Quand tu voudras

      — Ай! Райя, больно же, — прошипел Лололошка, хмуря брови из-за резкого покалывания в мозгу.       — У тебя повышенный уровень кортизола в крови. Причина: стресс. Лололошка, не нервничай. Я уверена, Кейт, Радан и остальные будут очень рады за вас с Ка-… — привычный механический голос пытался успокоить, но его перебил весьма эмоциональный человеческий.       — Как я могу не нервничать? А вдруг они… а вдруг они обидятся? На то, что мы не сообщили об отношениях в принципе, так еще и заявить об этом решили только на свадьбе? — он нервно расчесывал непослушные кудри гребнем, периодически выуживая из волос травинки и сухой репейник.       — Лололошка, пришло сообщение от Калеба.       — Профифай, — неразборчиво ответил он, зажав зубами расческу, пока пальцы нащупывали очередной колтун в волосах.       — Читаю: «Лололошка, я просил тебя определиться с внешним видом две недели назад, поэтому очень надеюсь, что на тебе будет не вонючая комиссарская форма. Заеду в пять».       По спине пробежал холодок, а деревянный гребень тут же вывалился из приоткрытого от осознания обреченности бытия рта. Лололошка понял, что совсем забыл о практически самой главной составляющей предстоящего торжества — свадебного наряда. Он глянул на часы, что показывали без пятнадцати четыре.       — Райя-я…       — Остатки первичной материи были потрачены на производство костной муки.       — Черт, — нагнувшись, комиссар подобрал расческу с пола, принявшись остервенело вычесывать свалявшиеся волосы на затылке, — ответь ему, э-э… Что…       — Ответила: «Калеб, я забыл. Прости» и плачущий смайлик в конце.       Лололошка тяжело вздохнул, плюхнувшись на жалкое подобие кровати, что молниеносно скрипнуло под его весом. Хотелось провалиться сквозь землю. Ну как, как можно было так подвести самого дорогого человека в этот особенный день? Юноша, конечно, списывал все на нервозное состояние, которое проявлялось не только в невнимательности к действительно важным вещам и в общей забывчивости, но и в покусанных ногтях, помятых краях комиссарской формы и потрепанной ленточке на знаке отличия — том самом, врученном Калебом давным-давно на церемонии. Кто знал, что Главный секретарь не шутил в тот момент, говоря о том, что придушит этой же лентой? Правда, контекст сменился на более интересную обстановку, которая Дейву пришлась по нраву.       Момент, когда все это началось, припомнить было затруднительно. Комиссар прокручивал в голове каждую встречу с Калебом, каждый их диалог, отмечая, как алеют при этом его щеки и учащается и без того рваное дыхание. Зрачки предательски расширялись, когда он видел его серьезное лицо, обрамленное выскочившими из темно-рыжего хвоста прядями, его глубокие карие глаза, точь-в-точь как у Кейт, вот только смотрели они по-другому: холодно, строго, непроницаемо, а эмоции выражались лишь тогда, когда Главный секретарь злился. Но это было раньше.       Потому что сейчас, в последний год уж точно, эмоций Калеб не жалел.       Не жалел, когда признавался в чувствах, делая это по-своему нарочито грубо, но потом, услышав, что его так же любят в ответ, осел на пол и обхватил руками дрожащие комиссарские колени, уткнувшись в них лицом и нервно посмеиваясь от непередаваемого и давно не испытываемого настоящего счастья.       Не жалел, когда происходила их первая интимная близость: до брака ждать было мучительно, уж слишком сильно Калеб желал его, оттого лицо выражало неподдельное восхищение столь любимым и богоподобном в его глазах телом, которое извивалось на простыни от его ласк в чувствительных местах и млело от каждого прикосновения, сгорая от нетерпения.       