Московский мул

      Недели сливаются в один большой день, а напряжение в готическом зале нарастает с каждой съёмкой. С каждым новым выпуском зрители всё больше замечают химию чернокнижника и медиума. Каждую неделю появляется всё больше коротких видео с переглядываниями молодых людей, о которых те могли и не догадываться, ведь коллеги по съёмкам давно перестали подкалывать Олега и Диму на тему «отношений».       Марат объявляет тройку следующих игроков — А следующим примет участие один из крашей Олег Шепс, — медиуму едва удаётся сохранить невозмутимое лицо. Марат каждый раз удивлял своим умением одним словом смутить абсолютно каждого, кто находится рядом. Да еще и эта его манера тянуть букву «с» на конце. Бесит. — Присоединится к нему в этой гонке чернокнижки Дмитрий Матвеев, — медиум переводит взгляд на Диму и не может скрыть улыбку. Олег с самого первого появления Димы на проекте восхищался его талантом, хотел познакомиться поближе и, возможно, научиться чему-то новому. Младший Шепс и представить себе не мог, чему именно Дима будет учить его спустя столько лет, да еще и в своей спальне. — А дополнит их дуэт наша звездочка Влад Череватый.       Часы, проведённые в дороге, пролетели незаметно за разговорами. Молодые люди поначалу пытались отвлечься от предстоящей схватки болтовнёй о самом разном — от переменчивой в последнее время погоды в Москве, до шуточного составления гороскопа на ближайшую неделю — но, чем ближе было место проведения съёмки, тем напряженнее становилась атмосфера. Каждый хотел победить, хотел быть сильнее. Но будет ли так сладок вкус победы, как горько осознание, что проиграет твой любимый человек? — Волнуешься? , — размышления Олега прервал бархатный голос Димы. — Есть немного. А ты, смотрю, абсолютно спокоен, — медиум вымученно ухмыляется, поднимая глаза на собеседника. — Конечно. Это же моя работа, а камеры вокруг так…условность. — Дима накрывает подрагивающую от волнения руку младшего Шепса. Будь они сейчас одни, медиум беспощадно расцеловал бы лицо соперника. — Не могу смириться с мыслью, что ни победа, ни проигрыш не принесут мне удовольствия — Шепс виновато отводит взгляд. Конечно, он будет рад, если Дима победит, но медиум обещал отцу принести домой победу, а брату схватку в финале, и пока он не готов нарушить обещание. — Могу тебя понять, — Матвеев замолкает-, Мне было видение недавно, я видел финал.— юноша смотрит в глаза любовнику, и Олегу всё становится ясно — Дима проиграет. — Неужели ты так просто смирился с этим, Дим? Ты же знаешь, что на будущее можно повлиять.— Олег знал, что видения чернокнижника всегда сбываются, но не мог поверить, что Матвеев даже не хочет попытаться обмануть судьбу. — Олег, давай не будем. Тебе давно известно, что мои видения точны и я ничего не смогу с этим сделать, хоть помирать ложись.— Дима слегка хмурится. Шепс иногда заигрывался в морализатора, напоминая старшего брата, чем безумно раздражал Матвеева. — Тогда мне не стоит волноваться о том, что я тебя обойду? — этот вопрос сильно задел чернокнижника. Молодой человек уже представлял, как звонко бьёт ладонью по щеке младшего Шепса, а после уходит в свою комнату и громко хлопает дверью. Но сейчас они в самолёте, да и дверью хлопнуть не получится. Дима кидает на медиума оскорбленный взгляд и отворачивается, убирая свою ладонь с руки Шепса. Настроение разговаривать полностью пропало.       Прошло несколько часов. Съемочная группа прибыла на место встречи с семьёй, которую мучал неупокоенный дух. Свет в квартире был расставлен, звук налажен, а сама съёмка уже активно велась. Первым отстрелялся Дима. В дневное время суток ему тяжело давалась работа с тёмными силами, отчего– пока медиум находился в нехорошей квартире– сосредоточенно проводил ритуал для выяснения подробностей. Олег был прав: Димы не будет в финале, однако азарт не покидал чернокнижника.       Прошло всего двадцать минут как за окнами бусика, в котором экстрасенсы коротали минуты ожидания, послышался взволнованный гул, а после и в рации одного из съемочной команды раздалось грозное и чёткое «кровь на площадке. Несите бинты».       Ритуал сразу же был остановлен. Матвеев уже не мог сосредоточиться, не мог отогнать мысль, что поранился не кто-то другой, а Шепс. Недавняя обида еще саднила в груди, отчего Дима все еще сидел в черном микроавтобусе и украдкой выглядывая в окна, чтобы утолить свой интерес и немного успокоиться. Всё же спросить напрямую у киношников, кому же нужны бинты, не позволяла гордость. Чернокнижник чётко ощущал, что Олег впустил в свое тело чей-то дух, и он явно пришёл не с добрыми намерениями. Диму каждый раз пугали и одновременно завораживали практики Шепса: коридор из зеркала, подселение покойного духа в живое тело, да и простой призыв фантома. Матвеев видел, как Олег рискует каждый раз, отдавая с каждой практикой всё больше контроль над телом духу. Чернокнижник даже пытался пару раз вразумить любовника, но тот был слишком самоуверен и даже слушать ничего подобного не хотел.       Внезапно взгляд Димы выхватывает знакомую фигуру на крыше одного из зданий. Это был Олег. Даже с большого расстояния, чернокнижник мог разглядеть, что рука Шепса в крови, да и чутье подсказывало, что призыв пошёл не по плану. Матвеев перебарывает себя и решает аккуратно спросить у одного из членов команды — У них там всё хорошо? Я слышал, кому-то нужны бинты.— молодая девушка из группы киношников сразу откликается на вопрос экстрасенса — Олег сильно порезал руку и не приходит в себя. Ребята все еще пытаются привести его в чувства.— в её глазах можно было прочесть волнение и сочувствие Диме. Чернокнижник же молча выходит из автобуса и нервно закуривает. Мысли путаются в голове, а ноги становятся ватными.       Через полчаса из подъезда злосчастного дома показывается широкоплечая фигура. Медиум, слегка покачиваясь, идёт к бусику под улюлюканье и оханье толпы фанатов. Дима украдкой наблюдал в окно минивэна за Шепсом, нервно дергая ногой на заднем ряду сидений. Олег молча поднимается в салон, проходит к заднему ряду и садится напротив Матвеева так, чтобы слегка касаться его коленок своими. Команде нужно продолжать работу, Череватый, бросив колкость в сторону «подстрелыша», вышел из бусика, оставляя парней в полном одиночестве. — Как рука? Сильно болит? — Матвеев тихо, почти шёпотом интересуется у медиума — Нормально, заживет.— сухо отвечает Шепс, а после тяжело вздыхает. В салоне чувствуется напряжение, обида. Даже мимолетный контакт коленей не помогает. Диму всё еще волнуют и ранят слова Шепса — Олег, — начал чернокнижник, но медиум его перебил — Прости меня. Я нагрубил тебе в самолете, — Олег поднимает виноватый взгляд на возлюбленного-, Пока я был «там», кое-что понял. Эта победа… — медиум не успевает договорить, как в бусик заходят несколько киношников. Матвеев слегка отодвигается от Шепса и отводит взгляд. Оба понимают, что разговор не окончен, а после съёмок парней ждёт напряжённая дорога домой.