Не стоит злить Ангела.

— Да ты сейчас просто младенец в памперсе! — Дин махом допил пиво, уже третье по счету (и это если не считать виски, выпитого до этого) и зыркнул на Кастиэля. Тот уставился в окно. Он просто молчал. Дин встал и, покачиваясь на нетвердых ногах, было двинулся к выходу. — Далеко собрался? — Сэм окинул его взглядом. Вот ведь парадокс. Вроде и немного выпил, а успел нажраться в хлам. Ну потому что намешал. Вообще, вредно понижать градус. А пиво после виски даёт весьма странный эффект. Но Дин, походу, сегодня был намерен тупо нажраться. Ну или нажраться тупо. Как пойдет. Он осмотрел мрачным взглядом пустую бутылку и с грохотом водрузил ее на стол. Потом окатил отвернувшегося Каса волной злости и перевел расфокусированный взгляд на брата. — Сэм, я те чё, отчитываться должен? Поссать. Устроит такой ответ? — и Дин, слегка качаясь, двинул в сторону туалета. — Кас, не обращай на него внимания, он дурак. Особенно, когда пьяный. — Сэмми попытался сгладить неловкость. Честно, его задело. Дин, конечно, дурак, когда пьяный. Но Ангел то тут причем? — Все нормально, Сэм. — Кас повернулся к нему. Странным образом глаза его сейчас явно не выражали обиду. В них горела решимость и даже, пожалуй, злость. — Я устал от его выходок. Видимо, стоит поговорить с ним более серьезно. — О, это без меня. Знаю я ваши «серьезные разговоры». Пойду пока в машину. Только прошу тебя, Кас, не надо слишком расходиться. Я конечно понимаю, что ты его легко починишь, но не стоит портить эту милую мордашку. — Сэмми улыбнулся и состроил щенячий взгляд, пытаясь слегка разрядить обстановку. — Я подумаю над твоими словами, Сэм. — Кас поднялся и решительно направился в сторону туалета. Сэм посмотрел ему вслед. Похоже, кому-то сейчас серьезно прилетит. Он вздохнул и пошел в машину. Ввязываться в личные разборки брата и Ангела он не намерен точно. И вообще, эти двое порой ведут себя странно. И Сэмми руку бы отдал на отсечение, что если бы Ангел имел женский сосуд, Дин бы уже давно его трахнул. Так, размышляя о превратностях судьбы и странностях в отношениях, Сэм дошел до Импалы и, упав на заднее сиденье, просто вырубился. Дин вышел из кабинки и подошёл к раковине. Ополоснув руки, он набрал полную пригоршню воды и плеснул себе в лицо. Старательно отфыркавшись, он кинул беглый взгляд в зеркало и замер. Крепкие руки ухватили его за шиворот и, развернув, буквально впечатали в стену. — Дин! — Кас смотрел в зелёные глаза, которые сейчас странно темнели. — Достаточно я от тебя наслушался обидных оскорблений. Но это границы переходит все, ты не находишь? — Покорнейше прошу простить меня, о Ангел! — Дин пьяно захохотал. — Твою мать, Кас! С тобой научишься дурацким выражансам. Короче, чё тебе надо? Ты чем-что недоволен? Не так и не туда тебя послали? Кас ухватил его за рубашку и приблизился. Его лицо пылало гневом, синие глаза метали молнии. Но он сейчас был так опасно близко. Дин нервно сглотнул. Он сперва посмотрел в эти пылающие глаза, потом перевел взгляд на губы. О, сколько раз он вот так попадал в крепкий захват его рук. И сколько раз мечтал, что этот поединок завершится поцелуем. Да, черт возьми! Потому что манящая близость Ангела постепенно сводила на нет все попытки Дина оставаться безучастным к его странной и даже порочной красоте. А его губы, мягкие, пухлые, так красиво очерченные, вызывали только два желания — целовать их и однажды… Черт! Это слишком! Это правда слишком! — Дин, стоит извиниться тебе. — Кас приблизился. Его горячее дыхание прошлось по щеке Дина, непроизвольно заставив его как-то нелепо выдохнуть. — За что? — Дин дерзко вскинул подбородок. — Кас, иди в жопу! Я