Сокровищница

Итак,  доктор опомнился и, обогнав её, преградил собою дорогу. —"Ради Бога, извините меня, Мисс! Что-то я сегодня витаю в облаках, и не способен трезво рассуждать! Я ни в коем случае не рассчитывал задеть Ваши, ха-ха-ха, очень хрупкие и нежные чувства! Могу я в очередной раз искупить вину и сопровождать юную леди на сегодняшнем балу?"      Лина смягчилась и решила иронично подшутить в его же манере: —"Спасибо, но, боюсь, что Ваше сопровождение, Мистер Ливси, пагубно скажется на людях, спутником которых вы являетесь, и у Вас увеличится количество пациентов. Ха! Если это был Ваш коварный план, то Вы в нем преуспели."    Собеседник слегка приободрился и пошёл во все тяжкие: — "Не подумайте неправильно, но, а-ха, свой коварный план я желаю привести в исполнение лишь с Вами."     После этого он вновь галантно поцеловал руку Лины. — "Как бы то ни было, в любом случае я прибыла сюда лишь повидаться со старым знакомым, поэтому на вечере Вы меня не увидите. Я тороплюсь, всего Вам доброго!"      Доктор попытался уцепиться хоть за последнюю возможность что-то узнать: —"Мисс, Вы не назвали мне своё имя! Вы несправедливы ко мне, я ведь представился! Ха-ха, так нечестно!" — "Я мисс Джорджиана Рембрандт," — хихикнула девушка и, словно лань, быстро скрылась из глаз.      Лина была более чем довольна своей пакостью, которой проучит этого консервативного доктора. Теперь-то он точно больше не сможет докучать ей.       Озадаченный смехом аристократки Ливси вошёл в обширный освещённый зал, не самый роскошный, но устроенный со вкусом. Танцы уже закончились, и гости стояли и разговаривали. Доктора окружили знакомые друзья. Среди них был и его самый близкий друг — сквайр Джон Трелони, который с радостью обнял Дэвида: — "Ба! Кого я вижу! Мой старый добрый друг! Ну Вы и проказник, Ливси! Заставили всех нас Вас ждать!" — "Извините меня, Трелони! Ха-ха-ха, но, я думаю, Вы быстро войдёте в моё положение, узнав, что причиной моей задержки была весьма прелестная особа!" — "Ливси, Вы меня поражаете с каждым разом всё больше! До этой поры у Вас никогда не проявлялась заинтересованность к нашим прекрасным дамам!" — "А-ха! Всё когда-то начинается, мой друг. Хотя, признаюсь честно, девушка заинтересовала меня, скорее, своими дерзкими ответами. Это первая на моей памяти женщина столь непохожая на, хах, женщину в моем понимании. Да что мы всё обо мне, лучше расскажите, каких земель прикупили да какое вино пригубили, ха-ха-ха!"   Сквайр любил внимание и с большим удовольствием пустился в рассказ о новшествах его жизни. Доктор с широкой улыбкой слушал собеседника, пусть мысленно ему не давала покоя новая знакомая. Он так и не смог понять, почему она напоследок так засмеялась, словно совершила какой-то детский проступок.     "Точно что-то она сделала, мелкая шалунья! Но что?" — проносилось у него в голове.      Ливси был настолько погружён в догадки, что не заметил, как к ним подошла одна из любимиц принца, лондонская светская львица — мисс Марлен.     Многие мужчины сходили от неё с ума, она действительно была красива и, не побоюсь этого слова, роскошна! Идеальный профиль, самые аристократичные черты лица, безупречный макияж, и расшитое золотом с вкраплениями камня алое платье. Ей по праву завидовали все женщины на каждом балу. Марлен могла заполучить любого мужчину.    Она всё же одного так и не могла понять: какой-то доктор не богатого, но и не маленького достатка, который своей улыбкой заставлял многих дам краснеть при первом его виде, никогда на балах не уходил с ней в сад уединиться, никогда не провожал её, никогда не приглашал её на прогулку и в свой особняк, сколько бы она ему не льстила и не испытывала на нём свои чары, хотя она была мечтой всех заграничных сливок общества. Мужчина либо отшучивался, либо тактично находил предлог уйти от личной беседы. И так с любой девушкой. Казалось, он просто избегал женщин вне зала и вне своего рабочего кабинета!      