Мыльные пузыри

      Хогвартс встретил прибывших весьма радушно. Погода радовала безветренностью, замок — теплым огнем факелов и каминов, ученики — восторженными взглядами и приветливыми улыбками. Парни шли между столами в Большом зале, отбивая посохами ритм и не глядя на лица. Нельзя. Только перед собой. Вокруг слишком много того, что могло отвлечь внимание, а это недопустимо.       На турнир Трех Волшебников прибыла делегация из Дурмстранга, парни, с детства жившие в закрытом пространстве собственной школы, отрезанной холодом, снегом и морем от прочего мира. Их жизнь на протяжении долгих лет заключалась в упорной учебе, бесчисленных тренировках и беспросветном одиночестве. Дисциплина — одно из важнейших понятий, приобрела новый смысл. Каждый из прибывших на турнир ребят не позволял себе даже короткого взгляда на окружающих учеников, не мечтал о новых знакомствах, не теша себя мыслями о том, что здесь могут появиться друзья. Даже между собой они почти никогда не разговаривали.       Драко Малфой, оказавшись лицом к лицу с директором Хогвартса, задумался о том, как сложилась бы его жизнь, отправь его родители в эту школу. Тем более, что она была ближе и мать с отцом учились именно здесь. Окружил бы он себя верными товарищами или свитой почитателей представителя древнего рода? Чувствовал бы себя увереннее, зная, что имя семьи идет впереди него? Там, в Дурмстранге, они все были равны, независимо от того, к какому роду принадлежали, были ли чистокровными волшебниками или нет. Там каждый был сам за себя, без друзей, без доверительного отношения к наставникам. Только тяжкий труд и бесконечное упорство.       Все началось на следующий день. Торжественно закинув бумажку с собственным именем в кубок, Драко направился в библиотеку. Не особо богатая на редкие издания по сравнению с той, в которой он провел многие сотни, а может и тысячи часов, но в ней все же нашлось несколько экземпляров, с которыми Малфой был не знаком. Впрочем, полезной информации в книгах было немного, и уже через пару часов он принялся оглядываться вокруг, желая занять себя хоть чем-то.       В пору было отправиться в специально отведенный для них кабинет, потренироваться на манекенах, насылая невиданные для местных учеников проклятия, но именно сегодня этого делать отчаянно не хотелось. Именно сегодня хотелось прочувствовать новое для себя место.       Первым, что бросалось в глаза в Хогвартсе, разительно отличающее его от Дурмстранга, — наличие девушек. И если в первый день Драко усиленно сдерживался, чтобы не смотреть, не отвлекаться, то сегодня они так и норовили проплыть мимо, одаривая заигрывающими внимательными взглядами. Ученики других школ привлекали внимание местных с особой силой, с каждым пытались заговорить, помочь освоиться или просто подружиться.       Обучение в Дурмстранге проходило изолированно от общества. С того дня, как мальчишек впускали в холодные устрашающие стены замка, они больше не были за его пределами вплоть до выпуска. Зимой и летом лишь менялась программа обучения, ни на день не становясь легче, но родной дом и окружающий мир они смогут увидеть только после окончания. Турнир — единственное исключение. Общение в рамках обучения разрешалось поддерживать только с родителями и только единожды в месяц. Никакие торжества или горести не становились причиной тому, чтобы отвлекать учеников от работы над собой. Именно поэтому сейчас Драко разглядывал проходящих мимо учеников, без устали болтающих между собой не только на тему уроков, но и о жизни за пределами школы. Именно сейчас Драко с интересом обратил внимание на хихикающих и стреляющих глазками девчонок.       Каждое их движение, взгляд, фраза отзывались внутри чем-то новым, незнакомым, неизведанным. Ощущения в теле не подходили под знакомые описания, а потому Малфой продолжал смотреть, силясь разобраться в себе.       