Песнь леса

Заблудиться было самым идиотским, что могло случиться с Красным Сыном. Всё началось с очень кошмарного дня, когда ещё юный демон, только-только достигший шестнадцатилетия, был отправлен матерью искать невест. Искать себе женщину, чтобы вы понимали! И это среди всех этих самовлюблённых девиц, которые дальше румян на своих щеках жизни не видели. Да за кого мать его принимала? Эти павлинихи не достойны даже грамма его внимания! Не то чтобы у Красного Сына был прямо прескверный характер, но ломать ветки, пока он пробирался сквозь лес хотелось непомерно, как и слать всё на чём светит стоит, распугивая лесную дичь. И надо бы на этих кошмарных женских смотринах ухитриться потеряться. Всего-то побежал искать улетевшую шляпку одной из тех демонических простушек — и на тебе, стоишь бог знает где, в дремучем лесу, посреди ничего, пробираясь там, где чёрт ногу сломит. Но не забавно ли? Только вот Красный Сын не знал, плакать ему или смеяться. Время перетекало к вечеру. Лес меньше не становился и, ощущение, что наоборот удлинялся, будто специально водил кругами и путал. Красный Сын уже понятия не имел, где он и бывал ли он тут вообще. С каждой минутой разглядеть заросшие листвой ветви было сложнее. В какой-то момент Красный Сын порешал так, что ночевать ему, видимо, сегодня под открытым небом в компании подружки луны и холода промозглого ночи. Да вот только, сделал он ещё пару шагов, как вдруг вышел — будто выпал из объятий ветвей навстречу поляне. И стоял посреди той, проросшей цветами с мелкой травой, дом. Скорее даже хижина, окружённая коротким деревянным забором по пояс Красному Сыну. Тот не то, что разглядеть через неё мог что угодно, но и перешагнуть без лишних проблем. Хижина, несмотря на то, что тьмой скрыта была, казалась приличной. По крайней мере, Красный Сын надеялся, что ночь-другую провести в ней можно, а на утро, уже при должном свете, он пойдёт снова искать дом. Калитка скрипнула — Красный Сын подошёл ближе и, на всякий, постучал в дубовую дверь, ожидаемо ответа не получив. Вряд ли бы кто спать тут стал да вот только и просто так хижина вырасти из земли не могла. Хотя кто их знает, деревенских этих, авось какой-нибудь лесник и воздвиг. Когда он потянулся к ручке, дверь распахнулась. Вместо затхлого сырости, грязи и пыли, в нос ударил до причудливого приятный аромат. Что-то фруктовое. А на пороге, к искреннему удивлению Красного Сына, возник мужчина в десяток лет старше него. Лицо освещала масляная лампа в руке. Свет падал на бледную кожу лица с ямочками щёк и на глаза причудливого, кажется, янтарного оттенка. Почти как золото наливное — с пышными ресницами и подводкой голубой у уголка глаз. Он выпрямился во весь рост, склонив голову. И расправил рукава золотого ханьфу в красно-синем линии красок-узоров. Затем забавно моргнул, поднеся лампу выше. — Приветствую? Первое, что понял Красный Сын — мужчина был хорош собой. С острым вырезом глаз, чуть ниже него и со смолянистыми волосами, собранными позади в небольшую кисть косы, что легла аккурат на плечо. Красный Сын прежде, однако, не видел подобных красавцев у себя на деревне. В таком-то возрасте этот мужчина уже явно должен был быть завидным женихом, а не жить где-то в лесу. Второе, что понял Красный Сын — то определённо был человек. Не демон и хотя несло от него благовониями, на монаха или духа святого тоже не смахивал. Может, верующий какой? Но к такому без приглашения в дом демону не войти. Красный Сын отлип от созерцания. Без тени смущения признав, что мужчина, ну, очень хорош — так и любуйся. И, недолго раздумывая, он перешёл сразу к теме. — Можно переночевать