Но в этот раз Марлен впервые увидела его столь продолжительно ведущего беседу с женщиной, и не с какой-нибудь графиней или хотя бы маркизой, а той самой чудачкой-баронессой, которая не носила париков, не затягивала до немощи корсет, зато которая имела наглость перечить всем уважаемым мужчинам! Как такая может вообще даже и минуту пользоваться мужским вниманием?! В мыслях успокаивая себя и находя нелепые оправдания по типу: "он скорее всего лишь высмеивал её", герцогиня решила у него же и разведать.     Искусно влившись в разговор, женщина всем остальным начала показывать, к кому её интерес сегодня: встала на непосредственно близком расстоянии от доктора, начала демонстрировать изящные руки, грациозно жестикулируя, когда это было к месту. Врач как будто не замечал её, когда Трелони, острожно подтолкнув всех остальных товарищей, призывая удалиться, незаметно указал  Дэвиду взглядом на девушку, и все под глупым предлогом покинули их общество.     Только тогда Ливси заметил девушку: —"А! Моя дорогая герцогиня Марлен, привествую Вас! Такая была увлекательная беседа, что я слишком углубился в неё, ха-ха! Вы же понимаете, все эти мужские разговоры!"     И поцеловал её руку.     Вышло несколько неловко, но Марлен проигнорировала это: — "Ничего страшного, мистер Ливси! Я уже привыкла, что Вы очень любите принимать активное участие в обсуждениях. Однако сегодня, право, как и всегда, наш милый сквайр заговорился о себе, устроил монолог. Хотя речь и не о нём! Какой-то Вы в этот вечер задумчивый, доктор! Как Ваше здравие? Вы хорошо себя чувствуете? Ваш замечательный смех был слышен меньше, чем обычно, как и остроумные комментарии. Какое обстоятельство помешало нам всем наслаждаться этим?"      Дэвид никогда особо не углублялся в понимание женской сути, поэтому с детской наивностью ответил:                  — "Понимаете, я сегодня встретил весьма необычную, если так можно выразиться, особу. Всё никак, ха-ха-ха, не могу её прочитать!"     В груди Марлен затрепетало жгучее чувство злости, которое она испытала тогда, когда не стала фавориткой короля. Это был единственный проигрыш в её любовных похождениях. Хотя доктор претендовал уже на второй. (незадача, всем-то он жизнь портит, бяка!)                        Разведя руками, она громко воскликнула: — "Ааа! Это не та ли была девушка, столь напоминающая служанку?" — "Хах, да, мисс, хоть она и не соблюдает современные тенденции, но Вы уж очень резко выразились. Хочу заметить, что её вид, речь и гордость совершенно свели на нет моё первое, признаюсь, очень некрасивое  и недостойное для мужчины мнение."      Дэвид изрядно покраснел, вспомнив, с кем перепутал утонченную особу и как с ней себя вёл.     "Ахах, идеально себя зарекомендовал перед мисс Джорджианой. Да после такого она ни на фут не приблизится!" — пронеслось у него в голове.     В это время Марлен продолжила: — "Поймите, мистер Ливси, это же не моё личное мнение, это мнение всего света! Не зря у нас мисс Лину прозвали чудачкой! ..." — "Как? Как Вы её назвали?" — перебил Ливси, потом опомнился и извинился. — "Чудачкой! У вас есть более подходящее название? Некоторые зовут её сумасшедшей, но это мягко сказано!" — "Я про имя. Кто она по происхождению?" — лицо врача приобрело редкое сосредоточенное выражение, которое видели только в моменты его полнейшего внимания к собеседнику. Марлен восприняла это как знак и, взбодрившись, продолжила: — "Мисс Лина Соболева, уроженка Российской Империи, у нас носит титул баронессы, если это можно назвать титулом. Прибыла сюда из Москвы лет 5 назад. И с тех пор..." — герцогиня злобно хихикнула: " так ничего и не добилась, кроме общего презрения."     Мужчина молчал, к нему приходило полное понимание вещей, пока Марлен, неправильно трактуя его поведение в свою пользу, не прекращала хаить: — "Впрочем, к ней《неравнодушен》 только местный мелкий профессор, мистер Хэрроу. Все полагают, что он на старости лет уже, хи-хи, сбоит." — "Милая моя Марлен, ха-ха, от всей души благодарю Вас за столь полезную характеристику мисс Лины! Прошу прощения, но мне срочно надо удалиться, впрочем, а-ха-ха-ха, за Вас я могу быть спокоен — Ваша персона не останется в одиночестве, сколько кавалеров ожидает шанса заинтересовать Вас увлекательной беседой!" — к Ливси вновь вернулось радостное положение духа, он с благодарностью на прощание поцевал ручку женщины и быстро направился к кабинету владельца особняка, к знакомому нам мистеру Хэрроу.