Хотел бы я, чтобы ты знал (как я люблю тебя)

Быть с Джейком - значит быть растущей горой. Он продолжает помогать тебе расти в славе и делает тебя зрелищем на которое следует взглянуть для других. Моей работой, подобно горе, должно быть защищать его от любых злоумышленников. Но я не Кавказец и не Гималаец. Я - великая китайская стена, пытающаяся и терпящая неудачу защитить его от его навязчивых мыслей.   -Я могу как-нибудь помочь? – Мой голос был тихим на фоне шума волн, полирующих берег. Джейк был слишком сосредоточен на остатках заката. Пальцы его ног затрепетали по мелкому блестящему песку. Я не думаю, что он даже осознал, что я что-либо сказал.  Но затем он посмотрел в мою сторону, и его лицо расплылось в нежной улыбке. У меня пересохло во рту, а язык превратился в осколки стекла. Одно слово, и гобелен, которым является Джейк, был бы разорван в клочья.   -Если бы только ты мог помочь мне полюбить себя.  Солнце садится, и небо становится голубым. Его улыбка исчезает. То, что они так и не дошли до его глаз, преследовало меня, даже когда я ложился. Моя комната казалась слишком маленькой для слишком сильных эмоций, и это душило меня. От слабости мне захотелось рвать на себе волосы. Даже открытое окно не облегчило дыхание. Я хотел, чтобы ветер кричал и подавлял мысли, которые поглощали меня, но его слова были потоком водопада.   "Если бы только ты мог помочь мне полюбить себя", боже, если бы ты только знал, как сильно я стараюсь, Джейк,  - подумал я.  На следующую ночь Джейк пришел ко мне в общежитие с ночевкой. Ему тоже было нелегко уснуть, и он часто говорил мне, что объятия со мной помогают облегчить тупую боль. Всякий раз, когда он говорил что-нибудь хотя бы отдаленно сладкое, моя кожа горела от боли, как улитка, окунутая в соль. Он ничего не имел в виду за этими своими слащавыми словами. Я смирился с тем, что Джейк был не для меня. Это была тяжелая правда, но пять лет практики сделали свое.  Его голова небрежно лежала на моих бедрах, пока он возился со своим телефоном. Я мало что мог сделать, кроме как поиграть с его волосами. Я всегда был большим поклонником его волос, на солнце они сияли, как черные опалы.  Он встряхивается и бесцеремонно ударяет меня головой в подбородок.  -Ой. -Боже мой, Хун, мне так жаль! -Все в порядке, Джейки, - Мой подбородок горит, прежде чем я смог отреагировать, его руки оказались на моем подбородке. Его темно-карие глаза изучали мое лицо в поисках синяков. -Я не думаю, что останется синяк, - его глаза встретились с моими, - Прости.   Мои легкие были на ручном управлении. Твои глаза такие красивые, я мог бы написать о них целую книгу . Если бы ты позволил мне, я бы посылал тебе стихотворение каждый раз, когда вижу что-то красивое, потому что это напоминает мне о тебе. Ты сама красота.    Его рука все еще была на моем подбородке, и мне было трудно произнести: -Все впорядке. – только тогда он убрал руку, и мой подбородок почувствовал себя неполным. -Думаю, я только что нашел способ заставить себя чувствовать себя лучше. -Джейки, это потрясающе! – в этот момент мои плечи расслабились, и я превратился в холм. Я неуклонно поднимался и не мог сдержать улыбку в своем голосе: Я крепко обнял его, и после месяца оглушительной тишины я наконец слышу его смех. Его смех превратил меня в бога, он был моей амброзией: - Расскажи мне все об этом!  Он посмотрел на меня с такой признательностью; его улыбка расцвела во все полумесяцы. Я был растущим холмом, а он был самой Землей, великолепной, но оскорбленной.  -Я собираюсь опубликовать опрос о том, кто хочет пойти со мной на свидание! – Он был таким восторженным, трясся от возбуждения. Он был землетрясением, и я превратился в руины из-за него. Я был смертным и испытывал самое смертное чувство - зависть. Моя хватка ослабла, и я перевел взгляд куда-то еще. Я действительно был рад за него, но я надеялся, что все пойдет в другом направлении.  -Это здорово.  Он даже не заметил смены моего настроения, и я не могу его винить. Джейк был бешеным мотором. Он набирал обороты и трясся, и он - сила, которая не остановится, пока у него не закончится бензин. Если бы только я был его бензином. Я был готов сгореть ради него. Я был готов быть использованным им. В некотором смысле, я действительно чувствовал себя использованным, когда он продолжал говорить о плане, который он нашел в Интернете. Это было больно, но я был готов, несмотря на боль. Он рассказал мне о том, как он планировал создать опрос и разослать его по всей школе. Как он будет ходить на свидания с людьми, которые проголосовали "за" в ходе опроса. Я, конечно, небрежно прокомментировал, насколько это нездорово, чтобы не ранить его чувства, но он отмахнулся от этого, как от летней жары.  