мозаика

Всё началось с восторженного оклика: — Ты тут! И: — Разве тебе не предложили место Верховного князя Ада? И всё это в разгар дня на переполненной улице. Шакс в Сохо больше ни ногой. — Поговорим в более подходящ-щ-щем месте, — прошипела она Мюриэль, глядящим на неё с широко раскрытыми глазами. Приглашение в книжный у Шакс уже было, поэтому она, не задерживаясь, перешагнула через порог и оказалась в царстве, теперь принадлежащем другому ангелу. Всё переменилось: теперь это место действительно выглядело как книжный, а не как зал для танцев или поле боя. Но, вероятно, в этом не было заслуги Мюриэль: они не выглядели как ангел, который сразу станет наводить свои порядки в полученном наследстве. Это Шакс, въехав в квартиру, прежде обжитую Кроули, первым делом вынесла на улицу статую из прихожей, чтобы и ноги… крыла… в общем, чтобы этого непотребства в её жилье не было. — Могу я предложить чашку чая? — Только сейчас Шакс заметила, как мялись ангел, переступая с ноги на ногу, пока она оглядывала магазин. Чай. Один из напитков, которым смертные и некоторые поддавшиеся влиянию оккультно-эфирные сущности оскверняли своё тело. У демонов не то чтобы было табу на людскую пищу… просто к чему она? Шакс за три года на Земле так её и не попробовала. Но раз предлагают… — Можешь, — ответила Шакс и расположилась в кресле возле столика, закинув ногу на ногу. Мюриэль суетливо удалились куда-то за стеллажи, а вышли уже с двумя чайниками: большим, с кипящей водой и маленьким, который Шакс определила как заварочный. Что ж, хорошо, что чай будет настоящим, а не сотворённым ангельским чудом — такой она бы не приняла. — Отвечая на твой вопрос, я тут, а не на троне в Преисподней, потому что Дагон меня подсидела, — заговорила Шакс, пока Мюриэль возились с заваркой. — Ожидаемо. Посмотрим, как она справится: антикризисный менеджер из неё весьма средний. Шакс не стала озвучивать, какое облегчение она испытала, узнав, что Дагон заняла трон. Демоническая жажда борьбы заставила её вступить в противостояние, но на деле ей не хотелось возвращаться в Преисподнюю даже на высочайшую должность. Да и червячок сомнения не переставал подтачивать её мысли: демон должен быть предельно самоуверенным, иначе в Аду не пробиться, но за ней едва пошёл огрызок легиона, который она затем благополучно угробила, — так каким она станет Властителем Ада? На Земле, вдали от начальства, кем бы оно ни было, куда проще. — Значит, ты остаёшься? — спросили Мюриэль, разливая чай и бежевой прихваткой аккуратно придерживая крышечку чайника. Шакс кивнула. — И хорошо, на Земле гораздо интересней. — На их лице пробилась неуверенная улыбка. Впрочем, с этим утверждением она спорить не собиралась. — Действительно. Ангел протянули ей чашку с жидкостью, с поверхности которой поднимался пар, и когда Шакс принимала её, их пальцы на мгновение соприкоснулись. И — как бы ни верили младшие демоны в то, что прикосновение ангела обжигает — ничего не случилось. И чай тоже не обжёг. Он был как прикосновение — скорее, согревающим. Так всё и началось. С оклика, чая и совершенно нечаянного касания.