Не жалел, когда гулял с Дейвом по полю у реки, крепко сжимая запястье. В другой руке он держал видеокамеру, не отводя объектив от сияющего от радости лица; на каштановой макушке тогда красовался венок из полевых цветов, чьи лепестки путались в волосах, а ветерок ерошил мягкие кудри. Лололошка в один момент выхватил камеру, направив ее на Калеба, а тот, не успев опомниться, широко и искренне улыбался, по-детски непринужденно, будто и не существовало всех тех кошмаров в его жизни когда-то. Вот только потом, когда наконец пришло осознание того, что его записывают на видео, резко насупился и закрыл объектив ладонью. Запись обрывалась на этом моменте, потому что оба повалились на землю, шуточно дерясь и перекатываясь, не переставая при этом покрывать беспорядочными поцелуями лица друг друга. Но на видео была запечатлена та редкая эмоция, и Лололошка каждый раз нажимал на паузу на этом моменте, когда пересматривал записанное.       Не жалел, когда делал предложение согласно всем традициям: сначала хотел приготовить праздничный ужин, вернувшись с работы пораньше, но потом, когда очередной стейк сгорел до состояния «super-very-well-done», психанул, выкинув обугленное мясо вместе со сковородкой в окно. Поэтому кольцо в бархатной коробочке — дорогое, неприлично дорогое для средних зарплат жителей Альт-сити — было предъявлено практически без слов, в лоб, в ту же секунду, когда Дейв утром сонно открыл глаза.       Лололошка нервно ходил кругами, предвкушая раздражение Калеба его безалаберностью и скрипя половицами.       — Райя, я ведь даже речь не написал, я вообще не знаю, что говорить! — сокрушенно выпалил юноша, мечась из стороны в сторону в поисках клочка бумаги.       — Согласно информации, имеющейся в моей базе данных, во время бракосочетания принято обмениваться клятвами верности, Лололошка. Ты можешь, например, сказать, что, во-первых, как сильно ты его любишь, во-вторых, напомнить о вашем знакомстве, в-третьих, какой путь вы прош-…       — Пункт про знакомство мне совсем не нравится! Он меня вырубил, черт возьми!       — Ну, да. Это не обязательно упоминать.       Наконец найдя бумажку, комиссар начал выводить на листке кривым детским почерком все, что было в голове. Мысли путались, предложения не состыковывались друг с другом, из-за чего порой терялся смысл, но юноша очень старался излить душу в этом нелепом тексте. Хотелось, чтоб Калебу понравилось.       Подходящего наряда он так и не нашел, поэтому оставалось лишь рассчитывать на то, что Калеб привезет что-то с собой, на свое усмотрение. Его выбору Лололошка доверял, потому что знал, насколько щепетилен он был в вопросах организации мероприятий, а если учитывать, что это его свадьба, то тут точно все должно быть идеально.       Единственное, что мог за это время успеть сделать Дейв — венок. Плести он их умел хорошо и делал это довольно часто, поэтому в течение получаса они с Райей тщательно подбирали подходящие цветы, которые росли в самом поселении и в окрестностях, а после, усевшись на пыльные ступеньки у дома, юноша начал творить. Пальцы умело и осторожно перебирали стебли, компьютерный голос пет-ассистентки советовал, как лучше сочетать лепестки разных оттенков, и Лололошка даже ненадолго успокоился, отдаваясь процессу.       Ровно в пять часов вечера вдалеке послышался знакомый рев мотоциклетного двигателя, после чего он моментально был приглушен, и высокая статная фигура в черном смокинге, выглядящем комично в окружении сельской местности, двинулась к домику, держа в руках несколько чехлов на вешалках. Голубые глаза моментально просияли, готовый венок был отложен на тумбочку, и Лололошка вприпрыжку понесся ему навстречу, шурша опавшей листвой под ногами. Крепкие, бережные объятия разгладили извечную складку меж нахмуренных бровей, сильные руки обвили талию, заползая пальцами под куртку и оглаживая поясницу, а нос уткнулся в теплую порозовевшую щеку.       — Я знал, что ты забудешь о собственной свадьбе из-за этих проклятых грядок, — усмехнулся Главный секретарь, отстранившись. — На, выбирай. Только быстро.       Лололошка благодарно кивнул, нехотя переводя взгляд на наряды в руках Калеба. Он взял их в охапку и разложил на кровати, поочередно расстегивая молнию на каждом чехле и рассматривая содержимое с неприкрытым интересом.       — Привет, Калеб, — подала голос Райя, дав этим двоим время на обмен эмоциями. — Как настроение?       — Было бы еще лучше, если бы ты лично проконтролировала его готовность к столь важному мероприятию, — он сделал акцент на последнем слове и раздраженно откашлялся, скрестив руки за спиной и расхаживая по тесному помещению деревянного домика своего жениха, выжидая, пока тот предстанет перед ним в одном из нарядов.       — Калеб, это что, платье? — возмущенно крикнул Дейв, боязливо обернувшись. — Я же мужчина, ты совсем рехнулся? Радан меня точно высмеивать будет до конца жизни!       — Из трех вариантов оно там одно, — хмыкнул Главный секретарь, собрав пальцем пятисантиметровый слой пыли с полки и брезгливо вытерев руку о заплатанную занавеску. — Выбирай и не выпендривайся.       Лололошка все же решил примерить каждый наряд, поэтому, кряхтя и чертыхаясь, натянул на себя белое пышное платье из шифона, суетливо мотая головой в поисках наиболее удобного положения чтобы завязать корсет. Заметив потерянный взгляд возлюбленного, Калеб молча подошел сзади и туго затянул атласные ленты, из-за чего с губ юноши сорвался то ли хрип, то ли стон.       — К-Калеб, я не могу… Д-дышать, — сипло проговорил Дейв, закашлявшись из-за сдавившей грудную клетку ткани.       Мужчина тут же развязал бант, ослабляя сковавшие тело ленты, после чего отошел и оценивающе оглядел Лололошку с ног до головы.       — Ну как? — хмуро спросил юноша, сверля Главного секретаря смущенным взглядом.       — Забавно выглядит. Особенно в комплекте с твоими говнодавами.       — Это не говнодавы! Это калоши! — буркнул Лололошка, обиженно насупившись; он развернулся, выуживая из чехла второй костюм — ослепительно-белый, с полуприлегающими брюками и рубашкой из дорогого хлопка. Рядом лежала бабочка голубоватого оттенка. — Помоги развязать, пожалуйста.       Калеб бережно коснулся пальцами лопаток, стиснутых тугим корсетом, а после опустил руки ниже, на талию, что в этом платье приняла четкие и, пожалуй, даже немного женственные очертания.       — Зря ты так, тебе очень идет, — прошептал Главный секретарь, опаляя дыханием мочку уха и, когда белые ленты опали на пышную юбку, теплые ладони легли на оголенное тело, все еще слабо прикрытое тканью сверху, которая едва держалась без фиксации.       — Я так боялся, что ты будешь очень зол на меня и просто пристрелишь на месте… — пробормотал юноша после небольшой паузы, прерывисто дыша от прикосновений в чувствительных местах. С приоткрытых персиковых губ то и дело слетали тихие постанывания, Лололошка млел в любимых руках, и даже идти куда-то уже не хотелось, лишь бы продлить сей момент.       — Я очень зол на тебя, — Калеб слегка прикусил кожу на шее (хотелось сделать это сильнее, вот только багряные следы укусов не особо бы вписались в невинно-свадебный наряд), а пальцы скользнули ниже, оглаживая бедра и напряженный живот. — Примеришь следующий костюм?       — Д-да… — на выдохе ответил комиссар, нагибаясь за рубашкой, за чем последовал уверенный щипок в области ягодиц. — Калеб!       — Что? — он посерьезнел, отшатнувшись назад, вновь сделав непроницаемое выражение лица и деловито скрестив руки на груди. — Все, давай быстрее.       — Лололошка, Калеб, до церемонии остался один час и четырнадцать минут, — раздалось напоминание Райи-Прайм, о которой Главный секретарь постоянно забывал в моменты их с Дейвом шалостей, отчего потом долго хмурился и бубнил, ругая его за то, что тот не предупреждал об их планах пет-ассистентку.       Этот костюм понравился Лололошке куда больше. Он хорошо сидел, не сковывал движения, выглядел просто и, что самое главное, за него не было бы так стыдно перед друзьями. Когда юноша надел венок, Калеб смотрел на него — само олицетворение непорочности — восхищенным взглядом, при этом прекрасно осознавая, что именно этот ангел заставляет чертей в омуте его глаз плясать свои танцы и тонуть в вязкой тягучей похоти.