Вот одна блондинка потерла ладонью напряженную шею, откидывая локоны за спину, а у него сбило дыхание. Вот рыжая, отложив в сторону красно-золотой шарф, наклонилась под стол за упавшим пером, приоткрывая полоску голой кожи между ремнем на юбке и джемпером, а Малфой почувствовал, как к щекам приливает кровь. Вот ее кудрявая подруга приподняла край юбки чуть выше колена, чтобы его почесать, а Драко сел ровнее, ощущая тепло пониже пояса брюк.       Конечно, он знал, что такое секс. В теории. Все-таки в одном месте было заперто множество подростков, которые лишь силой воли и сосредоточенностью на учебе гасили бушующие гормоны. Порой кто-то умудрялся даже раздобыть маггловский журнал для взрослых, с аппетитными девушками на глянцевых страницах, но Драко игнорировал тихие обсуждения одноклассников.       Так же он был знаком и с чувством возбуждения. Чаще привычного, утреннего, не связанного ни с чем интимным. Но порой и возникающего от легких, незамысловатых фантазий о том, как скоро он окажется на воле, за пределами школы, и будет иметь полное право устраивать свою жизнь. Тогда он справлялся с этим чувством легко — холодный душ быстро сбивал непрошеный настрой и Драко снова погружался в учебу.       Вот только сейчас все было совсем не так. От единственного взгляда румянец покрывал бледные щеки, брюки становились теснее, а сердце заходилось в бешеном ритме.       В тот день Драко ушел из библиотеки, стремительно возвращаясь в отведенные для гостей Хогвартса комнаты. На счастье, в это время в общей душевой не было ни души, а потому он смог уединиться без необходимости скрываться или, еще хуже, что-то объяснять. В тот день холодный душ тоже помог. У него уже отчаянно стучали зубы, губы от холода посинели, и только к этому времени предательский член вернулся в спокойное положение. Еще минут двадцать Драко пытался отогреться, используя и заклинания, и мягкое одеяло, и даже горячий чай.       После этого каждый новый день превращался в пытку. Оказалось, что в этом аду под названием Хогвартс на каждом углу встречались соблазны. Девушки, а точнее, одна конкретная, занимала все его внимание. Драко не знал ее имени, только по форме вычислил факультет — Гриффиндор. Эта кудрявая бестия будто специально провоцировала его, заставляя брюки становиться неожиданно тесными, а бледные аристократические щеки — пунцово красными.       Драко был уверен: девушка провоцировала его специально. Она смотрела на него чаще, чем все остальные, приветливо улыбалась и всячески пыталась приблизиться. Заговорить. И каждый раз Драко сбегал раньше, понимая, что рядом с ней к прочим симптомам присоединялся еще и прилипший к небу язык. На самом деле он просто боялся сказать какую-то глупость, опозориться и утратить ее интерес.       В то же время Малфой опасался иного исхода. Турнир закончится, и он отправится обратно, в школу, в полное одиночество, наполненное зубрежкой и отработкой выученных знаний. Ему будут доступны только воспоминания, способные только отвлекать от поставленной задачи. А Драко просто обязан быть лучшим, чтобы соблюсти семейные традиции и доказать отцу, что он действительно чего-то стоит. Уже после, возможно, он мог бы найти ее и попытаться познакомиться, узнать лучше, но сейчас это не только слишком опасно, но и бессмысленно.       Он был уверен, что если не станет чемпионом Дурмстранга в этом турнире, девушка утратит к нему интерес, но когда седой директор Хогвартса громогласно озвучил имя Крама, она смотрела только на него, внимательно, даже пристально. Драко знал об этом наверняка, потому что сам не сводил с нее взгляда, нарушая все свои принципы.       