ничего обидного не сказал. Младенец в памперсе? Ты считаешь, что назвать младенцем — это, сука, оскорбление? Кретин пернатый! — Я не намерен сейчас выяснять, является ли это выражение оскорбительным или нет. Возможно, позже, я загляну в словарь и выясню, обидно это или нормально. Но оно не понравилось МНЕ! Так что, советую тебе извиниться, пока я… — Пока ты, ЧТО, Кас? — Дин ухмыльнулся, откровенно дразня. — Ну же! Воплоти свои угрозы, Ангел! Что ты сделаешь со мной за дерзость? Что ты ХОЧЕШЬ сделать? Сейчас Дин откровенно нарывался. Да потому что близость этого чёртового ангела просто сносила башню. «Кретин, Винчестер! Ты полнейший кретин! Ты хоть понимаешь, ЧЕГО ты от него ждёшь? Блядь! Чёртов пернатый сукин сын! Давай уже! Поцелуй, наконец. Потому что я больше не могу это терпеть!» Кас прижал его к стене всем телом. — Ты действительно узнать желаешь это? Не слишком понравится тебе. Но… Может я ошибаюсь? Может ты и добиваешься этого? Пожалуй, стоит проверить. И Кас решительно накрыл губы Дина своими. Его поцелуй не был нежным. Он как будто изучал реакции Дина в ответ на такое действие. Так, интересно. Глаза широко распахнулись, длинные ресницы затрепетали. Радужка цвета молодой листвы стремительно стала темнеть, превращаясь в мрачную, как грозовое небо и вязкую, как болотная трясина субстанцию. А что если добавить немного нежности? И Кас легко провел языком по губам Дина, а потом обхватил его нижнюю губу, слегка втянул ее и отпустил. Его язык проник внутрь и, столкнувшись с зубами, пробежался по ним, будто прося впустить. И они впустили. Язык, почувствовав свободу мигом нырнул в горячую глубину и, встретившись с его языком, затрепетал. Дин подался навстречу этому рту. Да. Это то самое, чего он так долго ждал. Губы Ангела. Как же он хотел их. Но не только их. Он выскользнул из поцелуя. Лучшая тактика — дерзость. Кас терпеть не может, когда Дин артачится, как норовистый жеребец. — И это всё, Кас? О, как страшно! Боюсь, аж коленки дрожат. — самое смешное, что у Дина сейчас и правда коленки дрожали. Но не от страха. — Кас, да ты не просто младенец в памперсе, ты ещё и полный профан в поцелуях. А вот это уже наглость. И неправда! Потому что, этот поцелуй чуть не лишил Дина остатков его пришибленного алкоголем разума. — Ты нарываешься, Винчестер! Не стоит злить Ангела. Как понимаю я, не будет извинений? Что ж. Я переживу без них. Однако, наказать тебя за дерзость стоит. — И Кас снова накрыл его рот своим. Только теперь он больше не изучал. Этот поцелуй был полон страсти. Губы, то нежно лаская, то с напором беря, обцеловывали каждый дюйм. Язык хозяйничал во рту, буквально вылизывая всю внутреннюю поверхность. Кас слегка ослабил захват, но лишь с одной целью. Взмахом руки он заблокировал дверь, ведущую в туалет, большой тумбой, стоящей в углу. — Ну а теперь проверим, какой ты храбрый, Дин. — Кас резко надавил на плечи, опуская Дина на колени. Винчестер уставился на довольно прилично вздувшуюся ширинку. Он застонал и сам, рывком, стал расстёгивать ремень. Рот с неимоверной скоростью наполнялся слюной. Пьяные мысли враздрызг бродили по лабиринтам мозга. Он хотел этого, он мечтал об этом. Увидеть Ангела во всей его боевой красе, узнать его вкус. Пальцы дрожат, несмело расстегивая пуговицу. Кас кладет ему руку на голову и легко поглаживает. — Послушный мальчик. Знаешь, что от тебя требуется. Но не усердствуй сильно. У меня есть на тебя более серьёзные планы. Дина передёргивает от этого голоса. Серьёзные планы? Что он замыслил? Неужели? Внизу живота все непроизвольно сжимается, так же как и в заднице. Черт! Походу сегодня, вот прямо тут, в этом общественном