***

Вопреки данному себе обещанию, Шакс вновь появилась в Сохо. А затем ещё раз и ещё. По правде говоря, она стала там частой гостьей. Но в магазине она больше не бывала: при следующей встрече — Кое-кто, когда Шакс принесла ему почту, заявил, что часть писем не ему, а в книжный, но сам он туда не поедет — Мюриэль, поймав её на пороге и забрав письма, сказали, что ей необходимо попробовать чай в местной кофейне. Чай в кофейне? Ох уж эти люди, но хорошо. Они расположились друг против друга за столиком на улице, возле входа в кофейню, и подозрительно поглядывающая в сторону Шакс женщина выслушала Мюриэль («Как обычно, только две!») и вынесла две чашки, от которых ещё издалека доносился приятный аромат. — Ваш Эрл Грэй. — Женщина поставила чашки, снова покосилась на Шакс и ушла. Ах да. Она была одной из смертных в магазине, когда легион Шакс штурмовал его. Неужели эти остолопы и память прилично стереть не смогли… Мюриэль выжидающе смотрели на неё. Шакс только сейчас обратила внимание на то, что они наконец избавились от той пародии на костюм полицейского и теперь выглядели как… люди называют такой стиль «студент академии искусств»: светлая свободная рубашка, поверх жакет, широкие штаны, высокие ботинки, короткая чёлка, бритые виски и длинные волосы на затылке… так они вписывались в Лондонскую повседневность куда лучше. Под их взглядом Шакс отпила из чашки и, не удержавшись, зажмурилась от удовольствия. Чай Мюриэль был неплох, но то ли хмурая женщина готовила его лучше, то ли сам вид (тип? вариант? выяснить, как люди классифицируют чай) был вкуснее, но на этот раз он был не просто тёплый и приятный, он был… как игра на тромбоне, только в виде напитка. — Скажи ведь, Нина делает чудесный чай! — Широкая улыбка расплылась на лице Мюриэль. — Я немного учились у неё, но до её мастерства мне пока далеко. Учились у Нины, значит. Ангел стремительно очеловечились — Шакс мысленно почесала подбородок и подумала, что, если в Аду наведут порядок и, вспомнив о ней, обнаружат эти встречи, она доложит о том, как старательно развращала замену Азирафеля. — Что ж, продолжай тренироваться, — хмыкнула она и сделала ещё глоток.

***

На новую встречу Мюриэль принесли кексы. В тот день у Шакс даже не было повода приходить к книжному, но если уж она утром выполнила небольшое искушеньеце в соседнем квартале, почему бы к обеду не завернуть сюда? И да, кексы. Вместе с ароматным чаем из кофейни — «Не беспокойся, Нина не против, что я тут угощаю тебя своей едой» — за тем же столиком, что и в прошлый раз. Шакс и не беспокоилась? Наоборот, было бы забавней, если бы сердитая женщина была против. — Недалеко от меня есть пекарня, и хозяин такой замечательный: я ему помогали на кухне, а он научил меня печь и хлеб, и пироги, и кексики… Кексы сложнее всего: нужно следить за временем, а ещё постоянно проверять, не подгорели ли они, а ещё надо не пожалеть начинки, но и не переборщить с ней… «Если все люди вокруг настолько замечательные, что же ты так обхаживаешь меня?», подумала Шакс и откинула волосы назад. После переполоха, но ещё до столкновения с Мюриэль, она решила сменить имидж — неожиданно она обнаружила, что подбор материальных объектов, которыми смертные прикрывают своё бренное тело, может быть весьма успокаивающим — и остановилась на стиле «современная офисная леди». Тёмные приталенные брюки три четверти, вероятно, слегка старомодная, но ещё уместная блуза, свободный пиджак и туфли на каблуке (тоже слегка старомодные, но обувь, называемую кедами, она не могла принять ни при каких условиях) достаточно низком для того, чтобы после дня ходьбы чувствовать свои ноги, не тратя чудеса — и новый образ был готов. Тут же она обнаружила, что он привлекает куда меньше внимания, чем стиль «элегантная