у вас? Не было похоже, что мужчина был удивлён. Он легко пригласил Красного Сына в свой дом и, кажется, демонического его не спугнуло, хотя, может, он признал в ночном госте обычного смертного. Так или иначе, Красный Сын был благодарен. Внутри его заставила охнуть совсем иная обстановка, что его ум не мог и представить. Уютный столик, печь и даже шкаф со множеством книг. Повсюду были расставлены лампы, освещающие дом с кухни в другую комнату. И посреди этого стоял столик, на котором в вазе догорала пара ветвей благовоний. Красный Сын поморщился от их вида и отвернулся брезгливо, как кот. Было бы чудно предполагать, что здесь правда кто-то жил, хотя казалось, что и еда имелась, и тепло. Даже картины висели, которые Красный Сын толком рассмотреть не мог в слабом свете луны из призашторенного окна и ламп. — Вы живете тут? — Не долго думая, вслух он удивился. Красный Сын не задумывался о факте бестактности. И, кажется, хозяин дома тоже ничуть не обиделся. Поставив лампу на стол, он лукаво ему улыбнулся и скрылся за поворотом, где, как предположил Красный Сын, была кухня. Исходя из сладкого запаха, что шёл, разыграв блудный ночного гостя аппетит. — Да, уже давно, — послышалось приглушённо, затем сам мужчина возник снова в комнате, — так что не стесняйся, располагайся. Ты голоден, наверное? Я как раз закончил готовить рагу. Красный Сын думал, что это поистине странно. Не сколько радушный приём, сколько сам мужчина, что жил тут совершенно один, но всё равно будто знал, что Красный Сын придёт и даже сам отворил ему дверь. Был ли тот правда кем-то выше понимания юного демона? Красный Сын не мог не задаваться вопросами, но воспитание заставило его поблагодарить за предложение и устроиться в зале, ожидая, пока предложат еду. Мужчина скоро накрыл небольшой стол. Сливочное рагу в тарелках переливалось и пахло маняще-сладко. Красный Сын успел вдоволь нагулять аппетит, что еле держался. А мужчина предложил ему даже хлеба и разлил горячего вина. Красный Сын просто не мог не поинтересоваться. — Извините, а как вас зовут? — Оу, зови меня просто МК. Он посмеялся, а брови Красного Сына сошлись к переносице. МК? Это больше смахивало на инициалы в письме, но никак не на полноценное имя. Впрочем, если таково желание хозяина дома — он примет его. Красный Сын не имел права наглеть, когда ему бесплатно всучили еду и даже пустили погреться и переночевать. — Благодарю за еду, — он отдал почтенный поклон. — Меня зовут Красный Сын. Я демон огня. Сегодня я случайно вышел в лес и, кажется, как не позорно признаться, заплутал. Опять же, почему-то МК не был хоть сколько-то удивлён. Казалось, он правда с самого начала знал, что общался с демоном. И, взяв в палочки в руки, только сложил губы в короткое «о», отправив в рот кусок варённой моркови. Прожевав, он непринуждённо добавил: — Всё в порядке. Этот лес — та ещё пакость. Честно говоря, тут часто теряются, — МК подцепил палочками затем кусок мяса и, подув, откусил. Довольно быстро прожевав он продолжил: — Но тебе повезло. Многие просто сгибают, так и не найдя выхода, а ты вот — мне попался. Счастливый ты демон, юный Красный Сын. Он потешно хихикнул. И почему-то наблюдать за тем, как он ел Красному Сыну нравилось на каком-то причудливом уровне. Его манера и жесты притягивали. Но было в этом МК и что-то загадочное. Красный Сын, к сожалению, спрашивать много не мог. — Почему вы живёте здесь, МК? — Он поднёс палочки к губам и легко закинул кусочек картофеля, следом отпивая горячий бульон. МК выглядел впечатленным. — Ты и правда демон, — сказал он так, будто имел хоть долю сомнений, — а что до меня, то считай, что