туалете, какой-то паршивой придорожной забегаловки, он получит то, что уже несколько месяцев не дает ему спокойно есть, спать, думать и вообще жить. Плывущий от алкоголя и возбуждения мозг вопит, буквально требуя действовать. Руки дрожат, зациклившись на долбанной молнии, которая никак не желает сделать «вжжжик». — О чем замечтался? Не отвлекайся. Мы остановились на моих планах на тебя. И первым пунктом узнать намерен я, как славно твой порочный ротик сумеет мне доставить наслаждение. — Кас поглаживает склоненную голову. Чёрт! Когда он так говорит, переставляя слова, Дину просто сносит башню. Руки рвут эту гребаную молнию и тянут штаны вниз. Ох, твою мать! То, что Дин сейчас наблюдает под тонким трикотажем боксеров, заставляет его горло судорожно сжаться. Он глубоко вдыхает и вцепляется зубами в ткань боксеров, пытаясь их стянуть. Но упругая резинка упорно возвращает их на место. — Не хочешь ты помочь себе руками? Смотри. — Кастиэль оттягивает резинку, выпуская наружу стоящий колом член. — Так проще будет. Неопытный мальчишка. — Заткнись, Кас! Без твоих ангельских советов обойдусь! Чёрт, сука! Ненавижу, когда ты так делаешь. Не учи меня. «Вот ведь сволочь пернатая, ещё и стебется. Ну погоди! Я покажу тебе, кто тут неопытный!» Дин рывком стягивает с него боксеры до колен. Он расширившимися глазами смотрит на нехилый такой прибор, покачивающийся прямо перед его лицом. Рука Каса ложится на затылок и начинает надавливать, будто показывая, что сейчас нужно сделать. Дин машинально сопротивляется, пытаясь отстраниться, что лишь больше раззадоривает. Причем обоих. Голову заволакивает туманом. Дин поднимает глаза. — I love you. — полу охрипшим от возбуждения голосом шепчет он. «Чёрт! Это вообще как понимать? Люблю? Какого хрена?! Я его люблю?» — Оh, i know, i know. I love you to. — Кас странно ухмыляется. — Детка, ты не можешь без сантиментов? Ну хорошо, раз тебе так нужно это слышать… А сейчас хватит играть. «Играть? Какие, твою мать игры? Ты, гребаная пернатая задница, стоишь тут передо мной такой, сука, красивый, с дымящимся, бля, членом. И я, как какая-то шлюха, сейчас хочу от тебя двух вещей. Вернее одной. Но в двух вариантах. О, походу, я идиот.» Дин облизывается. Его губы несмело касаются головки, обхватывают ее, слегка посасывают. Потом отпускают. Язык сползает вниз, к яичкам, и облизав их каждое в отдельности, плавно бежит вверх, обрисовывая венки, обходит кругами головку, щекочет уздечку. — Умница. Но хотелось бы мне узнать тебя поглубже. — Кас приподнимает его подбородок, смотря в совершенно шальные, затуманенные глаза. — Не заставляй меня использовать давление. Я не люблю насилие. Так что лучше сам… Дин прищуривается и, нагло ухмыльнувшись, с лёгким смешком выдает: — Не любишь ты насилие? Я заметил! Особенно ты добр и щедр со мной. Одариваешь крохами внимания, Ангел. Ты сволочь, Кастиэль! Зазнавшаяся пернатая задница! А ты меня спросил? Может мне надо это от тебя? Ты спросил хоть раз, Дин, сука, что ТЕБЕ надо? Кас удивлённо вскидывает бровь: — Не перестану удивляться я вам, людям. Когда вам нежность дарят — вы не видите, когда насильно вас берут — вы рады. Ладно, Дин. Хочешь силы? Открывай рот. И не смей закрывать глаза. Смотри на меня. Я должен видеть их. Он резко притягивает к себе голову Дина и наполовину вгоняет ствол в его рот. — Ох, не люблю я ваши пошлые словечки. Но, видимо, сейчас ты это желаешь от меня услышать? — получив лёгкий кивок и согласный взмах ресниц, Кас поглаживает его волосы. — Давай-ка, детка. Отсоси мне. Но не заигрывайся. Потому что потом я тебя трахну. Фу, как это некультурно. Такие выражения. Но тебе же так нравится? Дин кивает. Его