леди в годах, тоскующая по утраченной молодости», как однажды окрестил его Кроули, не отличающийся учтивостью. Единственное, что вызывало проблемы — волосяной покров. Офисные леди двадцать первого века из тех, что не стриглись коротко, просто схватывали волосы резинкой в высокий хвост, но телу, выданному Шакс, это чрезвычайно не шло, поэтому пока её длинные локоны лежали свободно, периодически цепляясь за что-то или, как сейчас, угрожая попасть в еду. Стараясь не пропустить сомнение на лицо, Шакс подняла кекс с блюда и, оглядев, откусила. Это было… не просто как тромбон, или скрипка, или… это был целый симфонический оркестр. Нежное тесто, которое таяло на языке, а потом что-то совсем мягкое и тягучее… — Кексы с шоколадной начинкой. — Губы Мюриэль растянулись в улыбке: ангел пристально наблюдали за реакцией Шакс: та едва сумела сдержать стон удовольствия. — Не знаю, как готовит твой пекарь, но это просто бо… превосходно. — Она подумала, от комплимента ангелу от неё не убудет. Правда ведь вкусно. — Спасибо-спасибо. — Их щёки зарумянились, и взглядом они уставились в свою чашку. Мило. Следующие пять минут они молча пили чай и ели кексы: Шакс неожиданно обнаружила, что доедает шестой, совершенно себя не контролируя, и остановилась. — А кем ты работала раньше, в Аду? — вдруг спросили Мюриэль, подперев подбородок кулаком. Кажется, это был их способ вести светскую беседу (хобби, погода, бывшее место работы…), но Шакс, не принимая светских условностей, выложила всё как на духу, без вуали. Про бесконечную очередь грешников, вечные муки и ненормированный график работы. Ей никогда не доставляло наслаждения ставить последнюю печать на документах грешника, который отправится в адскую бездну. Но никогда, выслушивая мольбы, она не чувствовала и сострадания. За тысячи лет ей не встретился человек, которого отправили бы в Ад за кражу булки хлеба или любовь к подобному ему. Работа было скучной. Унылой. Нескончаемой. У неё был план: дёргая за ниточки должников по всему Аду, пробиться на место получше, — но болван Фурфур всё испортил, и новое место она получила лишь после неслучившегося Апокалипсиса, благодаря тем же идиотам, которые помешали ей продвинуться в прошлый раз. Она оценила иронию. — То есть, раньше ты тоже работала с людьми? Как здорово! Шакс подняла бровь. Кто научил невинного ангела издевательствам? Но восторженный взгляд Мюриэль казался вполне искренним. — Ты же понимаешь, что через меня проходили худш-ш-шие представители человечества? — Да, но они ведь всё равно люди. — Мюриэль пожали плечами. — Которые сделали неверный выбор. Я постараюсь устроить так, чтобы в твой бывший отдел попадало как можно меньше человек. — И хихикнули. Их ведь даже не назначили заменой Азирафелю, только поручили присматривать за книжным. Рвение похвально, но едва ли продуктивно, ведь благими намерениями… Мда, вот и она начала думать штампами. «Посмотрим, кто кого», — хотелось ответить с ухмылкой, но в голове вдруг вспыхнула искорка вопроса: — А ты кем работали в Раю? — Я? Я были писарем. — Уголки губ поползли вниз. — Но с тех пор, как Она передаёт послания только через Метатрона, меня уже не просили переписывать и распространять Её слова. Тогда я стали выдавать справки, но… — Они вновь пожали поникшими плечами. — У ангелов очень редко возникала надобность в справках. Зато теперь я чувствую себя нужными. Улыбка вновь расплылась на ангельском лице, и Шакс, глядя на блеск в тёплых карих глазах, наконец поняла, почему Мюриэль старались быть во всех местах сразу, со всеми подружиться и всем помочь. Отнюдь не только по своей природе, но и потому что райские важные шишки обращались с мелкими сошками так же сволочно, как и адские. Непонятным оставалось только одно: зачем ангелу понадобилась она?

