Голодные чувства не забываются

Ночью бесцельно бродить по пустынным улицам не оказалось такой уж плохой идеей, как думалось изначально. Шаткие шаги сопровождались громкой музыкой в ушах, которая заедала и повторялась кругами, заставляя полностью погрузиться в эти похожие друг на друга мелодии. Они даже не различались настроением, тем самым удачно дополняя отсутствующие прежде части. Но ноты не задевали глухую душу, только поверхностно проходились по ней, почти не касаясь. Хэ Сюань любил носить черное, и сейчас на нем болталась темная блузка с расстегнутыми сверху пуговицами, в некоторых местах незаметно помятая. Тонкие брюки такого же оттенка ничем не выделялись в наступившем мраке, что не рассеивало исходящее от ветхих зданий отдаленное освещение. Прилегающая к телу ткань создавала глупое ощущение защищенности; ощущение, что она закрывает от чужих глаз сокровенное, являя взору лишь видимую оболочку. Царапины не должны ведь пачкать струйками крови уверенный образ, усиленно строящийся годами. Беззвездное небо ниспадало бирюзовыми волнами на потрескавшуюся дорогу, а та запутанно вела в неизвестное направление. Свет задыхался в морской пене, располагаясь на слишком близком расстоянии от каменистого берега. Шорох и неслышное потрескивание сопровождались завываниями ветра — который решил разбушеваться именно тогда. И с наслаждением играть с длинной челкой, сдувая ее в сторону. Приподнимая кончики завязанных в высокий хвост волос, согревать сухую кожу. Эмоции давили на собственное сознание и не задевали горечью окружающих. Раскрывать что-либо оставалось недоступным из-за простого неумения разговаривать и вечного хранения молчания, голодно сжирающего чувства изнутри. Выплевывающего их с отвращением — излишне твердые. В тумане памяти редко всплывает красочный силуэт знакомого, тут же затягивая в забытье звуков и невыносимой легкости. Зелено-голубые цвета оставленными пятнами перемешиваются и превращаются в единую смесь, но улыбка не исчезает: ярким сиянием видна отчетливо. Звенящий смех являет собой отдельную песнь и робко перелистывает в пыльной книге ее нечитаемые страницы. Он помнит бледные руки, бережно трогающие его пальцы и запястье, словно это было несколько дней или мгновений назад. Распутывает ленту из дрожащих на ветру прядей и кладет на ледяную ладонь в попытках вспомнить чуть-чуть больше. Подносит к щеке и мягко проводит ей по своим губам, вдыхая неощутимый запах соленого воздуха. Оставляет поцелуй, о котором будет сожалеть следующей ночью.