потряхивает от этого. Нехилый ствол сейчас довольно сильно и резко движется в его рту как поршень. Да ещё эти словечки. Ох, черт. Похоже он уже попрощался с собственной кукухой, коротая улетела ещё на этапе снимания брюк. Этот чертов Ангел умеет читать его мысли. Он видит его насквозь. Вон как нагло усмехается, впечатывая свой член в его глотку. Ну ещё бы. То что сейчас рисует воспалённый и пьяный мозг Винчестера, ничего кроме наглой ухмылки вызвать не может. Потому что это жесткое порно с элементами садо-мазо. Дин старательно настраивает ритм дыхания, потому что член Ангела тупо перекрывает ему возможность дышать. Он с силой втягивает щеки и, обхватив ствол вакуумом, расслабляет глотку, позволяя ему проникнуть так глубоко, что на глазах появляются слёзы. Нервная волна несётся от горла, со скоростью молнии пролетает по телу и раскаленным прутом впивается в его, итак уже гудящий от напряжения член. Тугие джинсы сдавливают плоть, просящуюся наружу. И Дин рывком сдирает ремень и быстро стягивает с себя штаны и белье. С глухим стоном он обхватывает свой член. Кас слегка наклоняет голову и видит этот маневр. — Дин, слишком рано ты себе разрядку хочешь дать! Я не давал тебе такого позволения. — он вытаскивает влажный член изо рта. — Вставай. Пора заняться нам вторым этапом. Дин поднимается. Его рука по-прежнему сжимает собственный член. Кас слегка бьёт по ней. — Убери. Дотронешься, когда я разрешу. ЕСЛИ разрешу.— он снова впечатывается в опухшие губы Дина, прижав его к себе. Синий взгляд пронизывает насквозь, заставляя дрожать. — А теперь ты САМ скажешь мне, что я должен с тобой сделать. Сам, Винчестер! — Кас, блядь! Не стоит заставлять меня говорить это! Потому что, сука, это неправильно. Я не могу. Оооо, бля! — Дин запрокидывает голову, извиваясь под поцелуями. Его член прижимается к члену Каса и его прошибает током. Он ещё пытается сопротивляться, но то, что творят с ним губы Ангела, мигом сшибает с него спесь, заставляя признаться. Признаться в том, что он прятал даже от себя. — Ненавижу тебя, Ангел! Что ты со мной сделал? Ненавижу… Люблю тебя! Чёрт! Люблю! Трахни меня! Сейчас. Кас разворачивает его и кидает на раковину. Он прижимается всем телом. Ствол проникает меж бёдрами. — Хороший мальчик! — пальцы разводят ягодицы. — Конечно, я сделаю это. Но я не хочу, чтоб больно было тебе. — Кас, сука. Хорош демагогий! Плевать на боль. Давай уже. — Дин и сам охреневает над собой. Охреневает оттого, что он сейчас, вот так совершенно пошло стоит загнутым на раковину в каком-то сортире и просит Ангела оттрахать его. — Кас. Я тебя уже даже не прошу. Ты, падла, хочешь, чтоб я тебя умолял? Кас усмехается и пробегается горячим языком по его уху. Пальцы, обильно смазанные слюной, проникают внутрь, вырывая у Дина крик боли и наслаждения одновременно. — Да, Дин. Хочу. Твой стон такой прекрасный. Услада для ушей моих. Давай, скажи, что я должен делать с тобой. Дин изгибается в пояснице навстречу атакующим его нутро пальцам. Его руки вцепляются в раковину, сжимаясь до боли. — Ооо, чёртов Ангел! — стон, невообразимо сладкий впечатывается в зеркало. Он поднимает глаза и видит в отражении свое лицо: совершенно шальные глаза, темные как болото, пухлые влажные губы, нервно подергивающиеся щеки. А позади него — Ангел! Непокорные тёмные волосы мокрыми прядками спадают на красивое лицо, губы жадно бегут по его шее. Он отрывается от своего занятия. Синие глаза встречаются с зелёными в отражении. И Дин не выдерживает их атаки. — Прошу тебя, Кастиэль. Умоляю. Трахни меня. Я больше не могу. Резкий рывок, и вот уже член Каса проникает внутрь, заставив Дина затрястись, как под током. Он