***

— Ещё я вчера делали небольшую перестановку: поменяли местами пару стеллажей, подвинули второе кресло к столику, поставили цветы у окна. — Мюриэль загибали пальцы. — На что-то большее я не решаюсь, потому что, ну… Азирафель может однажды вернуться. Даже мило, сколько у ангела было энергии. Присматривает за книжным, делает перестановку, учится всему подряд… Шакс же безусловно порадовало то, что от неё все отвязались, требуя лишь минимальную норму искушений в месяц, но после провала её энергии хватало только на эту норму. Изредка — на прогулку по городу или вот теперь на такие… посиделки. — То есть, после ухода он ни разу в магазине не появлялся? У кого он точно не появлялся, так это у экс-представителя Ада на Земле, судя по стабильно разбитому состоянию этого экс-представителя в последние пару месяцев. Но вдруг он навещал свой любимый книжный: это стоило разведать. — Нет. — Мюриэль мотнули головой. Когда Шакс смотрела на них, ей виделась окружавшая их блестящая аура, но сейчас та потухла. «Ну и сволочь же он», — хотелось сказать Шакс — а Азирафель действительно был сволочью, и дело даже не в том, что ей до сих пор помнилась головная боль и дезориентация после того, как её вырубили нимбом, — но она чувствовала, её слова ещё сильнее расстроили бы Мюриэль. Этого почему-то не хотелось. — Я б-боюсь, что он не вернётся, — добавили Мюриэль, глядя куда-то мимо глаз Шакс. И показалось, что «боюсь» было не просто человеческим выражением. — Не знаю, как это правильно сказать, но… — В подрагивающих пальцах они вертели чайную ложку, которая всё крутилась и не выпадала. — Мне показалось, книжный перестал быть только его местом. Не потому что тут теперь живу я — я вообще здесь ни при чём, — а из-за демона Кроули. — Они торопились и сбивчиво выдавали слова, будто если остановятся на секунду, уже не смогут заговорить. — Они сильно поссорились, я… я видели, и теперь Азирафель больше не придёт, потому что книжный напоминает ему о нём, и я не знаю! Это не мой дом, но здесь было так хорошо, пока они не ушли! Это было очень неловко. Не их речь, но то, что её спровоцировало желание Шакс разведать обстановку. А ещё их слова смутно напоминали о чём-то, надо только вспомнить… Мюриэль всё ещё смотрели мимо её плеча, и тогда она со всей возможной для бывшей главы отдела регистрации грешников деликатностью проговорила: — Солнце, — Шакс хотела, чтобы это прозвучало голосом заботливой тётушки, но вышло иначе. — Эти двое могут ссориться, мириться и снова ссориться, но не позволяй их отношениям определять тебя. Ищи опору в себе — и тогда выстоишь в бурю. Ах да. Она вспомнила. Ночь перед Падением. — Вельзевул, — отчаянно взывала Шакс; её тогда звали иначе, да и саму Шакс тоже, но память заменила имена, — мы иные, и наша правда другая, но почему им и нам нужно поднимать мечи друг на друга? Почему мы должны друг друга потерять? — Это неизбежно. — Вельзевул был непреклонен. — Теперь есть две стороны, две противоположности, и им никак не примириться. И где Вельзевул теперь? А Мюриэль, осмелев и будто не услышав Шакс, продолжили. — Демон Кроули иногда приходит в книжный магазин. — Они склонились к ней, понизив голос так, будто это было огромной тайной, а не информацией, которую Шакс выяснила на вторую неделю после окончания переполоха. — Обычно он забирает бутылки из «заначки» и уходит, но в последний раз он пришёл за книгой... А ещё он несколько раз обратился ко мне, а потом, когда я откликались, смотрел так, будто не понимал, почему я тут. — Обратился — в смысле назвал ангелом? — сухо уточнила Шакс. — Ага. — Они коротко кивнули. — Это он не к тебе. Относись к этому как хочешь, но для демона Кроули существует только один ангел. — Не понимаю. — На переносице Мюриэль прорезались морщинки. Почти милые. — Ангелов ведь десять миллионов. Как кто-то может так выделять одного? — Я тоже не понимаю. — Шакс покачала головой. — Но именно это и случилось. — Глупость, — пробормотали они. Помедлили немного и, наконец прямо посмотрев в глаза, добавили: — Хорошо, что есть ты. — И неуверенно улыбнулись. Тогда пазл в голове Шакс сложился. Мюриэль искали её общения, потому что те двое ушли, а люди не могли дать ангелу то, что может дать лишь другая такая же вечная сущность. Что ж. Какой бы острой ни была