я простой странник, который иногда борется со всякой нечистью и любит спокойно пожить в уединении от людской суеты. Иногда я люблю остановиться и просто насладиться моментом в своих приключениях — в этот раз я выбрал это место. Живу тут уже больше года. Думаю, ещё полгода побуду, а дальше — кто знает. Красный Сын отпил из бокала вина, кивнув понимающе. Чем больше он узнавал, тем больше его по-странному пленила чужая натура. И дело было вовсе не в вине, которое Красный Сын пробовал слишком мало для своего возраста. К слову, сделав ещё глоток и шумно выдохнув от жара и горечи, Красный Сын решил уточнить. — Сколько вам лет? И почему-то на этот вопрос МК снова лишь хитро ухмыльнулся, напоминая чем-то диковинную обезьянку, которых Красный Сын видел в основном лишь на картинках. — Неприлично, знаешь ли, — с манерой взрослой дамы поддразнил он, прежде чем отхлебнуть бульон из тарелки, — задавать такие вопросы. По какой-то причине щёки Красного Сына горячим зардели. И он надеялся, что в слабом свету лампы со стола, того не видно. МК пообещал, что завтра поможет и отведёт Красного Сына к нужной тропе, а пока — утро вечера мудренее. Поэтому, не долго думая, он одолжил Красному Сыну футон, расстелив в главной комнате, а сам остался спать в отдельной. — Если что, — предупредил он, — не бойся меня звать или будить. Захочешь воды или чего ещё — на кухне есть. Жарко станет — укроешься простынью, а если холодно — скажи, дам одеяло. Красный Сын сердечно поблагодарил. И за щедрость МК мысленно пообещал себе в следующий раз, коль получится, принести гостинцы какие-нибудь. Кто знает — вдруг снова в лесу заплутает. МК, улыбнувшись ему и пожелав сладких снов, загасил пальцем свечу, скрывшись за дверью. Красный Сын остался один — среди зыбкой ночи посреди леса, но спасибо, что в доме. И странно это всё всё-таки было. Мать наверняка волнуется, а отец злится — будет ему ой как несладко. Да вот только было в том, что Красный Сын сейчас чёрт знает где один совершенно нечто волнительное. И сердце прыгало от этого бунтарского и молодого. Да и веселее это всё, чем невест выбирать, как ни крути. Красный Сын просто не мог уснуть эту ночь. Как только пытался — вертел в голове все события вечера и образ нового знакомого. Интересная он всё-таки личность. Такая загадка, что копаться хочется-хочется, пока не устанешь. А ещё красивый он, что кошмар. Красный Сын мысль эту странную и даже постыдную часами прокручивал, и так устал, что кажется, начал уходить в сон. Только вот в один момент его будто вырвало. Он и часа не проспал, а за окном уже скоро будет светать. Но что-то было не так, и прислушавшись, дёргая своим острым ухом, Красный Сын уловил отчётливый звук. Тихий и мимолётный, но от которого сердце забилось, как бешеный заяц. Красный Сын подскочил и снова замер, вслушиваясь. Стояло молчание да тишь — он почти поверил, что сходит с ума, когда послышалось снова, но теперь погромче. Звук, что шёл прямо из комнаты, где спал МК. И то был отчётливый стон. Красный Сын, пробудившись от дрёмы вовсе, тут же метнулся к двери. Звук повышался — он мешался с шумом дыхания и, когда Красный Сын распахнул дверь, то услышал всхлип, растворившийся в темноте. МК сидел на постели. И, привыкшие ко тьме глаза Красного Сына, что сияли, смогли разглядеть его позу. Разведённые ноги и руку, что находилась меж них. На нём не было ничего, кроме ночной рубашки в белом цвете. Глаза МК метнулись к Красному Сыну. В них отразилась гирлянда цветная эмоций — от страха к пелене непонимания. И прежде, чем Красный Сын что-либо хоть мог осознать, с губ МК сорвался ещё один стон. И желудок Красного