Сон не мог прийти той ночью. Даже с теплом, которое исходило от его тела, слившегося с моим, оно оставалось неуловимым. Я решил пока просто смотреть на него, чувствуя, что время, проведенное с ним, постепенно заканчивается. Я проверил его дыхание, убедившись, что оно глубокое и медленное, прежде чем снова медленно провести пальцами по его обсидиановым волосам. Я не мог удержаться от улыбки. Даже его дыхание было приятным.  -Это так несправедливо, Джейк, – мой голос едва слышался в ту тихую ночь, боясь разбудить его: - конечно, я не ожидаю, что я понравлюсь тебе только потому, что я был здесь первым. Но...   У меня защипало в носу, когда слезы угрожали вырваться наружу: Я просто продолжаю думать: “-А как же я?. Я хочу...”  Мне пришлось остановиться и сделать глубокий вдох, иначе я могу сломаться. Я гора. Я буду горой. Я не слабый. Я не буду слабым ради него. Я не мог удержаться от смеха над своей ситуацией: - “Неважно, чего я хочу. Важно то, что я всегда здесь, чтобы помочь тебе стать лучше”. Он слегка пошевелился. Его голова глубже прижалась к моей груди. Я улыбнулся: - “Делай мне все, что хочешь, Джейк. Я могу это вынести”.     Настал день, когда он, наконец, распространил форму по всей школе. Он был полон надежды, и на мгновение я увидел в нем ту сторону, которая, как я боялся, затерялась во времени. Подобно руинам Трои, он был обнаружен во всей своей исторической славе. Я бы все еще любил его, даже если бы он больше не сиял так ярко, как раньше, но я не буду лгать, что, увидев его таким, каким он был раньше, мне стало немного легче дышать. Он был так счастлив, что это было заразительно. Он заставил меня почувствовать себя поднимающейся горой.    Он хотел отпраздновать этот день чем-нибудь сладким. Мы пошли в торговый центр, чтобы купить его любимое клубничное мороженое. Он с удовольствием ел, рассказывая о том, как прошли его занятия. Я обожаю то, как блестят его глаза и с какой легкостью он говорит о том, насколько трудными были его школьные задания, с улыбкой на лице. Когда мы только познакомились, я помню, как меня охватила парализующая ревность к тому, как он, казалось, продолжал ярко сиять, независимо от того, что с ним случалось. Вот почему мне было так страшно, что он просто перестал быть тем солнечным светом, который я всегда знал. Он заметил, что я не наслаждаюсь мороженым так сильно, как следовало бы. Он предложил заменить мое ванильное своим клубничным.  -Мы можем поменятся, - сказал он. Его голос чистый и пронзительный на фоне шума других посетителей: - не нужно стесняться, Хуни, это не первый случай, когда мы чем-то делимся. – Его улыбка могла растопить весь магазин. -Хорошо, - пробормотал я.  Мои щеки бросили вызов его клубничному мороженому тем, насколько они были розовыми. Он поставил свою чашку между нами.  -Хватит обо мне. Я уверен, ты достаточно устал от моих депрессивных историй. Я хочу услышать о твоем дне, Хун.  Мы смеялись и ели. Последние несколько месяцев казались ужасным кошмаром. Если бы я достаточно сосредоточился, я мог бы даже притвориться, что все это мне померещилось. Он был счастлив. Я был счастлив.  Результаты стали известны, и я ожидал катастрофы. Когда я увидел результаты с ним, был плотно опутан колючей проволокой. Я не мог двигаться; я не мог дышать. Я окаменел при мысли о том, что его нынешний экстаз угасает. Затем он улыбнулся и расплавил намотанные провода.  -Один человек! - Он вскочил со своего места, крепко сжал мои руки и закружил меня, как будто я был его балериной. - Один человек ответил утвердительно!  Хуни это все намного упрощает!   Сначала я не был уверен, что есть только один человек, который ответил "да". С одной стороны, я счел абсолютно унизительным, что есть только один, когда он такой прекрасный подсолнух, каков он есть. С другой стороны, я испытывал болезненное чувство ликования при мысли о том, что я единственный. В тот момент я был просто маленькой балериной, кружащейся в его музыкальной шкатулке. Чтобы быть красивым и развлекать его. Я мог только улыбаться.