Человек без имени

Инадзума, наши дни Юнмей стояла по колено в воде. По поверхности озера скакали едва заметные вспышки молний. Жгли ноги, рвались «укусить» бёдра, выше, к лихо подвязанному кимоно. «Где я?» Над головой кружилось лиловое инферно, сворачиваясь в воронку постепенно, хищно, отблесками молний перекатываясь между тяжёлых слоёв. У Юнмей дрожали руки, сжимающие огрызок цепи. Она опустила взгляд — на руках бугрились и пенились вены от бурлящей под пальцами силы. Одежда оказалась мокрой насквозь, и ощущение колющей и режущей боли в теле все нарастало. Горячая, горькая, тошнотворно соленая вода забивала рот и нос. Хотелось пить, и, желательно, дышать. От тошноты, казалось, сейчас вывернет пустой желудок. — Не дайте ей уйти! Среди хаотичного лилового тумана и грозовых вспышек мелькали фигуры людей, опасливо метались, искаженно протянув к ней руки. Она некрепко встала на ноги, путаясь в волосах и полах кимоно, и зарычала, как дикий зверь, скаля зубы. *** — Юн-юн, вставай! Юнмей резко распахнула глаза, села и практически впечаталась лбом в лоб Куки. Если бы не скорость реакции Шинобу, столкновения избежать бы не удалось; Куки проворно метнулась в сторону. Юнмей ошарашенно уставилась на неё, а потом на свои руки, и села. Мир качался, тряслись стены, давил на плечи потолок комнаты. Выражение её лица оказалось настолько болезненно отупевшим, что бывшая жрица осторожно протянула руку и пощупала Юнмей за лоб. — Всё в порядке? Голова не кружится? — Нет, я… — Тебя всё ещё кошмарит, — констатировала факт Куки, свела брови к переносице и тут же наткнулась на палец Юнмей, разглаживающий морщинки у неё на переносице, — Что ты видела? — Не знаю. Какое-то озеро, окруженное скалами. Там было много вспышек молний, какой-то грозовой вихрь… я тонула там, в этом озере, — Юнмей потерла виски. Все кошмары до этого сводились к стенам больницы, уголкам, смерти, она видела, как заколачивают гвозди в крушку ее гроба. Этот мир ни разу не появлялся в ее снах. — Сдаётся мне, тебе ещё долго тонуть во снах, — Куки выпрямилась и покачала головой. На её плечах появилось утепленное хаори; в свои права вступила осень, клены окрасились в алый и золотой, и банда, выбрав участок недалеко от города, поднимала там «укрепленный лагерь». Укрепленным он был условно; составлял из себя несколько палаток, в которых все спали, повалившись в кучу, недалеко от деревни Конда. Куки на пару с Юнмей спали вместе, отдельно от остальных. Комфорт в таких условиях был весьма субъективным; особенно с точки зрения гигиены. Хотя бы раз в неделю все старались ходить в баню и полноценно мыться, в остальное время чистоту поддерживали кто как мог. Юнмей старалась почаще менять бельё, протирала тело мокрой тряпочкой, смоченной в тёплой воде, по вечерам, раз в пару недель отстирывала свои вещи. Честно говоря, Юнмей сильно тут никто не держал. Она могла спокойно уйти в город и жить одна, базовый набор навыков для выживания ей помогли собрать, а дальше — все-таки она была не приблудным котёнком. При полной свободе действий пока что они выбирала спать на соломенным матрасе, есть из общего котелка и тренироваться по утрам с Куки, шить непонятные яркие маски для фестивалей, а потом уходить в город по делам, чтобы ночью снова вернуться к костру. Что её тут держало, сказать было сложно, но как-то вместе просто было легче. Куки, к слову, тоже не всегда была в лагере; иногда могла уйти на несколько дней, прихватив пару человек, иногда сутками оставалась на месте. В чём-то банда Аратаки была похожа на шайку бродячих котов, сбившихся в стаю, чтобы переждать холода. Если бы время от времени кто-то не попадал в участок, было бы совсем хорошо. Юнмей откинула полог и вышла на улицу, параллельно расплетая косу. Она выпила кофе на кипятке и цветках-сахарках, размялась, занялась привычной рутиной, а потом поспешила в город. Пока рука уже механически печатала на листовках чьё-то опостылевшее лицо, Юнмей слушала будничную болтовню дежурных из бюро. — К