С началом испытаний в рамках Турнира начались и личные испытания Драко Малфоя. Гермиона Грейнджер, а именно так звали эту девушку, все настойчивее привлекала к себе внимание одного конкретного блондина. Она провожала его взглядом, словно невзначай открывала шею, взбивая непослушные кудри, закидывала ногу на ногу, показывая голую кожу бедра, а Драко только молился о том, чтобы она не видела, как его брюки натягиваются от этих ничего не значащих жестов.       Он не знал, нормально ли так реагировать, не имел возможности спросить совета или понять для себя, как правильно действовать дальше. До конца турнира оставалось слишком много времени, чтобы пускать все на самотек. Драко элементарно опасался, что с таким успехом в скором времени попадет в больничное крыло с каким-нибудь неведомым воспалением от излишнего, слишком частого возбуждения. Вот смеху-то было бы.       Он всеми силами старался игнорировать Гермиону, но она ярко выделялась из толпы, привлекая к себе внимание не только внешностью, но и умом. Драко замечал, что и учителя в этой школе смотрят на нее с уважением, с удовольствием обсуждают интересные темы и прислушиваются к ее мнению. Даже странно, что чемпионом Хогвартса стала не она. Хотя, возможно, она и не пыталась. Драко не был уверен, закидывала ли она обрывок пергамента со своим именем в кубок.       С каждым новым днем он все чаще старался оставаться в одиночестве, скрываясь в комнате или сбегая подальше от замка в сторону мрачного леса. Порой, когда эта обстановка надоедала, он прятался в заброшенных классах, зная наверняка — тут его не найдут. А когда Крам, единственный, с кем Драко поддерживал хоть какое-то общение, предложил посетить ванную старост, заверяя, что лучше этой ванны он никогда еще не видел, отказываться не стал.       Названный тихим шепотом пароль врезался в память и, взяв все необходимое, Малфой с довольной улыбкой отправился к ничем не примечательной двери. Защелкнув задвижку, он вдохнул полной грудью, ощущая смесь приятных ароматов: соленость моря перекликалась с легкой свежестью лавандового поля, а невесомая цитрусовая кислинка лишь подчеркивала покалывающую на языке имбирную остроту. Отливающие разноцветными бликами пузыри медленно пролетали мимо, а объемная пена скрывала под собой истинные размеры купальни.       Пока Драко сбрасывал одежду, скрывшись за ширмой, витражи на окнах, украшенные изображениями русалок и нимф, хитро переглядывались между собой и прикрывали рты ладонями, словно сдерживая смех. Ему было в пору обратить на это внимание, задуматься, что так насмешило этих стеклянных дев, но он не придал значения, медленно приближаясь к воде.       Тихий всплеск со стороны купальни заставил его напрячься и выглянуть из-за тонкой, но надежно скрывающейся его перегородки. В покрытой пеной ванне расслабленно нежилась она. Гермиона Грейнджер. Ее буйные кудри были собраны в пучок на макушке. Облокотившись затылком о борт купальни, она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом воды и распространяющимися по влажному плотному воздуху ароматами, а Драко взволнованно сглотнул.       Он не должен подглядывать. Просто обязан уйти и как можно скорее. Но оголенная шея и покрытые мелкими пузырьками пены плечи поймали его взгляд, не давая возможности даже закрыть глаза. Гермиона облизнула пухлые губы и улыбнулась своим собственным мыслям, а Драко понял, что пропал.       Нелепость ситуации сводила с ума. Он совершенно голый, стоит отрезанным от входа в ванную комнату, скрытый хлипкой ширмой от такой же голой девушки, которая в последнее время захватила все его внимание. Помимо прочего, его член среагировал на близкое нахождение Гермионы весьма ожидаемо — стоял гордо и требовал удовлетворения.       Бежать.       Прятаться.       Не выходить из комнаты, пока не настанет время возвращаться в Дурмстранг.       