Можно я сегодня приду?

Гул толпы заглушал даже мысли в голове седовласого мужчины, который бездумно смотрел на снующих туда-сюда врачей, решивших вспомнить детство и побегать за черно-белым мячом. Поддержать команды пришли все: от врачей до санитаров. И каждый что-то выкрикивал, трещал, свистел, хлопал, считал важным и жизненно необходимым высказать свое мнение насчет происходящего на поле. И как бы ни было обидно судье услышать в свой адрес знаменитое «Продай свисток, купи очки», но гол был засчитан. В чьи ворота забили Геннадий так и не понял, а посмотреть на табло со счетом просто не мог. Вдруг придет она, а он именно в этот момент отвлечется на счет? И даже донельзя любопытная Нина, о чем-то его расспрашивающая, осталась без ответов, но не прекращала донимать его своими вопросами. Он сглупил. Он был настолько озабочен своими проблемами, настолько не мог поверить, что его жизнь продолжается, что забыл про нее — даму своего сердца. Старого, нового — это не важно, когда любишь полностью, когда готов на все, лишь бы ее улыбка озарила этот мир. Но он забыл. Забыл про все, что его окружало. Он хотел работать, дышать полной грудью, хотел жить, хотел наслаждаться вновь обретенной жизнью. Но не мог. Новое сердце не позволяло. Он бы и рад вдохнуть, но внутри все колет, режет, разрывает на кусочки, сжимает с такой силой, что жажда спокойного выдоха затуманивает разум. Поэтому мечта о тихой спокойной жизни рядом с ней — той, что подарила жизнь — испарилась. Ее силуэта не наблюдалось. Половина матча уже осталась позади, счет был близок к разрывному, но мужчина не переставал ждать. Этому он уже научился. Почему-то именно сейчас, когда его окружала толпа народа, когда каждый мог составить ему отличную компанию, он не хотел видеть никого. Да чтоб все провалились! Она. Кто она? Его любовь. Его душа. Его кровоточащее сердце. Невозможно понять, почему его к ней так тянет. Сам ушел. Сам покинул ее, не сказав ни слова. Сам приблизил гибель их союза, который в стенах больницы считался одним из самых крепких. Сам… В его голове поселился хаос. Что ему теперь делать? С отцом отношения отвратительные, дети разбежались, в Израиле никто не ждет, завещание написано, но он не умирает. Он не умрет…ну точно не сегодня, завтра…не умрет… Вот уже несколько лет он думал о смерти. Какая она будет? Кто придет на похороны? А отец придет? Дети, жена, которая, к гадалке не ходи, и на похороны бывшего заявилась бы со своим новым ухажером, а он терпеть его не мог. Вредный, самонадеянный бизнесмен с набитыми карманами; ни души, ни добра, ни радости — только сухой расчет. И он видел там, у края своей свежевырытой могилы, ее. Бледная, надломленная, удерживающая слезы в пределах глаз, в черном одеянии, с пустотой в душе. Но он не хотел, чтобы этот сценарий сбылся. Не хотел, чтобы его родные люди страдали. Она пришла. Сквозь толпу пробирался маленький силуэт, дарующий собравшимся свою улыбку. Встречается с ним взглядом, и улыбка исчезает, как будто она увидела что-то ужасное, отпугивающее. Голова не сразу обрела ясность. Одна его половина хотела подскочить к ней, вцепиться в ее руку и никогда больше не отпускать. Вторая хотела свободы. Мнимой свободы, которая дарит ему мимолетное счастье. Но нужно ли оно ему такое? И вот он уже рядом с ней. Осторожно берет под руку. Наслаждается даже шуршанием ее осеннего плаща. — Отпусти, — даже не повернула головы в его сторону. Приказала. — Так ведь не видит никто? — наслаждается ее голосом. Мягким, приятным, с ноткой строгости, с гаммой любви. — Ну и что? Может мне неприятно, — не поверил. Он знал, что все, чтобы она сейчас не сказала, это ложь. Она тает от его прикосновений, она так же, как и он, желает вцепиться в него, истосковалась по его поцелуям. — Я хотел извиниться. Прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня находит, — смотрит в ее глаза. Зеленые искрящиеся глаза. — И где был все это время? — отдернула руку. Не показывает, что скучала. Обижена. — У отца, — ответил, не задумываясь. А где он еще мог быть? У любовницы? Смешно, — представляешь, молча меня впустил. Правда, мы ни разу так и не заговорили… — Ясно, — отвернулась. Матч уже подходил к концу, а счет она так и не узнала. — Можно я сегодня приду? — хотелось обнять. Послать к черту всех тараканов, свивших гнездо