слову, слыхал последние новости? — Какие? Про то, что по горе Ëго бродит призрак почившего сёгуна? — Не, это старые. Я про грозовой вихрь на острове Сейрай. Говорят, тамошнее озеро бьётся молниями по людям, и грозовой ливень не кончается уже который месяц. В Тартарасуне куча беженцев, клан Кудзе ими занимается! — Так оно же не вчера началось… — А когда? — Юнмей подала голос, навострив уши. На стол перед ней легла новая стопка бумаги. — Да бес его знает. Никто ничего не говорит. Только нынешний сёгун-регент отправил туда вроде отряд для устранения катастрофы… но никто так и не вернулся пока. Ты бы меньше трепался об этом, Омуро, если новостей нет — значит неспроста. Не нашего ума дело. Юнмей задумчиво почесала затылок. Про Сейрай она помнила смутно; на момент выхода Инадзумы у неё отказала иммунная система, кололи сильные лекарства, и её голова соображала в целом паршиво. К тому моменту, как выпустили Сейрай и ещё какие-то острова, она в принципе запоминала процентов десять из информации, что поступала в голову. Что было на Сейрае? Дежурные тем временем всё продолжали трепаться: Вроде гильдия набирала отряды для исследования и наблюдения на самом острове. Краснорогая прищурилась, вынула украдкой блокнот, и для памяти записала — кто, когда, куда и где отправляется. Пока Тартарасуна принимала беженцев и расселяла их по окрестным деревням да владениям клана Кудзе, на Сейрай сползлись ученые, военные и искатели приключений. Раньше там не было ничего прям сверх особенного, кроме печати на электроптице. Маленький храм с кошками — ныне разрушенный катаклизмом несколько месяцев назад, такая же маленькая деревенька, и порт на пару суден, в который с материка торговцы прибывали с продуктами с больших островов. В разговоре так же мелькнула знакомая по другим регионам организация — Фатуи. Вот тут-то Юнмей даже перестала печатать чьи-то лица, замерев. — А Фатуи там что забыли? — Где какая-то непонятная ситуация — там всегда Фатуи. Снежные люди, чтоб их, валили бы в свою снежную! — потянулся один из дежурных. — И чтоб их там снегом завалило! — противно потянул второй. Юнмей поморщилась и фыркнула. Добиться от этой парочки чего-то путного было сложно. А значит, нужно было ждать или Куки, или Хейдзо. *** Не то, чтобы они это прям планировали. «Зимовка» была вполне себе уплотнена у деревни, все с комфортом практически осели — и вот, они уже добровольцами сошли на берег Сейрая. Юнмей увидела воочию инферно еще издалека, и теперь в ее затылке свербила мысль о том, что она променяла спокойную работу в офисе на непыльной должности на… приключения не пойми где. На непонятный срок. Её дочка мечтала о том, как они весь мир объедут, когда мама поправится. А мама вот не поправилась. И теперь сидела в лодке с Итто, Мамору и еще парой человек, которые «не ссут». Собиралась их дружная компания сюда примерно так: — План — говно, — констатировал факт Мамору, увидев записку из гильдии о наборе всех желающих присоединиться к экспедиции, — Юнмей-сан, чего тебе не сидится в городе? — Члены великой банды Аратаки ссут пойти посмотреть остров, полный молний? — Члены банды никогда не ссут! И вот они стояли на берегу. Масштаб трагедии обязывал тщательно исследовать остров — к этому их всех и припахали. Сложностей не было: просто ползать по скалам, собирать пробы воды, почвы и растений, не мешать другим, держаться подальше от молний. Мамору постоянно ныл, а Итто наоборот вел себя привычно шумно и бодро. Инферно исследовали обладатели глаз бога — поэтому всех остальных гражданских не мучили работами прямо у самой воронки. Воронка, по словам учёных, несколько месяцев назад перестала расти и теперь только пугала всех в округе своими габаритами, парящими камнями и молниями. Юнмей в свободное от задач время бродила по окрестностям, как неприкаянная душа, пугала хиличурлов и людей своей расчерченной красными линиями физиономией да чиркала наброски в блокноте. В очередную свою вылазку девушка выбралась на побережье. Ничего