вошедшая под рёбра мысль, ей не привыкать быть на замене. — Я есть, но ты явно преувеличиваешь мои таланты: сразу двоих я не заменю. На мгновение она пожалела, что новый образ не предполагал шляпку с вуалью: та неплохо скрывала глаза. Но Шакс, разумеется, и без этого легко умела держать лицо: лёгкая ухмылка и снисходительный взгляд, и любой неискушённый собеседник почувствует себя неуютно. Глаза Мюриэль округлились. — Заменить? Но ты совсем не похожа на них. — Я знаю? — Бровь непроизвольно изогнулась. Почему Шакс до сих пор сидит тут и выслушивает ангельские оскорбления? — Нет, подожди, я… — снова зачастили Мюриэль. — Я хочу сказать, я имели в виду — Господи, почему так сложно говорить? — что вот были Азирафель и Кроули. И книжный. Столько всего происходило, и мне казалось, жизнь не может быть интересней и… счастливей? — Брови ангела изогнулись, морщинки вновь прорезали лоб. — Потом они ушли, и… Книжный остался, но опустел. И со всеми людьми вокруг мне не было так же тоскливо, как раньше, но… Но. А ты… хоть ты и демон, продолжаешь приходить. И книжный всё ещё пуст, но мы не в нём, и с тобой мне не одиноко. — А ты, хоть ты и ангел, продолжаешь ждать. Шакс, подперев подбородок рукой, смотрела на них — самой бы понять, как смотрела. Она вдруг обнаружила, что всё это время мимо их столика проходили стайки людей, мелькали автомобили, где-то на углу играли музыканты, и весь мир продолжал двигаться, шуметь и щебетать, только столик ненадолго будто бы накрыл пузырь, из-за которого Шакс не видела и не слышала мира. — У меня есть кое-что для тебя, — вдруг сказали Мюриэль и прикусили нижнюю губу. — На этот раз не из еды. — Что же это? Из кармана жакета они достали вытянутую металлическую вещь, блестнувшую на солнце, и положили на стол перед Шакс. — Э-это для волос. Для причёски. Шакс взяла вещицу в руки: действительно, кажется, такую называли шпилькой — один конец был заострён, а к другому вещица расширялась и, детально проработанная, выглядела как перо. Серебряное. Почти что с ангельского крыла. — Дай угадаю: ты нашли ювелира и набились в ученики? — Ага. — Мюриэль расплылись в улыбке. — Её мастерская совсем неподалёку, и она научила меня основам. — Прелестно. — Она повертела шпильку, пытаясь представить, как при помощи ей одной люди убирают волосы. Глаза напротив сверкали радостью, и Шакс подумала: как же мало ангелу надо, чтобы испытать счастье. А она… демоны не благодарят ангелов за подарки, но разве это не свинство? В конце концов, Шакс всегда стремилась соответствовать правилам хорошего тона. — Спасибо. Мюриэль, продолжая сиять, изобразили маленький поклон, и Шакс, прекрасно понимая, что дело далеко не в правилах хорошего тона, пустила на лицо улыбку. Вдруг ангел привстали с места и, взглядом указав на шпильку, спросили: — Могу я?.. — Шакс подняла бровь. — Я… смотрели видео, я знаю, как её использовать, — смущённо добавили Мюриэль. — Но если ты не… — Давай. — Почти без промедления Шакс кивнула. Это нонсенс. Дать ангелу прикоснуться к себе. Открыть ангелу свою спину. Довериться ангелу. Но ведь всё началось с прикосновения, разве нет? И Мюриэль не из тех, кто, оставив заботу, вонзит нож в спину, даже демону. А если Шакс поверит в обратное — значит, она заслуживает нож. Встав за её спиной, Мюриэль собрали волосы с плеч и закрутили их в жгут — Шакс почувствовала натяжение, но едва заметное. Почти невесомо прикасаясь к голове, пальцы свернули жгут в пучок, и тогда одна рука выжидающе протянулась через плечо Шакс. Спустя секунду она поняла, что от неё требуется, и протянула шпильку, напоследок проведя пальцем по прохладной неровной поверхности пера. Новое едва заметное прикосновение рук — и только сейчас Шакс поняла, насколько напряжены были её плечи. Вздох — плечи опустились, и одновременно шпилька проткнула пучок, фиксируя волосы. Давление рук исчезло, но Шакс казалось, что отпечатки невесомых прикосновений к голове до сих пор мерцали серебристым сиянием. Мюриэль вышли из-за её спины и, оглядев результат, удовлетворённо улыбнулись: — Тебе идёт. Они сияли так, будто за спиной вот-вот распахнутся два мерцающих крыла, будто это одно из их тянущихся к солнцу перьев скрепило причёску Шакс, передав частицу светила, его неистощимой энергии. — Конечно, это ведь твоя работа.

