За пеленой из слёз

      — Нет. Нет! — шептал Разумовский, выскочив из конференц-зала.       — Сергей, у Вас всё в порядке? — раздался в наушнике голос виртуальной помощницы.       — Да… да, я просто потерял кое-что, — сбивчиво ответил ей рыжеволосый, оглядываясь назад и ускоряя шаг.       «Как же не вовремя» — пронеслось у него в голове. И вот, Разумовский уже пытался сбежать от кучи папарацци, преследовавшей его. Он дергал за все ручки пустых помещений на своём пути, но все двери оказались закрыты. Как вдруг его за плечи перехватили сильные руки, затаскивая в ближайший поворот, а затем он оказался в лифте лицом к лицу со своим охранником.       Сергей быстро отвернулся, чтобы не пересекаться с ним взглядом, и увидел толпу журналистов, которые чуть ли не врезались в стекло лифта, продолжая что-то говорить и делать снимки. Разумовский зажмурился и нервно выдохнул из лёгких ставший тяжелым воздух. Они медленно поднимались вверх.       Олег вопросов не задавал. «Это пока» — думал Сергей, выходя на нужном этаже и входя в свой кабинет.       Рыжеволосый подскочил к своему столу, выдвигая ящик и доставая оттуда небольшой коробок с запасными желтыми линзами. Он спокойно выдохнул, принимаясь доставать старую линзу из глаза, а когда вытащил её, проморгался и только после этого заметил всё ещё стоявшего в дверях Олега.       Волков не издавал ни слова, и Сергей принял это за безмолвное предложение начать этот разговор.       Разумовский пересилил себя, поднимая взгляд и встречаясь глазами с Олегом. Тот подошёл ближе, наклоняясь вперёд — слишком близко.       — Ничего там нет, — ответил Волков и вновь выпрямился.       — Что? — непонимающе спросил Сергей.       — Не вижу ничего, — повторил тот. — Если считаешь, что в глаз что-то попало, лучше сразу промой.       Разумовский непонимающе моргнул, а затем встал из-за стола.       — Цвет, — серьёзно сказал Сергей.       — Глаз? Голубой, но сейчас скорее красный, — удивлённо ответил Волков и усмехнулся:       — Ты же не спишь ночами и линзы постоянно свои носишь.       Рыжеволосый тяжело вздохнул. Если Олег издевался, то это было совсем не смешно. На глаза навернулись непрошенные слёзы, и Сергей отвернулся в сторону.       — Серый, ты чего? — обеспокоенно спросил Волков, сделав шаг к нему, но тот лишь отодвинулся назад.       — Они ужасны! — вдруг сорвался Разумовский. — Просто скажи это, и не нужно ничего придумывать!       — Ты о чём? — всё равно не понял Олег и всё-таки схватил Сергея за плечи, развернув его к себе, пытаясь заглянуть в голубые глаза.       Разумовский всхлипнул, после ещё раз, и взгляд, остановившийся на нём, в миг стал обеспокоенным. Следом его обхватили сильные руки, притягивая к себе, а на макушку опустился мягкий поцелуй.       — Всё будет хорошо, — пробормотал Волков, — тебе нужно больше спать.       Сергей в объятьях замотал головой, а Олег снова повторил первую часть своих слов.       — Мои глаза ужасны, — всё же выдавил из себя Разумовский. — Ужасный цвет, от которого даже линзы не спасают.       — С чего ты взял, что они ужасны? — удивился Волков. И Разумовский ещё раз всхлипнул, уткнувшись в пиджак своего телохранителя. — Мне всегда они нравились, — поделился Олег, и на секунду звуки со стороны рыжеволосого прекратились.       — Что? — хрипло спросил тот.       — Мне всегда нравились твои глаза, — повторил мужчина, — но потом ты стал постоянно носить цветные линзы. Я думал, у тебя настолько зрение стало плохое, поэтому не спрашивал.       — Плохое, но не хуже, чем этот…       — Посмотри на меня, — прервал его Волков, — Серёж.       Он поднял на него свои глаза, полные слёз. Голубые с серой дужкой — как и помнил их с детства Олег. Это было первое, что привлекло его, конечно, после рыжей макушки. Грозовые тучи над морем, сибирский голубой кот, как тот, что приблудился возле детдома, первые морозы в Санкт-Петербурге… — всё это проскальзывало через пелену слёз.       — Ты обвесил весь кабинет картинами, знаешь все скульптуры в здании по именам и каждый день всем этим восхищаешься, но до сих пор не разглядел искусство в своих глазах? — поинтересовался Волков, переходя на сравнения, близкие для Разумовского.       — Я… — Разумовский стёр с щеки сорвавшуюся с глаза слезу. — С чего ты взял, что я хоть каплю похож на это? — он кивнул головой в сторону Дали и Боттичелли.       — Не похож, — ответил Волков и протянул ладонь к другой щеке Разумовского, убирая с неё застывшую слезу большим пальцем. — В отличие от них ты бесценен.       У Сергея глаза вновь стали мокрыми, а тело начало подрагивать.       — Нет. Нет, — он замотал головой, отказываясь верить в эти слова, и проговорил дрожащим голосом:       — Они все увидят. Там было полно журналистов.       Волков приблизился, выставив руку вперёд, и повлёк к себе Разумовского, чтобы снова поймать его в объятья.       — Если для них это и будет сенсацией, то мгновенной. Завтра они примутся за что-нибудь ещё, — успокаивающе произнёс мужчина, всё же обнимая Сергея.       — Я… — начал было говорить Разумовский, но одновременно с ним Волков произнёс то, от чего все слова потерялись в голове.       — Я влюблён в эти глаза с нашего знакомства, — проговорил Олег на одном дыхании, чувствуя, как собственное тело от этого неожиданного признания немеет, и мужчина, повинуясь внутренним ощущением замирает, ожидая реакции Сергея.       — Только в них? — задает вопрос Разумовский, полагая, что у его единственного близкого человека вполне может быть кто-то ещё и тогда глаза Сергея совсем не единственное искусство в жизни Волкова.       — Нет, — отвечает Олег, желая подчеркнуть, что эти глаза, хоть и совершенны, но лишь как часть их обладателя. Ведь Он — гораздо большее. — В тебя полностью, — добавляет Волков, до этого чувствуя движение из своих рук, которое тут же прекращается после сказанных слов, и видит, как Сергей, точно вкопанный, замирает.       Олег понимает, что, скорее всего, это последний разговор между ними. Но эти чувства так давно теплились в его душе, что, казалось, ещё чуть-чуть и должны выскочить наружу, не оставив ни шанса их многолетней дружбе. Но, на удивление, Разумовский не говорит ни слова, не бросается вещами и не разрывает их подписанный о работе контракт, который был составлен чисто ради формальности, ведь они друг другу доверяют. Или же доверяли до этого момента?       — Олег, — сглотнув, тихо говорит Сергей, — если ты сейчас шутишь, то я прямо здесь придушу тебя.       — Это правда, — отвечает Волков, будто вынося себе приговор.       Серёжа в последний раз заглядывает в его глаза, а следом набрасывается на Олега, сминая его губы в поцелуе. Секунда, и с отключившимся напрочь разумом Волков перехватывает его поперёк талии, притягивая ближе, и прикасается к прыткому языку своим, сливаясь с Разумовским в мокром поцелуе.       Их первый поцелуй отпечатывается в сознании у каждого, выплёскивая наружу чувства, которые оба хранили с самого детства — так же преданно, как и себя друг для друга, столько лет теша свои сердца мечтаниями о том, что когда-нибудь они смогут быть вместе.