее кожу. Визуально рана была чем-то неприятным для нормальных людей, но Леон не был нормальным человеком и увиденное не испугало его.       «Следы борьбы». Подумал он. «Знаки бойца».       Как и прошлой ночью он услышал первый вдох. Потом второй, третий, четвертый… потом считать стало невозможно, потому что всхлипывания превратились почти в безмолвный крик. Очень болезненный. Леон любил Клэр и это сломало что-то глубоко внутри него. Это было не его сердце, это была его душа, которая разбивалась на осколки от того, что мужчина видел, но не мог исправить ситуацию, оттого, что не мог спасти женщину, которую он любил. Ей богу, тот, кто заставил ее плакать, не заслуживал даже воздуха, которым она дышала.       Устав от бездействия и видя, что дать время Клэр – не лучшее решение, Кеннеди решил проигнорировать то, что было правильным и прислушаться к своим инстинктам. В тот момент, когда он встал с постели, направляясь в ванную с желанием разделить бремя девушки, он еще не знал о том, что изменит ход событий. В конце концов, бывают случаи, когда время лечит, а бывают случаи, когда лечат слова.       Клэр увидела движение в зеркале. Она опустила футболку, подтянула шорты, вытерла следы слез и поприветствовала мужчину фальшивой улыбкой.       - Все хорошо. Я ухожу, так что теперь ты можешь воспользоваться ванной – она попыталась отвлечь Леона, затеяв бессмысленный разговор, как делала уже не раз в последние несколько дней. Кеннеди мысленно хмыкнул, пусть молния ударит ему в голову в тот день, когда поход в ванную будет важнее его девушки.       Леон остановился позади девушки и развернул ее. В красивых женских глазах читался страх. Где его милая, храбрая Клэр? Что они сделали с ней? Мужчина заправил темную челку за ухо и погладил уже зеленоватый синяк у виска. Шатенка вздрогнула от этого движения, словно пытаясь спрятаться и, почувствовав отражение ее настойчивости в нем, угодила в осторожные мужские объятия.       - Ты прекрасна – прошептал он ей на ухо, потому что эти слова были чистейшей правдой. Клэр всхлипнула в его руках, и ее голова упала ему на плечо – Ты прекрасна, и ты должна мне поверить – повторил мужчина.       - Ты должен так говорить, не так ли? Мы же встречаемся.       Твердость в ее приглушенном голосе была жесткой, но ничто не могло оттолкнуть его.       - Я всегда находил тебя красивой, даже когда мы не встречались.       - Леон, ты не обязан это делать – мужчина услышал саркастический голос девушки, пытающейся вырваться из его объятий. Защитный механизм Редфилдов временами раздражал.       - Нет никакой красоты в том, кого похитили, у кого сломаны ребра, и кто приходит домой весь в синяках. Я знаю, что я некрасивая. Ты не обязан говорить обратное, чтобы мне стало лучше.       Нет. Это не так. Клэр могла найти выход сама, потому что была удивительной женщиной, но так было не всегда. Иногда мужество требовалось для того, чтобы не бояться быть уязвимым и позволить другим заботиться о себе. Леон отодвинулся достаточно, чтобы иметь возможность смотреть на девушку: болезненно худую и с темными кругами под глазами. Она выжила и это само по себе прекрасно. Затем мужчина поцеловал ее, спокойно и старательно, теперь, когда она была рядом с ним, в безопасности, им не нужно было много суеты. Все было хорошо.       - Тысяча девятьсот девяносто восьмой – дата того шрама в уголке твоей губы, точнее сентябрь. Ты получила его, когда мы бежали из Раккун-сити – успокаивающими движениями, чтобы не напугать ее, мужчина поднял левую руку и дотронулся до белесой отметины в уголке ее рта. Его коварный палец, проследовал вниз по ее шее к только что обнаруженной отметине – Как раз в том же году ты порезалась на острове Рокфорт, это было в декабре, после того, как ты прислал мне то письмо.       - Что ты делаешь? – Клэр попыталась вывернуться и скрыть неприятные следы.       - Мы еще не закончили. В две тысячи пятом году у нас была проблема с WilPharma и ты порезала себе ногу. Помню, как я нашел тебя хромающей с раной на левой ноге и, вместо того, чтобы покинуть опасный объект, как я сказал, ты осталась и спасла мою жизнь – он указал на шрам на ее ноге. Затем мужчина снова обнял ее, его руки погрузились под мешковатую футболку, направляясь к отметине, которая как он знал, была у нее на лопатке. Ее теплая кожа вздрогнула от прикосновения его холодных пальцев – В две тысячи шестом я нашел тебя в том исследовательском центре в качестве заложницы Уилсона. В тот день у тебя было много отметин, но та, что на лопатке, была самой большой.       - Леон, эти вещи ужасны, пожалуйста – всхлипнула она и ее глаза снова наполнились слезами, а голова моталась из стороны в сторону в молчаливом отрицании.       - Ты красива. Даже если мне понадобится целая жизнь, чтобы убедить тебя в этом. – Затем мужчина снова поцеловал ее в губы, потерся носом о ее шею и опустился на колени, чтобы оказаться на идеальной высоте – В этом году, две тысячи одиннадцатом тебя похитила очередная кучка сумасшедших. Ты прошла испытание, была ранена и вынуждена делать трудный выбор. Вот почему у тебя теперь есть эта метка на бедре.       