в его голове, притянуть ее к себе и вдохнуть запах блондинистых волос. — А тебя никто и не выгонял, — все-таки обиделась. Он обещал прийти. Конечно, он много чего ей обещал, но уж такую мелочь, как порадовать своим присутствием, он может выполнить? Стол накрыт, вино открыто, светло-серое платье облегало ее тело. Звонок в дверь раздался после полуночи. Волосы уже растрепались, платье сменилось на домашнюю футболку и штаны, стол был все так же накрыт, только вот вина уже не было… — Ир, прости, там сначала ДТП привезли, потом барышню в цирке кошка поцарапала, а потом еще отец позвонил, видите ли ему срочно понадобилась полка в шкафу, который я занял, — запыхавшись, тарахтел Кривицкий, попутно стягивая с себя пальто. Женщина не отрывала от него взгляда. Хотелось взглянуть в его бессовестные глаза, влезть в голову, в которой даже мысли не закралось, чтобы позвонить ей и предупредить, хотелось влепить звонкую пощечину и выставить за дверь, на этот раз навсегда, но она лишь усмехнулась. Смеялась, потому что его волосы от ветра забавно торчали, потому что его оправдания были хуже детсадовских, потому что ей очень хотелось снова почувствовать теплоту его прикосновений. И она почувствовала. Вцепившись в рукава его рубашки, сминая податливую ткань, запуская свободную руку в его волосы, она накрыла его губы своими, жадно впиваясь, получая желанное наслаждение. Опомнившись, мужчина, хватка которого была гораздо сильнее, отстранил от себя Ирину, взглянув в ее глаза. — Ир, ты что, выпила? — краем глаза зацепленная пустая бутылка вина, блестящие глаза и странное поведение разъясняли ситуацию, но хотелось услышать это от нее. — Пила. А тебя, Кривицкий, пока дождешься и с голоду помрешь, — попыталась снова поцеловать. — Нет, Ира, стой, — он держал ее за руки, одергивая лицо, — успокойся. — Не хочу. Я тебя хочу, Кривицкий, понял? И его губы вновь оказались в ее власти. На сей раз разум отключился, передавая мужское тело в управление нахлынувшему желанию. Не разрывая уст, они дошли до спальни, где опустились на кровать. Пуговицы на его рубашке были расстегнуты, женская серо-голубая футболка откинута куда-то в сторону, теперь его губы ласкали ее грудь, пока извивающаяся, как уж, женщина, искала ремень на его брюках. Он играл с ее соском, вбирал его в свой рот, прокручивая языком, второй рукой сжимая грудь, наслаждаясь женскими стонами. Сейчас она принадлежит только ему. Женское тело обмякло, когда он освободил сосок из плена своего рта и перешел на шею, не прекращая гулять руками по ее нежной коже. Ему уже самому не терпелось освободиться от одежды, слишком тесно было разгоряченному телу в этих границах, поэтому он отстранился от женщины и под стон огорчения избавился от штанов, оставаясь в одном нижнем белье. Мужчина приблизился, и Ирина обвила ногами его торс, сильнее прижимаясь промежностью к возбужденному органу. А когда руки Геннадия вернулись к прогулке по женскому телу, она вновь обмякла, закатив глаза от удовольствия. Он спускался ниже, оставляя за собой влажный след от поцелуев, задерживался на особенно понравившихся местах, поглядывая на реакцию женщины, попутно избавляя ее от уже давно ненужных штанов. Мужчина накрыл ее горячую плоть ладонью, очертив чувствительные границы. Ирина выгибалась ему навстречу, просила закончить эту пытку, сделать, наконец, то, чего они оба так желали, но он снова припал к ее губам, вбирая в себя все ее стоны. В момент мужчина остановился, всматриваясь в ее силуэт, наслаждаясь ее видом, и тут же вошёл. Медленно, аккуратно начал задавать темп, запрокинув голову назад. Женщина двигалась ему навстречу, желая чувствовать его как можно глубже. Геннадий ускорялся, заглушая стоны поцелуями. Ирина впилась ногтями в его плечи, чуть ли не кричала от наслаждения, чувствуя приближающийся конец. Мужчина двигался все быстрее, блуждал губами по ее телу, доводя до пика удовольствия. Почувствовал, как ее тело начало содрогаться, сжимая его внутри себя. Он начал двигаться сильнее, быстрее и в момент заполнил ее собой, обмякая. Они уснули вместе, удерживая друг друга за руки, чтобы больше никогда не отпустить. Они обязательно избавятся от всех тараканов в его голове, найдут свое счастье и вернутся к мечтам, которые обязательно сбудутся. Он пришел сегодня, он придет завтра. Он придет!