***

Последняя пятница каждого нечётного месяца — день, когда Шакс передавала почту экс-представителю Ада на Земле. Чувствуя его присутствие где-то в пределах Лондона, оказывалась рядом с ним, отдавала пачку писем, расшаркивалась и отправлялась дальше по делам. Иногда с ним можно было поболтать о земных делах, но в последние месяцы, как и сегодня, бывший коллега оказывался не в настроении. Шакс… не испытывала к нему жалости, а что-то вроде понимания, прорезавшегося с последней их встречи, раздражало её. Сегодня Кроули обнаружился за пределами города в своей машине, стоящей на пустой дороге, окружённой бескрайними полями. Ветер колыхал пожухлую траву, а небо затянуло сизыми облаками — через час-два если и не польёт ливень, то начнёт мерзко моросить. Кроули, почувствовав её присутствие, вышел из машины, машинально протянул руку, она, не разрушая молчания, протянула письма и, не желая задерживаться, готова была раствориться — кажется, пора было согреться чаем, — как вдруг он дёрнулся. — Нет! — Непонятная гримаса растянулась на его лице. — Даже не думай! — Что? — Чёрные очки продуманно скрывали самую выразительную часть лица, и Шакс даже предположить не могла, что Кроули хотел ей сказать. — Ангельская вещица. — Он небрежно махнул рукой в сторону её причёски. Ах, вот оно что. — Главный урок жизни на Земле: даже не думай, не подходи и так далее. Шакс хмыкнула и сложила руки на груди. — И когда мы с тобой успели поменяться местами? Кроули, обтиравшийся о капот машины, оторвался от него и стремительно приблизился. — Ты смеёшься, а я с-серьёзно! — прошипел он, сверкая линзами очков. Шакс усилием воли не сдвинулась ни на сантиметр назад. — Ты сблизишься с ними, подумаешь «Ах, я на седьмом небе!», а потом окажешься на последнем месте в их списке приоритетов, после любимого кофе, я уж не говорю про книжный. — Они не пьют кофе, — Шакс усмехнулась, не позволяя его словам пролить свет на те ростки неуверенности, которые она, не сумев вырвать с корнем, убрала в самый тёмный угол сознания. — А ты слишком широко экстраполируешь. — Ладно, как знаешь. — Наконец отодвинувшиь от неё, Кроули натянул ухмылку, которая выглядела слишком вымученно. — Считай, ты предупреждена. Если дорого сердце — не лезь. Теперь можно было бросить что-то язвительное и раствориться. Но, наверное, в ответ на его неумелую попытку позаботиться, Шакс искренне улыбнулась и ответила: — Кроули, я раньше даже не знала, что оно у меня есть.