Как бы не так. Драко продолжал смотреть, тоже проводя языком по нижней губе. Ему безумно хотелось ощутить вкус ее губ. Хотелось оказаться рядом, коснуться. Член уже болел от возбуждения, а картинки в голове с невинных сменялись на похотливые.       Пережав правой рукой у основания член, лишь бы только не кончить, левой он оперся на ширму, стараясь бесшумно двинуться вперед, увидеть больше. И естественно, именно в этот момент все пошло книзлу под хвост. Ширма пошатнулась, скрипнула, и с грохотом рухнула на кафельный пол, открывая Малфоя именно в таком виде — голого и держащегося за член.       От раздавшегося шума Гермиона резко открыла глаза, дернулась назад, видимо, в надежде сбежать. Нога ее скользнула по гладкому дну ванны, и в мгновение ока девушка с головой погрузилась под воду.       Казалось бы, те несколько секунд, которые ей нужны были для того, чтобы вынырнуть и смыть с лица мыльную пену, необходимо было использовать — обмотаться полотенцем хотя бы, а лучше подхватить одежду и уйти, но Драко только краснел и не двигался. Что им руководствовало в тот момент, он и сам понять не мог, но ясно было одно — само присутствие этой девушки рядом отключало его мозги.       — Что ты здесь делаешь?!       Гермиона успешно вынырнула, смахнула с глаз мыло, погружаясь при этом под воду максимально глубоко, чтобы скрыть обнаженное тело под клубами пены. Она смотрела напугано, старательно не отводя глаз от пунцового лица.       — Хотел помыться.       В голове Драко наслал на себя все известные проклятия, когда наконец соизволил резким движением подобрать со скамейки мантию и прикрыть стратегически важные места. Гермиона в этот момент, кажется, даже выдохнула облегченно. Естественно, она заметила, что так крепко он удерживал в ладони, и этот факт ее пугал, смущал и странным образом волновал. Одновременно.       Драко шагнул назад, явно собираясь выйти из ситуации хотя бы с намеком на гордость, но оступился, зацепив ногой угол скамьи, на которой лежали его вещи. Нелепо взмахнув руками, подкинув в воздух мантию, он распластался на полу, больно приложившись затылком о кафель. В глазах на секунду потемнело, а шум в ушах перекрыл испуганный возглас Гермионы.       Она, к слову, весьма резво выскочила из купальни, подхватив лежащую в стороне палочку, и за доли секунды оказалась рядом с Драко. В это короткое мгновение ни одного из них не волновала нагота, но когда девушка убедилась, что пол не раскроил черепушку Малфоя, неожиданно покраснела до кончиков ушей. Осознание, что их разделяют лишь сантиметры пространства и нет помех в виде одежды, смущало.       Мечтал ли Драко о том, как впервые поцелуется? Или может о том, как впервые интимно коснется нежной женской кожи? Конечно, мечтал. Вот только мог ли он представить нечто подобное, до безумия нелепое? Естественно, нет. Но реальность была именно такой. Гермиона нависала над ним, такая румяная, взволнованная, ее ресницы потемнели, напитанные влагой, тонкие волнистые пряди прилипли ко лбу и щекам после неудачного погружения в воду. Протянув руку, он медленно и почти невесомо коснулся ее лица, убирая завитки волос. Драко даже не моргал, боясь, что наваждение исчезнет.       Гермиона вздрогнула, стоило прохладным пальцам коснуться ее разогретой кожи, но не отстранилась, чувствуя собственную заинтересованность в этом холодном, недоступном человеке. Она первой склонилась ему навстречу и замерла, неуверенная в том, как Драко воспримет ее порыв. Он же не сомневался ни секунды, приподнимаясь от пола и слегка касаясь ее губ своими.       