падает лицом в раковину на свои руки и максимально изгибается в пояснице. Рука Каса подхватывает его распирающий от возбуждения член. Движения синхронизируются. Дин впивается зубами в рукав рубашки. — Кас, чёрт, Кас! Да! Так! Ещё. Бля. Я. Щас. Сдохну. — слова рваным пунктиром, вперемешку со стонами, летят прямо в канализацию. Дин поднимает лицо. То, что он видит в отражении, ломает все рамки окончательно. Ангел, запрокинув голову и захлебываясь в собственном стоне, с силой вдалбливается в него, дрожит и падает лицом на его спину. Дин чувствует, как что-то горячее заливается внутрь. Толчками. Мощно. Прошибая до мозга костей. Тугой нервный ком, сжимающий низ живота, будто набухает. Рука Каса всё интенсивнее движется на его, Дина, члене. Пред глазами большое белое пятно. Оно растет, растет и взрывается, рассыпаясь на тысячи осколков. Он кричит, громко и рвано, яростно кусая рукав собственной рубашки. Сперма толчками вылетает, забрызгивая стойку раковины. Руки вцепляются в кран, чтобы тупо удержать бьющееся в судорогах тело на ногах. А потом провал. Полный и темный, как грот пещеры. Дин открыл глаза. Что это было? Что это, мать вашу, было? Походу, он нажрался и вырубился. Все тоже кафе. Он сидит за столиком. Дин пьяно прищуриваться. Он что, тут один? А где Сэм? И Кас? — Все нормально, Дин? — Кас не спеша опускается напротив. — Кофе? — Ддда… Пожалуй. — Винчестер не отводит глаз от Каса. Его щеки заливает румянец. — Кас. Это же сон? Кас молчит, отвернувшись, и что-то сосредоточенно рассматривает на улице. — Кас, черт тебя подери! Ответь мне! Это же был сон? — Дин сжимает кулаки. Его мелко потряхивает. И что самое страшное, что он сейчас, изучая реакции своего тела, приходит к пониманию, что ни фига это не сон. Кас поворачивает голову. Он улыбается краешком губ. — А ты бы чего хотел, Дин? Чтобы это был сон или правда? — он медленно проводит языком по слегка пересохшим губам. — Все относительно, Дин. И только тебе сейчас решать, что это — сон или реальность. Дин роняет голову на руки. Черт! Раз он знает, значит это правда? Хотя… Кас ведь Ангел. Он умеет читать мысли. Тогда что? Это его больные фантазии, изводившие его не первый месяц, вот так всплыли, подстегнутые бухлом? — Кас, прости. Мне не стоило так говорить про тебя. — Дин поднимает голову и не отрываясь смотрит в синие глаза напротив. — Я неправ. Не стоит злить Ангела. — Рад я, что понял ты. Уроком пусть это тебе послужит. — Кас улыбается и легко касается пальцев Дина. К столику подходит официантка. Она улыбается во все 32. — Ваш счёт, мальчики. — на ее лице прямо-таки написано выражение такого хитрого удовольствия, что Дина перекашивает. — Все хорошо? Или может ещё чего желаете? У нас тут курить, конечно, запрещено. Но я думаю, вам необходимо. Так что, вот пепельница. Не мусорьте. Она уходит, покачивая бедрами. Дин глядит ей вслед. — Кас? — в его глазах плещется целая гамма чувств. — Покурить? Это она о чем? — Я ответил тебе уже на все твои варианты одного и того же вопроса. Только тебе решать, Дин. Винчестер решительно поднимается. Кинув деньги на стол, он выбегает из кафе. Прижавшись к стене он пытается отдышаться. Сильные руки обнимают плечи. Губы нежно касаются его губ. Дин вздрагивает и открывает глаза. — Кас. Кастиэль. Я не… Понимаешь… — Все хорошо, Дин. Только тебе решать. Я могу продолжить или остановиться. — губы близко, но не касаются, предоставляя право выбора. Дин секунду смотрит в синие глаза и со вздохом сам приникает к губам. — Да, Кас. Я усвоил урок. Но я хочу… Повторить его. — Как скажешь, Дин. Но для этого необязательно говорить обидные вещи. Не стоит злить Ангела, Дин… Не стоит.