Желая дать ей понять, что все в порядке, что ее метки не означают отсутствие красоты, а наличие силы воли и духа бойца, Леон задрал рубашку и коснулся самого свежего шрама. Плоть вздулась, покраснела, была горячей и нежной. С большей осторожностью, чем когда-либо в жизни, мужчина провел губами по всей длине, пока не опустил пояс ее шорт и не нашел начало отметины прямо около промежности.       - Я не цельная женщина. Я вся в швах, как существо, собранное из тысячи кусочков – грустный голос начал понемногу надламливаться, утопая в хрупкости, которую мог понять только переживший ад – я монстр.       - А я не цельный мужчина. В том мире, где мы живем, нет красоты, я согласен и с этим, но это не делает нас монстрами. Я люблю твои отметины. Я мог бы провести всю ночь, рассматривая каждую, трогая и преклоняясь перед девушкой, которая их носит. Ты прекрасна, потому что прекрасна твоя душа.       Клэр зарылась руками в волосы мужчины, все еще стоящего на коленях и обняла его, замерев в неловком положении. Маска безразличия и фальшивая улыбка исчезли вместе с силой, которую вдохнули в Клэр. Теперь они просто мужчина и женщина. Никакой фальши.       - Я не спасла ее. Оставила Мойру позади. Подвела ее. Джину, Гейба, Педро и Эдди – женский голос дрогнул, когда она перестала скрывать слезы и печаль – Боже мой, я подвела Барри…       Тогда подозрения Леона окончательно подтвердились: шрамы, которые беспокоили его девушку, были куда глубже. Это были шрамы человека, который задавался вопросом, почему он единственный, кто выжил. Мужчина встал, чтобы посмотреть Клэр в глаза, прежде чем продолжить:        - Жертвы не несут груз вины, Клэр.       - Но они носят на теле следы утраты – с этим заявлением девушка снова задрала рубашку, демонстрируя шрам. На самом деле, Леон не смог бы стереть его, но он смог бы изменить отношение девушки к этой отметине:       - Мы состоим из отметок, а они – это воспоминания, как в старом дневнике. У одних следы от того, что они в детстве упали с велосипеда, у других – от того, что они порезались, готовя обед. Каждая из них указывает в каком-то направлении. Словно карта – Клэр посмотрела на мужчину, сбитая с толку ходом его рассуждений и поэтому Леон решил объяснить свою теорию на практике. Указательным пальцем он чертил воображаемые линии на коже оголенного живота перед собой – На картах есть страны, континенты и множество линий. Они могут быть прямыми или витиеватыми, но, если мы соединим их вместе, мы создадим формы. У каждой формы есть своя история о том, как она стала тем, что мы видим сегодня. Мы как сборник карт, мы как атлас, истории на наших телах. И я верю, что шрамы на твоем теле идеально совпадают с моими.       Мужчина продолжил рисовать линии через все скрытые метки. Большие и маленькие линии, он использовал даже незначительные отметки, чтобы создать новые формы. Леон собственными губами целовал кожу, по которой сильно скучал и боялся потери обладательницы из-за предательства и похищения. На теплом женском теле создавались незримые рисунки. И жизнь.       - Может быть ты прав…       - Очень верное замечание, которое не подлежит сомнениям – мужчина снова решительно поцеловал девушку. Прошло еще некоторое время, прежде чем она признала, что смерть ее товарищей не была ее виной, однако это была ночь медленного исцеления.       Поэтому Леон рисовал кончиками пальцев, а также любопытным языком и с каждым новым штрихом создавалась карта. Он был как картограф, а она была целым миром, который нужно изучать, исследовать и документировать. В конце концов эта женщина была действительно похожа на атлас и все ее пути вели прямо к нему в объятия.       - Леон, он пошел искать ее. Барри пошел искать Мойру в том месте – голос Клэр на том конце линии звучал с тревогой.       - Значит ему удалось найти это место?       Прошло ровно шесть месяцев с тех пор, как Клэр была спасена. Ее внешние раны уже зажили, но все еще оставались раны внутренние.       - Я пойду с ним. Не знаю, что осталось на том острове, но я не оставлю Барри одного – ее голос показался неуверенным несколько секунд, прежде чем продолжить после вздоха – Я позвонила тебе, чтобы сообщить о своем решении.       В настоящее время Кеннеди даже не было на материке, так как его отпуск давно закончился, а биотеррористы тем временем не проводили свободное время за чаепитием.       - Я только что отправил сообщение Ханниган, она организует транспорт и вооружение. Дерзай, девочка моя, и верни прежнего Барри.       Молчание на другом конце линии показало, что Клэр была ошеломлена.       - Я без ума от тебя, ты же знаешь это? Спасибо за то, что ты дополнил мой атлас – это были ее последние слова перед тем, как повесить трубку и отправиться вслед за своим старым другом.       И каким-то образом «атлас» стал для них синонимом слов «я люблю тебя»…