Следующие несколько недель он расспрашивал в школе, надеясь найти того единственного человека, который сказал "да". Я был с ним все это время, или, по крайней мере, пытался, но он всегда отказывал мне, когда бы я ни предлагал.   -Сонхун, тебе не обязательно быть со мной все время, понимаешь? - Он сказал мне. И, возможно, он был прав. Я был слишком занят с ним. Он не тот ребенок, с которым мне нужно было нянчиться 24/7, но я не могу не быть рядом. В некотором смысле, я чувствую себя обязанным сделать это в качестве платы за то, каким счастливым он заставляет меня чувствовать себя, но, думаю, это довольно токсично. Мне пришлось посмеяться над собой, когда он бегал вокруг, пытаясь найти парня, который уже присутствовал. Тогда я читал книгу, тихим субботним днем, когда он позвонил. Он плакал, и мне пришлось встать по этому случаю. Я немедленно поехал к нему домой и подарил ему всю любовь, на которую был способен в тот момент. Он был в смятении, так сильно плакал у меня на груди, что это сотрясало мое и без того трепещущее сердце.  -Я не могу найти его, - пытался он сказать сквозь всхлипывающие звуки, - Я перепробовал все, но нигде не видно! Он рыдал так сильно, что это раздавило меня, и все, что я могу сделать, это обнять его.   -Сонхун, я так устал, - прошептал он. – Я не думаю, что я могу это больше выносить. -Джейк, ты ведь не это имеешь в виду? – Я не смог сдержать вздоха, который вырвался у меня изо рта. -А что, если я серьезно, Сонхун? Что, если я действительно устал от жизни? Что, если я устал жить во лжи каждый божий день? Я больше не счастлив! Я недоволен собой! Я не бог, и тебе нужно перестать вести себя так, как будто я один из них! - Он отпустил меня. Его дыхание было быстрым и рассеянным, в то время как я думаю, что мое прекратилось.  -Не веди себя так, как будто я никогда не замечал, Сонхун! Ты всегда рядом со мной, и я благодарен за это, но тебе нужно подумать о себе. Я не стою того, чтобы помогать, пожалуйста.  Гнев был внутренним когтем, который вцепился мне в горло, и боль, которую я скрывал годами, медленно всплыла на поверхность. Так долго я пытался сдерживать свои эмоции и оставаться стойким, но теперь Джейк использовал свои слова как миллионолетний шторм, сгустившийся за одну минуту и разрушающий мою гору надежной защиты. -Заткнись, Джейк. Что ты имеешь в виду, что ты не стоишь того, чтобы помогать? Пожалуйста, не отталкивай меня, потому что тебе кажется, что ты тратишь мое время! Ты не... -Сонхун..  -Нет! Заткнись! Все, что я делал, было для того, чтобы помочь тебе! Каждый раз, когда я был рядом с тобой, это помогало тебе стать лучше! – Прежде чем я осознал это, у меня тоже по лицу потекли слезы: - Ты так много для меня значишь. Ты понятия не имеешь, и мне так больно, что, когда у тебя были самые тяжелые моменты, я даже не мог помочь. Я не понимаю, почему ты так одержим поиском этого человека! – У меня пересохло в горле. Я кричал так громко, что мне потребовалась вся энергия, чтобы оставаться в вертикальном положении. -Сонхун, пожалуйста... – Джейк был растерян, его глаза покраснели, а губы дрожали.  -Нет, ты хотел, чтобы я подумал о себе! Ты хочешь, чтобы я перестал нянчиться с тобой, как с малышом! Перестать почитать тебя как бога!   -Я не ребенок! – Его голос дрогнул на последнем слоге.   С каждым словом я подходил к нему все ближе и ближе. Он был таким крошечным, он был напуган, но я был так зол, что не мог нормально думать. Годы разочарования достигли кульминации в этот единственный момент.  Я был так близко к нему, что чувствовал его дыхание на своей щеке: -Я думаю, ты чувствуешь себя настолько никчемным, что искренне веришь, что поиск кого-то другого, кто полюбил бы тебя, заполнил бы пустоту, в которой ты погряз. Что ж, позволь мне сказать тебе, что независимо от того, сколько любовников ты найдешь, ни один из них никогда не заставит тебя почувствовать себя цельным, потому что ты пустой. Я повернулся к нему спиной. Я просто не мог смотреть в лицо боли, которая так глубоко запечатлелась на его лице. Я причинил ему боль, и это могло стать концом всего, что у нас с ним было.  -Я так сильно тебя люблю, - тихий всхлип, - Но, пожалуйста, приведи себя в порядок, прежде чем пытаться найти кого-то другого.  