Сына скрутило змеёй. Едкой, длинной, что прорезала дыру к его рёбрам и теперь шевелилась там целым роем. Красный Сын не мог сдвинуться с места — было что-то неестественное, постыдное в картине, что он видел. Он понимал то на каком-то совестном уровне, но не мог отвести глаз. Так забавно покалывало от этого вида внизу. МК дёрнул рукой. Красный Сын вдохнул резко, забыв как дышать и просто смотрел — как рука движется сверху вниз и обратно. Лицо МК приобретало немыслимый вид. Такой неправильный. Он был красивый. Влажный на покрасневших щеках, и с опухшими от покусывания губами. Каждый раз его голос знобил — то громче, то ниже. Красный Сын слышал прекрасно тот звук. И звук этот творил с ним нечто страшное. — Подойди. Красный Сын встрепенулся, как пойманный кот. Взгляд МК был направлен на него. Не такой, как раньше — он пожирал, тянул к себе и будто умолял, дразня струны неокрепшей души. Он притягивал, а Красный Сын не сопротивлялся. Он впервые видел кого-то обнажённым так близко. Даже женское тело прежде не было удостоено этой чести. Красный Сын считал, что в этом нет ничего особенного, но теперь его мнение полностью изменилось. МК ощущался иным. И кончики пальцев охладевши подрагивали. Красный Сын смотрел ближе, касался кожи такой обжигающей, что его собственная ощущалась недостаточной. Он опустил ладонь на бедро, двинул вниз и, кажется, сам ахнул, когда МК заскулил. Такой дурманящий, ровный звук. По телу МК пробегали отчётливые наощупь мурашки. И в глазах Красного Сына зажёгся какой-то первобытный восторг. — Тебе нравится? — МК шептал, но его голос будто отбивался от стен — эхом по перепонкам. Красный Сын мог лишь небрежно кивнуть. Ему хотелось ещё — он не понимал, чего именно, но коснуться, погладить, сжать и боже. — Ты ведь девственник, да? — Снова смешок. И поверх ладони Красного Сына легла МК. — Не бойся. Коснись. У Красного Сына пересохло во рту и на губах. Разум пошёл трещинами, а волосы были готовы вспыхнуть, как спичка, не перенеся этих чувств. Он испепелял сам себя, не понимая причины. Он не знал, что такое невинность. Он не знал, что должен делать и что происходит с МК. Затем Красный Сын всё-таки опустил руку. Пальцами на пробу сверху вниз, растирая белёсые капли. МК мокрый, вязкий, и — вздрогнул всем телом, откидывая голову взад. — Ах! Красный Сын отдёрнул руку, изумлённый и покорённый. Страх пожирал изнутри влечением таким, которого Красный Сын не испытывал прежде. Любопытство почти детское-шаловливое было сильнее. Это тело было другим. Оно умоляло, покрытое испариной и нетронутое, будто только для него. На губах МК проступала ухмылка, что отличалась от прочих. И Красный Сын не мог ей противиться. — Поцелуй меня. Их губы соединились. Красный Сын, будто пробудившись, сделал попытку уйти, трусливо поджав демонический хвост, но язык МК проник в рот. Он касался его, смешивал вкусы и щекотал нёбо. МК целовал так, о каких поцелуях Красный Сын прежде не ведал. Только видел, брезгливо морща нос. Теперь он прочувствовал весь этот вкус, как лакомку сладости. Руки МК обвивали навязчиво, тиская пальцами кожу. Тянули, чтобы Красный Сын нависал сверху при всём при параде. А МК лежал зазывно готовый, со шаловливой спесью в глазах. — Хочешь, — губы мокро цапнули его ушко, — я сделаю тебя взрослым? Змея внутри Красного Сына с треском проломила скорлупу разума. Жар диковинный оплетал руки-ноги, пригревался у живота, перетекал между ног. МК раздвинул тонкие бёдра, лишённый стыда и помешанный, как хмель экзотический. В нос ударил аромат масел, и пальцы при Красном Сыне проникли в себя. До квёлого хотелось зажмуриться с бесстыдства пред