Множество раз он представлял себе поцелуи, думал о том, не будет ли это слишком слюняво, не помешает ли нос. А зубы? Не ранят ли они нежную кожу губ? Но в реальности все оказалось совсем не так, как он фантазировал. Они просто соприкасались губами, ее были чуть влажными после купания, его — потрескавшимися и пересохшими от частого пребывания на улице. И хоть поцелуй выдался совсем не таким, как Драко хотел, возбуждение, возникшее от вида девушки, никуда не делось.       Он даже глаз не закрыл, с удивлением рассматривая Гермиону со столь близкого расстояния. Как подрагивали ее прикрытые веки, как под ресницами проявилась россыпь мелких веснушек. Щекой он почувствовал ее дыхание и осознал, что сам не дышал.       Грейнджер коснулась ладонью его плеча, ища опору, ведь положение было не слишком удобным, по коже Драко разбежались мурашки, а импульсы удовольствия устремились к члену. Происходящее было слишком. Просто слишком. По крайней мере для него, воспитанного в строгости и неизбалованного женским вниманием.       Стоило ее мягким губам приоткрыться, а языку коснуться нижней, заманивая в более глубокий поцелуй, Драко напрягся всем телом. Его рука, что зависла у лица Гермионы, зарылась ей в волосы, притягивая ближе. Дыхание, замершее от нового пронзившего чувства, возобновилось, став прерывистым и хриплым. И в момент, когда их языки наконец встретились, он сдавленно простонал, с трудом осознавая, что кончил от одного не слишком откровенного поцелуя.       Такого позора Драко не испытывал никогда прежде.       Гермиона же вздрогнула, почувствовав горячие капли на собственном животе, и неуверенно отстранилась, рассматривая результат их близости. Такого она, естественно, не ожидала, но смущать парня еще больше не хотела. Единственным здравым решением, как ей казалось, было одеться и уйти как можно скорее.       — Черт, прости… это… — Драко снова нашел ладонью валявшуюся на полу мантию и постарался прикрыться ей. — Прости. Я не знаю, что еще сказать.       Он старательно отводил взгляд, молился о том, чтобы провалиться сквозь землю, и уже представлял, какие речи будут произносить родители на его похоронах, ведь умереть от стыда в семнадцать лет — не такая уж печальная участь. По крайней мере, это спасло бы его от сплетен и пересудов, если Гермиона решит рассказать кому-то о случившемся. О мертвых ведь либо хорошо, либо никак.       — Все нормально, не переживай. Я сейчас освобожу ванну, и ты сможешь помыться.       Она поднялась, напряженно оглядываясь по сторонам в поисках того, чем можно было бы прикрыться и стереть с себя сперму. Похоже, ей придется мыться заново, но уже не здесь. Заметив лежащее на скамье полотенце, Гермиона потянулась за ним и почти повторила эпичное падение Малфоя, скользнув влажной ступней по гладкому полу. Откуда после всех приключений у Драко взялась такая мгновенная реакция, не знал даже он, но обхватив Гермиону за тонкую талию, не дал ей упасть. Взгляд, ожидаемо, оказался напротив девичьей промежности, покрытой тонкими темными волосками, и он утратил остатки здравого смысла теперь уже окончательно.       — У тебя красивые тазовые косточки.       Взгляд Драко старался держать именно на них, но это не особо получалось. Он опустил руки на округлые бедра, посмотрел на покрывшуюся румянцем Гермиону и склонился ближе к ее паху, вдыхая аромат чистого тела. Удивительным было то, что сама Грейнджер не оттолкнула Драко, только напряглась всем телом.       — И много ты их видел раньше?       Ее голос звучал неуверенно, немного хрипло, но она все еще продолжала стоять, практически не дыша.       — Твои первые. Но уверен, они самые красивые.       Залитые румянцем щеки Малфоя загорелись огнем, когда Гермиона, внимательно вглядываясь в его лицо, вдруг закусила губу. Он отчетливо видел разжегшийся в ней интерес и терялся в догадках, на что он был направлен. Не могла же она заинтересоваться в нем в качестве сексуального партнера, правда?       Не могла.       Или могла?       