***

— Я тоже приготовила тебе подарок, — вместо приветствия сказала Шакс, устроившись за столиком. Осень квартал за кварталом захватывала Лондон — за три года она едва успела привыкнуть к смене сезонов, — и, спасаясь от пронзительной прохлады, они перебрались внутрь кофейни. — Подарок? — Глаза Мюриэль засветились. Казалось, было так просто разжечь в них искру, но теперь Шакс опасалась, что так же быстро потушит её, если будет небрежна. Из сумки, оставленной на спинке стула, она достала и выложила на стол книгу. — Я знаю, что ты буквально живёшь в книжном, но я подумала, тебе понравится идея иметь свою книгу. — Хлопнув её по обложке, Шакс вновь откинулась на спинку стула, скрывая волнение. Если бы она хоть что-то понимала в человеческих книгах. Оказавшись в пафосном книжном в самом центре города, она долго бродила между стеллажами, пока к ней не подошёл излишне приветливый консультант и не спросил, подсказать ли что-нибудь. И если бы она могла охарактеризовать адресата простому человеку… «Это ангел, который живёт на свете так же долго, как и я, но смотрит на мир, словно тот создан лишь вчера и безусловно прекрасен». Выйдя из ступора, Шакс сказала консультанту, лицо которого уже начало выражать нетерпение: — Посоветуйте, что подарить человеку, который живёт тут недавно. Ей вручили путеводитель по Лондону и окрестностям. — Я теперь… я теперь изучу его! И посещу все места, которые ещё не посетили! Мюриэль листали путеводитель с картинками и улыбались так, будто Шакс лично показала ей все места с фотографий, и, наверное, она почувствовала совсем небольшую, но гордость оттого, что не ошиблась с выбором. Нина — Шакс перестала притворяться, что не помнит её имени — принесла им чайник, чашки и печенье в вазочке. Мюриэль не отрывались от книги, поэтому Шакс разлила чай и медленными глотками пила, разглядывая ангела. Если бы несколько месяцев назад она заглянула в будущее, то не поняла бы ничего: как так вышло, что она в людском заведении, не преследуя цели кого-нибудь искусить, греется чаем в компании ангела? Но Шакс-из-прошлого не увидела бы того, что стало так очевидно ей в настоящем: ангел лучились светом самой жизни, и жизни в них было так много, что можно было бы веками поддерживать работу сотни электростанций, не говоря уже об одном уставшем демоне. И даже если она станет мотыльком, безрассудно влетевшим в пламя — что ж, риск того стоил. — Ой, я же не сказали спасибо. — Встревоженно заморгав, Мюриэль оторвались от книги. — Спасибо. Надеюсь, ты не откажешься отправиться в какое-нибудь из этих мест со мной? — Закусив губу, они смотрели так застенчиво и призывно одновременно, что Шакс, не раздумывая, кивнула: — Не откажусь. — Да, она нашла себе непрошенные приключения, но ведь интересно будет, расправившись с плановыми искушениями, отправиться в небольшое путешествие? — А ещё… — Мюриэль вдруг опустили взгляд на чашку, придвинув её к себе. — Мне хотелось спросить… сказать… не знаю, в общем, вчера я узнали, что — Мюриэль начали теребить угол книжки, — то, что мы делаем, у людей называется, — они понизили голос, — свиданием. Шакс подняла бровь. Откровенно говоря, в этот момент её больше удивило не предположение ангела, а то, что оно не вызвало у неё никакого внутреннего сопротивления. Человеческий способ сближения был излишне запутанным и местами липким, но… почему бы и нет? Ангел были нужны ей, и нужны в любом из возможных смыслов. Шакс-из-прошлого, должно быть, сейчас хохотала бы над ней, но пусть прошлое остаётся там, где ему самое место — позади, на задворках памяти. И всё же, опасаясь затушить искру резким движением, она ответила: — Совместно принимают пищу не только влюблённые. Так делают ещё друзья… — Мы друзья? — Мюриэль подняли голову, и их глаза вновь засветились. Ну что за прелесть. — ...коллеги, — продолжила Шакс, не отвлекаясь на ангельские приёмы. — Ну-у, мы точно не коллеги. — Мюриэль подпёрли подбородок кулаком. — Действительно не коллеги. — Она улыбнулась одним уголком губ. — А кто мы тогда? — На их лице не осталось и тени улыбки, тёмные глаза смотрели серьёзно и выжидающе — сейчас никак не отшутиться. Шакс тянулась к свету, но всё же она не была мотыльком и не хотела самой стать пламенем для ангела, поэтому, склонив голову набок, она ответила настолько храбро и честно, насколько это вообще было возможно: — Ещё так делают люди, которые хотят узнать друг друга лучше. Такой вариант нам подойдёт? Мюриэль выдохнули так, будто не дышали вечность, будто им вообще нужно дышать, чтобы жить. — Подойдёт. И улыбнулись той улыбкой, которая всегда будет стоить риска.