Он молчал позади меня. Ни слез, ни слов. Я ушел от него, и до конца колледжа мы не разговаривали друг с другом. Это было самое трудное, что мне приходилось делать. Не было ночи, когда мне не хотелось выпотрошить себя и выбросить свое сердце в океан, чтобы избавиться от обжигающей боли. Не было такого времени, чтобы я не смотрел наши старые совместные фотографии и не жалелаъ себя из-за того, что мне не хватает его присутствия. Мне не нужно было оставлять его, я знаю, что он мог бы исправить себя со мной на фотографии, но хоть раз в жизни я хочу быть эгоистичным и помочь себе исцелиться. Потому что, как бы это ни было больно, он был прав. Я проводил с ним слишком много времени; у меня не было времени на себя, потому что я был слишком занят, помогая ему. Мы оба были оболочкой личности, и нам нужно было побыть наедине, чтобы взобраться на гору наших проблем. В конце концов, ноги, которые помогут вам взобраться на гору, принадлежат вам самим.  С тех пор прошло три года, и наши студенческие годы подходили к концу. С тех пор у меня появилось множество друзей, но ни один из них не смог заменить ту связь, которая была у нас с ним. Разлука с ним дала мне достаточно времени, чтобы исцелиться. Я мог только надеяться, что он тоже нашел себя. Я видел его несколько раз в кампусе, но мы не разговаривали друг с другом. Никогда по-настоящему не признавали присутствие друг друга. Он сидел в глубине зала. Его скульптурное лицо смотрело вперед, в толпу, глаза были непроницаемы даже для меня. Он был один, места вокруг него пустовали. Я не знаю, что на меня нашло, но я встал и, поджав живот, подошел к нему. Он увидел, что я приближаюсь, и, честно говоря, я ожидал, что он будет выглядеть шокированным, грустным, возможно, даже сердитым, но он был с улыбкой на лице.   -Хун, - теперь его голос звучал более зрелым. Он хорошо резонировал в моей грудной клетке, - Это было... -Это было слишком давно, - вставил я. И он засмеялся своим прекрасным звучным смехом. -Я вижу, тебе все еще нравится говорить через меня, - прежде чем я успел отреагировать, он продолжил: - Я шучу.   Мы оба рассмеялись, и тяжесть, которая давила на меня в течение трех лет, немного ослабла. Он встал и посмотрел на меня, прежде чем уйти из толпы, а я следовал за ним, как хвост. Некоторые вещи никогда не меняются, подумал я. Когда мы дошли до места, где вокруг никого не было, он обернулся, и сразу же его руки обняли меня, и он рыдал у меня на плечах: -Мне так жаль, Хуни. Мне так жаль. Ты всего лишь пытался помочь, а я набросился на тебя. Мне так жаль.  Я потерял самообладание и обнял его так же крепко. Мои слезы вырывались наружу: -Нет, Джейк, это я должен извиняться! Я не должен был говорить тебе тех слов! Ты был в таком ужасном положении, и я решил сделать все еще хуже. Мне так жаль.   Он посмотрел на меня и с улыбкой сказал: -Нет, мне действительно нужно было это услышать, Хун. То, что ты сказал, было правдой, мне это было нужно. - Я был так зол в тот раз, что, конечно, не оправдание. Мне так жаль, Джейк. Я так сильно скучаю по тебе! И...  Его губы были на моих. Это было нежно, и все годы тоски по его любви слились в одном этом действии. Я ошеломлен. Ошеломлен настолько, чтобы не ответить на поцелуй. Я ответил взаимностью и провел ладонями по его щекам. Это была близость, которой я так долго жаждал от него. То, что он прижимался ко мне, было первым дождем после засухи. Как бы я ни хотел, чтобы это длилось вечно, нам нужно было дышать, и его губы оторвались от моих.  -Ты был прав, - сказал он, хватая ртом воздух, - Сначала я должен был привести себя в порядок. Что никто не может заставить меня чувствовать себя целостным, кроме меня самого. Что мне нужно любить кого-то не потому, что я нуждался в них, а скорее потому, что я действительно любил их , - он взял мои руки и запечатлел легкий поцелуй. Он смотрит глубоко в мои глаза, и я таю: - Я регулярно ходил к психологу и помогал себе. – Он улыбнулся: - Полюбив себя, я понял, что всегда любил тебя. Всегда любил.  Я улыбнулся вместе с ним: -Я так долго ждал, когда ты это скажешь.  Наши губы снова соприкоснулись, и я витал в облаках. Мы оба исцелились, и теперь мы здесь, проверяем наши новые шрамы. -Давай начнем сначала, пожалуйста, - сказал он.  Минута молчания. -Я был тем единственным человеком, который ответил ”да". -Я знал это! Я люблю тебя! – Его губы снова были на моих.  Быть с Джейком - значит быть поднимающейся горой, потому что он таким был. Мы были горным хребтом. Оба поднимались во времени.