Гермиона опустилась на колени, оказываясь с Драко лицом к лицу. Она смотрела ласково, изучающе, почти нежно, а он задыхался от одного ее внимания. Склонившись ближе, выдыхая теплое дыхание в его рот, она снова накрыла его губы своими. Их неловкий, неуверенный поцелуй повторился, становясь теперь неуправляемым. Гермиона прижималась к Драко обнаженной грудью, заводя его туда, откуда он не имел понятия как выбраться.       Малфой терялся от обилия новых, неизведанных ощущений. Ему неистово хотелось касаться ее. Ощутить под пальцами мягкость груди и твердость, как он предполагал, сосков. Он хотел почувствовать вкус не только ее губ, но и кожи, но не мог проявить инициативу, боясь сделать что-то не так. Сама мысль о том, что, возможно, он сейчас займется сексом, казалась совершенно нереальной.       Гермиона была невероятной. Не то, чтобы ему было с кем сравнить, но кожа под руками ощущалась гладкой, живот, по которому он размазал собственную сперму, — мягким, а запах — свежим и приятным. Девушка действовала не слишком уверенно, хоть и явно знала о близости больше, чем он сам. Она направляла Драко так, как ей того хотелось, наконец переведя его ладонь себе на грудь, от чего он сам сдавленно простонал. Его член давно уже снова стоял колом, но до сих пор оставался без внимания.       — Что… что ты делаешь?       Ругая себя всеми мыслимыми и немыслимыми выражениями, Драко все-таки отстранился, заглядывая в ее карие глаза. Руку, впрочем, не убрал, ощущая мягкость и тепло девичьей груди. Гермиона выглядела не менее смущенной, но заинтересованной. Она не стала ничего объяснять, лишь потянулась за новым поцелуем.       А Драко терзался сомнениями. Казалось бы, вот она, девушка, о которой он видел сны, к которой грезил прикоснуться. Она здесь, голая, такая мягкая, горячая. И он, с мутнеющим от желания разумом. Но все же он боялся. Опозориться, если что-то пойдет не так, хотя куда уж сильнее. Но больше всего Малфой боялся утратить то единственно важное, что было в его жизни, — упорность в желании добиться большего, стать лучшим. Драко отлично понимал, почему отец отправил его в Дурмстранг. Там все располагало к учебе, не было отвлекающих факторов, каждый ученик преследовал одну цель. Здесь и сейчас он хотел поддаться соблазну, но опасался, что после этого взглянет на мир иначе. Рассеет собственное внимание на мечты о недостижимом.       Впрочем, долго раздумывать ему не дали. Гермиона провела языком по его губам, увлекая в очередной поцелуй, при этом ощутимо проходясь пальцами по его животу, заставляя мышцы напрячься, а мысли раствориться. А когда прохладная ладонь обвила член, Драко чуть не потерял сознание.       Все это походило на сказку, ожившую фантазию, когда в теплом пару ванной комнаты, окруженная волшебными, переливающимися всеми цветами радуги пузырями, его соблазняла озерная нимфа. Страхи отошли в сторону, оставляя место наслаждению и интересу к познанию женского тела.       Драко обвил ладонями ее спину, прижимая податливое тело к груди, ощущая ее сбитое дыхание и ускорившееся сердцебиение, которое вторило его собственному. Гермиона направляла его, безмолвно подсказывая, что хотела бы ощутить, направляя поцелуи на шею, а после — ниже, к груди. Вела его руки к самым чувствительным местам, подсказывая, где стоило сжать посильнее, а Малфой терялся от обилия ощущений и сходил с ума.       Влажный гладкий пол ощутимо холодил спину, когда Гермиона заставила его лечь. Она покрывала его шею поцелуями, гладила тело, вырывая своими действиями частое хриплое дыхание. Драко не знал, что будет дальше, не думал ни о чем. Голова была совершенно пуста от мыслей. Он только смотрел сквозь прикрытые ресницы за ее действиями и запоминал, понимая, что эти картины будут преследовать еще очень долго.       