необычного не нашла — песок, камни, ракушки, холодная вода, над которой кучками парили призраки Сейрая. Трогать их не хотелось, поэтому она осторожно — на сколько могла, их обошла. А потом случайно наткнулась на кошку. Юнмей не придала бы этому значения — по Инадзуме хватало бездомных и домашних котов, они буквально попадались везде где можно и нельзя. Даже к лагеру банды уже успела прибиться усатая морда, щедро угощаемая из обшего котелка кусками мяса и потрохами. Кошка с острова потерлась об ногу Юнмей, и пошла вперёд по побережью; остановилась, обернулась, и внимательно посмотрела на Юнмей. — Мне нечем тебя угостить, я ничего не брала. Кошка фыркнула, сделала ещё пару шагов вперёд, и снова обернулась, словно её звала с собой. Юнмей почесала в затылке, отвернулась, переключив внимание на море. Кошка, приметив, что девушка не смотрит на нее, громко мяукнула. А потом шерсть на ней встала дыбом. В песок перед кошкой с резким свистом воткнулась стрела. Они недоуменно уставилась на ее конец, торчавший из песка, моргнула, и резко обернулась. Следующая стрела со свистом рассекала воздух прямо рядом с ее лицом. Взгляд они метнулся по камням и кустам, но увидеть она не увидела никого, лишь ощутила два незнакомых запаха, смешанных с пеплом и человеческой грязью. Быстрее, чем решить что-то, Юнмей ринулась прочь; уже по опыту ребят в банде она знала, что это ужасно больно и опасно — получить стрелу куда-нибудь; в их компании не было того, кто мог бы аккуратно и грамотно извлечь наконечник. Заживали такие раны долго и болезненно. Стрелы летели ей в спину одна за другой. Ноги вязли в песке, и в очередной раз меняя траекторию в попытке уйти с открытой местности Юнмей попросту запуталась в них и рухнула. В следующую секунду её плечо вспыхнуло огнём боли. Времени даже подумать о том, кто решил на неё напасть не было; она схватилась за горящее от боли плечо и вскрикнула. Наконечник стрелы застрял между костей, и теперь причинял ужасную боль. Юнмей оглянулась в поисках места, куда бежать и прятаться; перед глазами снова мелькнул кошачий хвост, и она, не раздумывая, кинулась за кошкой, в узкий проход между скал. *** Ли Юэ, наши дни Шатар, за время пребывания в горах Ли Юэ, набрал камней всякого рода столько, что едва ли мог унести. К спуску, на котором Юнмей передала в крепкие руки Чунь Юня окутанные крио цветы с вершин гор, он принялся даже отставать. Юнмей сначала терпеливо наблюдала за этим шоу, а потом просто схватила его за шиворот и заставила вывернуть все карманы. Половину камней просто выложили; шакалья жадность не знала предела, и остаток пути он ныл о том, что у него украли «драгоценности» и вообще-то «он тут не только о себе думает». Зато в город вернулись вовремя, сдали задание да разошлись. Юнмей сама вызвалась в хижину Бубу, передать ингредиенты. Шатар же, в сопровождении Чунь Юня, поспешил к скупщикам драгоценных камней, продать то, что притащил. Они поужинали дома у Сян Лин, отдохнули денек и снова засобирались в путь. Честно говоря, ей тут было уютно. Отец талантливой молодой девушки был крайне приятным человеком, и в какой-то степени импонировал характеру Юнмей; во многом, потому что отменно готовил свиные ребрышки, а она была большим поклонником плотной жирной пищи и сладостей. Утром Юнмей успела сбегать в гильдию, к великой радости обнаружила целых три письма из Инадзумы; писали, как всегда, Итто и Эи; от третьего письма по коже прошел нехороший морозец — на нем остался элементальный след Электро и печать в виде громовой лисицы. «Я не хочу лезть в новые проблемы из-за идей кицуне…» — подумала Юнмей, рассматривая конверт, почесала в затылке, и сунула его в огонь. С момента их первой встречи и знакомства успело минуть больше сорока лет. И Юнмей твердо усвоила одно: у Яэ Мико в рукаве припасен кладезь способов себя развлечь, и один из них — подкинуть кому-нибудь на голову проблем. Проще было заставить Юнмей мести двор и лазать по горам, чем сходить в «гости» к лисе.