***

      В нескольких километрах от поселения уже вовсю играла громкая современная музыка. Приглашенные гости суетливо носились от одного стола к другому, желая попробовать различные виды закусок на праздничном фуршете с довольно богатым выбором: Калеб очень старался, когда искал подходящий его запросам кейтеринг, лично присутствовал, когда изготавливали арку, а также сам выбирал тон легкой прозрачной ткани на стульях, которые были расставлены в пару рядов перед небольшой сценой. Кейт так же приложила руку и к свиданию, на котором должно было случиться предложение руки и сердца, и к организации церемонии. Правда, она и подумать не могла, что кольцо, с выбором которого она активно подсказывала брату, предназначалось совсем не для Камиллы, а различные вопросы Калеба о том, насколько ее безымянный палец, условно, отличается от пальца Дейва, она пропускала мимо ушей, явно не придавая этому значения.       Кейт была очень рада за брата. Ей нравилось, как он нелепо нервничал и переминался с ноги на ногу, прежде чем заявить о состоявшейся помолвке, нравилось, как он стал более расслабленным в последнее время, и представляла она, наверное, что Калеб активно практикует со своей девушкой медитации или другие духовные практики, потому что иначе объяснить его умиротворенное лицо порой было затруднительно. Справедливости ради, медитации у Калеба таки были, но немного иного характера и немного не с тем человеком.       — Кейт, ну где они, а? А Дейви наш куда пропал? Вообще не отвечает, ты прикинь! — возмущался Радан, уплетая очередное канапе с моцареллой, помидорами и оливками.       — Не знаю, — девушка пожала плечами, отведя взгляд. — Калеб вообще редко задерживается. Тем более, на свою-то свадьбу! Я думаю, скоро все приедут. Может, он и Лололошку по пути забрал?       — Ага, если не задушил во время поездки и не выбросил где-то на обочине за непорядочный вид, — отшутился парень, махнув механической рукой.       Шерон что-то обсуждала с Хейли, спрашивая ее о делах в поселении, а Кавински с пафосным видом задумчиво ковырял в зубах зубочисткой, закинув ногу на ногу. Гостей было немного — лишь самые близкие, хотя Калеб был бы рад позвать только сестру и ее очаровательную «подругу», однако Лололошка настоял на приглашении остальных, кто так или иначе внес большой вклад в «Сияние», из-за которого они все так тесно и стали общаться.       Атмосфера стояла поистине дружелюбная, светлая, пока не приехал виновник торжества. Присутствующие мигом обернулись на шум знакомого мотоцикла. Главный секретарь галантно подал Дейву руку, чтобы тот в своей естественно-неуклюжей манере не споткнулся об какую-нибудь кочку и не испачкал свой белоснежный костюм, а после поправил свой черный галстук, нервно сглотнул и двинулся к гостям уверенной походкой, крепко держа чужую ладонь.       — Ты глянь, правда забрал походу, — быстро шепнул Радан подруге, а затем заулыбался во все тридцать два, разведя руки в стороны для объятий. — Калеб, вот это ты нарядный! И Дейви тоже! Лололошка, ты-то чего вырядился?       Кейт изумленно вскинула брови, глядя брату в глаза. Уж кто-кто, а она вмиг все поняла без единого слова, осторожно пихнув Радана локтем, чтобы тот замолчал. Все пазлы в мозгу тут же сошлись воедино, в голове прокручивались моменты, когда она, ни о чем не подозревая, оставляла этих двоих наедине и молилась лишь о том, чтобы они друг друга не прикончили, а все, оказывается, было совсем не так.       — А невестушку где забыл? — раздался насмешливый голос Кавински, который тут же поднялся с места, ехидно ухмыляясь. — Где Камилла, Калеб?       Главный секретарь раздраженно цокнул языком и сильнее стиснул руку юноши, подойдя ближе; Лололошка кивнул друзьям и опустил взгляд, заливаясь краской. Он чувствовал, как жгло щеки, как проступала испарина на лбу и как нервно тряслись его колени. Ноги словно стали тяжелыми настолько, что невозможно было сделать ни единого шага, а губы подрагивали, не позволяя издать ни единого звука. Влажные от пота пальцы теребили скомканную бумажку с речью.       — Все на месте, — процедил Калеб, медленно кладя свою руку на талию комиссара и прижимая его ближе к себе. — Я не говорил о том, что женюсь на Камилле, не так ли?       