Сидя на нем верхом, Гермиона ерзала горячей влажной промежностью по его члену, стремясь наполнить себя им, и когда это случилось, Драко показалось, что на секунду он отключился от перегрузки ощущениями. Жар, окруживший его естество, был подобен пламени — сжигал без остатка и без шанса возродиться из пепла вновь.       Это было слишком хорошо.       Гермиона двигалась, плавно покачивая бедрами, а Драко мог только вцепиться в ее кожу с силой, оставляя порозовевшие следы. Ему не с чем было сравнить, но уверенность в том, что лучше быть не может, не покидала. Идеально. Правильно. Божественно.       Она гладила свое тело его руками, заставляя мягко пощипывать соски, сжимать окружности груди, ласкать шею. Опускала прохладные ладони на живот и бедра, направляла, учила и сама наслаждалась, тихонько постанывая от каждого движения.       Неужели это он дарил ей наслаждение?       Оргазм подкатил неожиданно, захлестывая неуправляемой волной, заставляя его тело выгибаться под девушкой, и это, казалось, подвело к краю и ее. Покрытая испариной, Гермиона устало опустилась на Драко, тяжело дыша.       Мысли возвращались медленно. Первая, восторженная, была о том, что секс — это чертовски круто. Вторая, чуть более спокойная, звучала вопросительно — так бывает всегда? Третья, немного нервная, вопрошала о том, как теперь стоит себя вести. Драко лежал неподвижно и боялся сделать вдох, нарушить эту идиллию и провалиться в омут смущения и неловкости. Он думал о том, как это произошло? Стечение обстоятельств, простое совпадение? Или же четко продуманная стратегия? Впрочем, так ли это важно?       — Это было прекрасно.       Гермиона приподнялась на его груди, заглядывая в глаза. Ее щеки были покрыты румянцем, а глаза блестели в мягком свете ванной комнаты. Она улыбалась легко и расслабленно.       Драко хотел бы продлить это мгновение, остаться здесь с ней как можно дольше, и даже затекшая от лежания на твердом полу спина не казалась проблемой. Но он понимал, что сейчас они разойдутся, а потом он вернется в Дурмстранг, и все их общение закончится навсегда.       — Да, прекрасно.       Он судорожно сглотнул, приподнимаясь на локтях, заставляя и Гермиону сдвинуться с места. Она все же дотянулась до полотенца, прикрывая обнаженное тело, но ненадолго. Шагнув в купель, она снова погрузилась в воду, смывая пот и последствия их близости, в то время как Драко только потер руками лицо, не зная, что еще может сказать.       Он уедет уже совсем скоро, до возвращения осталось не больше недели, турнир подходил к концу. Она останется здесь, а когда учеба закончится, их дороги больше не пересекутся. Словно понимая, о чем он думает, Гермиона пересекла купель, оказавшись максимально близко. Протянула руку, касаясь его колена и улыбнулась еще шире.       — Я буду писать тебе. Ты же не против?       Драко выдавил из себя улыбку, надеясь, что она будет выглядеть искренней. Нет, он правда был рад и совсем не против. Он хотел, чтобы Гермиона написала ему, хоть и понимал, что очень не скоро получит эти письма, хотел продолжить общение, но ему казалось это чем-то недостижимым, нереальным.       — Я буду ждать.       Он коснулся ее руки своей и впервые расслабился полностью, отпуская ситуацию и позволяя себе плыть по течению. Он добьется всех поставленных перед собой целей. А эта девушка не будет помехой, отвлекающим фактором. Она не менее целеустремленная, упорная, стремящаяся к знаниям, чем он сам. Они смогут поддержать друг друга, помочь, направить.       В разноцветных бликах на округлых поверхностях полупрозрачных мыльных пузырей отражались увлеченные друг другом молодые люди. Это не любовь, нет. Интерес и желание узнать новое, испытать неизведанное, погрузиться в омут познания друг друга с головой. Но кто говорит, что все это не перерастет в нечто большее?