взором. Как пошло, как звонко и с хлопаньем, как глубоко они пробирались до изгиба костяшек. МК кличал звуки, которые, как червь ползучий врастали под корку и не сходили. Смуглая кожа почти шипела от жара. Когда МК высунул из себя пальцы, Красный Сын был подготовленный, напёкшийся блудной кровью. МК помог приспустить брюки, приставая твёрдый, демонический член. Красный Сын прихныкнул, и по телу пробежал взвод мурашек. Так было неправильное происходящее, что пугало-прельщало. Красному Сыну не хотелось смотреть — поднять взгляд к потолку и дышать сипло, чарованно, пытаясь совладать с пленящими чувствами. МК обхватил его ногами, руками, прижал. И погрузил глубоко, что на кончиках глаз хлынули слёзы. Плотно и пылко до звёздочек. Хорошо, правильно, нужно и ещё и ещё. Красный Сын боялся двинуться и утонуть в этом экстазе. В идеальнейшем теле, что его принимало, как высеченное. МК делал что-то постыдное, но его губы пленяли. — Всё хорошо, — поцелуй, и он гладил пальцами волосы, не боясь жара огня. — Вот так… продолжай. Красный Сын толкнулся — и захлебнулся, потонув в восторженном исступлении. Тесно, что бёдра двигались сами. И разум бесконтрольно молил о пощаде, как прикованный и приручённый. — МК… слишком… — он застонал в унисон других губ. — Да, ещё, пожалуйста… не прекращай. Красный Сын не мог отказать, даже если желал. Такой красивый-красивый, молящий МК, от которого пекло щёки, ухало вниз. Он оплетал, как ветви афродизии древа и впивался колючками в плоть, не давая уйти. Пугающе, сладко и молю, не прекращай, милый демон. Взгляд МК был золотой клеткой и поцелуи на шее ошейником, что затянули. Он развёл руки — обними, отдайся, прими. — Да, прошу, наполни меня, демон! И Красный Сын выгнулся, утыкаясь в вспотевшую грудь. Слёзы эйфории хлынули с глаз. И смешок — такой бессовестно горький. Когда Красный Сын пришёл в себя, небо давно просветлело. Он был чистый, нагой и обёрнутый в шёлк бежевых простыней. А мысли метались-крутились, пытаясь соединиться. МК не было рядом, поэтому скоро Красному Сыну пришлось встать с кровати. В доме свежим несло из распахнутых окон и от хлеба, только запечённого на подоконнике. Одежда лежала на столике. И Красный Сын накинул лишь брюки и нижнюю из рубашек. Он вышел во двор, где посреди цветущей поляны стоял человек. На плече того лазала белая обезьянка, кормясь спелыми дольками апельсинами с рук. МК обернулся. И белая обезьянка забралась на макушку, заглянув в лицо Красного Сына. Они синхронно склонили головы, вызывая улыбку. — Привет, — МК протянул очищенный ломтик. И Красный Сын моргнул, сделав шаг ближе. — Привет. Он взял и откусил. То было сладко. Обезьянка, рокоча, продолжала изучать Красного Сына и, словив момент, выкрала надкушенный апельсин, оставив того ни с чем. Ну и наглость! — Эй! МК посмеялся. В свете дня он выглядел ещё очаровательней. Красный Сын не мог обижаться слишком долго. Отвернувшись, чтобы скрыть заалевшие щёки. — Как его зовут? — Он бросил боковой взгляд на обезьянку, и та ответила тем же. Красный Сын показал язык, а обезьянка скорчила рожу. Он знал — они определённо подружатся. — Шу-Шу, — МК вложил последний кусок прямо в губы Красного Сына. Тот охнул и облизнулся. — Никогда не видел обезьян прежде. МК ткнул обезьянку по носу. Он казался таким безмятежным, всезнающим. Красный Сын чувствовал — он близок к разгадке этого человека, как фрески божественной. Но ещё не совсем, ему нужно было времени больше. — А ты хотел бы, — МК взглянул на него, — увидеть больше? Его глаза опоясывали, кажется, целый мир. В них отражалось прекрасное. Красный Сын был покорён. — Научи меня, пожалуйста.