Заметив этот жест, все присутствующие замерли в оцепенении: голубые очки Кавински съехали вниз, Радан просто продемонстрировал свое детское неподдельное удивление, открыв рот, Хейли отрешенно хлопала глазами, держа в руках подарочный пакет, а Шерон вопросительно приподняла одну бровь. И лишь одна Кейт тепло улыбнулась, подошла к брату и крепко его обняла, а после нарушила гробовую тишину, посмотрев на Дейва:       — Ну ты-то хоть мог по секрету рассказать, Лололошка, — хихикнула она, обняв друга следом и чмокнув его в щеку.       Приятное чувство защекотало в груди, расплываясь теплом по всему телу; комиссар стеснительно улыбнулся, заглянув за спину Кейт, где поодаль стояли остальные друзья, все еще пришибленные от недоумения. На небольшой сцене все было готово к церемонии: свадебный регистратор — мужчина лет сорока в баклажановом костюме — стоял у специальной кафедры, а музыка сменилась на более спокойную.       Кейт отошла в сторону, и Калеб уверенно зашагал вперед, не смотря на окружающих. Он понимал, как много вопросов вызвал такой новостью и что творится в их мыслях, но желание зарегистрировать брак было сильнее повисшей в воздухе ауры неловкости.       Они поднялись на сцену, держась за руки. Главный секретарь расправил плечи и в очередной раз поправил галстук и одернул пиджак, пока Дейв старательно избегал прямого зрительного контакта с друзьями, поглядывая то на напряженное лицо Калеба, на котором при всей напускной самоуверенности были заметны признаки волнения, то на чистое голубое небо и солнце, слепящее глаза своими лучами. Райя все это время молчала, пару раз даже предложив Лололошке выпить шампанского (удивительно) чтобы расслабить нервную систему, но тот решительно отказывался, мотая головой.       — Дамы и господа, мы собрались сегодня здесь, чтобы запечатлеть союз Главного секретаря Калеба и… — громко начал мужчина, запнувшись на пару секунд перед тем как озвучить второе имя. Все-таки раньше, во времена Империи, подобные браки ему регистрировать не приходилось. — И комиссара Дейва.       Калеб повернулся к Лололошке, взяв его руки в свои, и быстро забрал из ладони скомканную бумажку с речью, тихо усмехнувшись, на что комиссар еле слышно пискнул и поднял на него возмущенный взгляд. «Да не нервничай, просто повторяй», — шепнул Калеб на ухо в попытке утешить; пальцы, держащие чужие запястья, прощупывали беглый пульс. Он обязательно прочтет эти неловкие, написанные кривым почерком слова потом, когда они будут наедине, а сейчас карие глаза смотрели в голубые с непередаваемой нежностью и трепетом, и ничего вокруг словно не существовало, будто над ними раскрылся П-РКБЗ, огораживая от опасного внешнего мира, и за границами которого было невозможно сделать ни единого вдоха. Они сплели пальцы и начали произносить слова клятвы, повторяя за регистратором.       — Я, Калеб.       — Я, Де-… Лололошка…       — Беру тебя в законные мужья.       — Беру тебя в законные мужья…       — Клянусь быть тебе опорой…       — …и поддержкой. В богатстве…       — …и в бедности. В болезни…       — …и в здравии.       — Пока смерть не разлучит нас, — Калеб говорил это серьезно, искренне, пока юноша не сводил с него влюбленных глаз, сделав брови домиком.       — Пока смерть не разлучит нас… — повторил за ним комиссар дрожащими губами, он чуть ли не плакал от переполняющих его чувств, сильнее сжимая чужие руки. — Я люблю тебя, — прошептал Лололошка словно в бреду и, подавшись вперед и зажмурившись, прижался своими губами к чужим. Калеб положил ладони на его щеки и углубил поцелуй, большими пальцами бережно поглаживая скулы.       Кажется, только в этот момент Радан окончательно осознал, что именно происходит, тут же поперхнувшись шампанским, поэтому начал ошалело тормошить Кавински с просьбой опрокинуть еще бокальчик чего-нибудь покрепче, но тот лишь тихо посмеялся и шикнул, а после начал выкрикивать «горько» и насвистывать, вскочив со стула. Остальные последовали его примеру и тоже поднялись, аплодируя.       А поцелуй все не прекращался: губы на пару секунд разъединялись, чтобы появилась возможность перевести дыхание и вновь заглянуть друг другу глаза, а затем снова соприкасались; Лололошка периодически уделял внимание его лицу, покрывая мелкими мокрыми поцелуями уголки губ, щеки и блаженно прикрытые веки. Голову кружило от приятного чувства эйфории, а слух ласкала спокойная мелодия.       Мужчина подошел к ним, протягивая золотые обручальные кольца. Нехотя оторвавшись от покрасневших губ, Калеб взял одно из них и аккуратно надел его на безымянный палец Лололошки, довольно улыбнувшись идеально подобранному размеру, после чего и он, трясущимися руками беря второе кольцо, проделал то же самое с рукой теперь уже своего мужа.       Главный секретарь опустил ладони на талию Дейва, слегка сжимая, а тот обвил руками его шею и уткнулся носом в плечо. Они начали плавно качаться из стороны в сторону в такт музыке, охваченные чувством бесконечной нежности и легкости в душе, обусловленной публичным заявлением о своей взаимной симпатии, однако тело все еще била мелкая дрожь от эмоционального напряжения. Внутри словно распустились тысячи цветов, дышалось легко, а в воздухе едва уловимо пахло жасмином.       Нельзя сказать, что их свадьба отвечала каким-либо стандартам или давним традициям. Она не была громкой и пышной, не включала в себя различные забавы и не подразумевала продолжения банкета. Это понимали все, но, оказывается, подарки все равно подготовили. Кейт что-то увлеченно нашептывала Хейли на ухо, отчего та начала активно отнекиваться и мотать головой.       — Хейли, ну подари ты, что там такого-то? — с наивной улыбкой щебетала девушка, подталкивая подругу к сцене.       — Ну ты не понимаешь! Я же думала, что… Ладно, к черту, — тихо выругалась она и демонстративно откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание. — Э-э, Лололошка, ты нас прости, мы-то думали, что Калеб женится… — Хейли сделала акцент на последнем слове и протянула ему пакет, мельком взглянув на заинтересованное лицо Главного секретаря. — Кейт не при чем! Выбирала я.       Комиссар боязливо посмотрел на предъявленный подарок, взял его в руки и осторожно достал содержимое, пока Калеб стоял рядом, приобнимая его одной рукой за талию. Щеки моментально вспыхнули, а голубые глаза быстро заморгали; вероятно, мозг все пытался осознать, то ли это, о чем сообщал зрительный нерв.       Кавински тут же многозначительно присвистнул, увидев покачивающееся на ветру кружевное нижнее белье белого цвета — мягкое, элегантное, нежное, вот только чересчур откровенное. Лололошка, замерев, смотрел на это недоразумение, держа комплект на вытянутых руках двумя пальцами; Главный секретарь хмыкнул, явно визуализируя в мыслях не самые приличные картинки, однако взгляд его спустя несколько секунд приобрел характерную строгость, и рука спешно убрала интересный подарок обратно в пакет.       — Э-э… — неуверенно начал Дейв, выдавливая улыбку, — спасибо, наверное?..       Кейт нахмурилась и вопросительно посмотрела на Хейли, но та лишь весело всплеснула руками. Остальные тоже начали подходить к сцене, чтобы вручить скромные подарки, которые, правда, ничего особенного в себе не несли, хотя Кавински смог всех удивить, когда протянул упаковку с какими-то причудливыми презервативами с броской надписью XXXL на всю коробку и со словами: «как ни крути, все равно актуально».       Солнце начинало опускаться за горизонт, окрашивая небо в розоватые тона, и чем дольше шло празднование, тем пьянее становились гости. В особенности, конечно, Радан и Кавински. Начались традиционные разглагольствования о прошлой жизни, об Империи, о криминале и о детстве. Лололошка хоть и обладал уникальным навыком прекрасного слушателя, но сейчас и на протяжении всего торжества его внимание было приковано к мужу в поистине красивом костюме и к его расслабленному лицу, которое хотелось целовать, целовать и еще раз целовать. И Калеб разделял его мысли, пожирая взглядом. Вокруг — суета, веселье и дружеский пир, а между ними — разреженный воздух, из-за которого словно не хватало кислорода; тонкая нить горячо влюбленного зрительного контакта. Они молчали, но намерения и желания друг друга читались уже без слов.       Поэтому, как только очередная мелодия перестала играть, Калеб прошептал, перегнувшись через стол и наклонившись к его уху:       — Поехали домой? Комиссаришка.       Лололошка дернулся как ошпаренный и заерзал на стуле, прикусив губу. Он окинул взглядом пространство вокруг.       — Разве мы можем? А как же гости?       — Мы хотим, а значит можем.