Поттер Всемогущий

Война закончилась. Это был тяжёлый год. Том Реддл погиб, за этим пришла и всеобщая радость, и поклонение святому Поттеру. В этот момент все сразу забыли про Мерлина и Моргану и вместо этого говорили: «О-о-о, Великий Поттер!» или «Поттер всемогущий». Также начались банкеты и балы в честь победы. Спустя буквально месяц всей этой суматохи Министерство объявило, что всё-таки негоже герою второй магической войны ходить без ордена, поэтому Поттера пригласили на банкет в честь его самого для вручения награды — орден Мерлина первой степени. Помимо него награды, но уже второй степени, вручили и самым выдающимся в этой войне людям, с помощью которых не случилось бы победы. Это были и Рон Уизли с Гермионой Грейнджер за их помощь в поисках крестражей, и Невилл Лонгботтом за его храбрость и уничтожение также одного из крестражей, и несомненно Северус Снейп за его шпионаж в стане врага и защиту главного героя. Награды-то они получили, но радости это не принесло. Она не вернёт всех, кто погиб. Возвращаясь к вопросу о Северусе Снейпе, как только он выздоровел после укуса Нагайны, они стали очень тесно общаться, как будто и не было всех тех лет «ненависти». Увидев тогда воспоминания, Гарри просто не мог ненавидеть этого человека, который так отчаянно любил его мать и защищал сына любимой женщины. Как объяснил Северус, он не мог по-другому. Не мог забрать маленького Гарри к себе на воспитание, не мог и показывать истинные эмоции перед ним, потому что Дамблдор запретил, сказав, что, чтобы мальчик стал сильнее и жертвеннее, ему не нужно расти в любви и заботе. Навешал обетов, прерывая все возможности на хотя бы хорошее отношение к нему. Тогда они пришли к выводу, что он просто старый маразматик, чокнутый на голову похлеще Тома, но слишком осуждать не стали, о мертвых плохо не говорят, либо не говорят вообще. Всё в прошлом. Снейп также рассказал, как издалека пытался вытащить его задницу из приключений и всегда тайно помогал во всем, ещё раз подтверждая увиденные им воспоминания. Это всегда грело душу Гарри, и в один момент он даже начал ощущать его вторым отцом, после Джеймса. За этим последовало и восстановление Хогвартса. Теперь он стал ещё больше и красивее, более живым, что ли. Также Министерство образования решило, что седьмому курсу, что воевал и не успел доучиться, создать повторный, восьмой курс для получения документа об образовании, а директором назначили, как и предполагалось, профессора Снейпа. После начала учебного года всё поутихло, чему все безоговорочно рады. Дни текли спокойно и размеренно. На дворе уже какую неделю весна отбирает свои права у зимы, и вроде что-то наклёвывается на тёплую погоду, но всё ещё прохладно. Да и ученики не особо заняты прогулками. Подготовка к экзаменам, усиленное давление со стороны профессоров, и, пожалуй, только один Гарри как ни в чём не бывало с лёгкостью делает домашние задания и практически не готовится к экзаменам. Говорит, что и так всё знает. Собственно, Гермиона заметила тягу к знаниям ещё с того года, когда они с Гарри и Роном искали крестражи. Тот всё свободное время сидел за книгами. А после победы его будто подменили: начал стильно одеваться, как обычно одеваются все выходцы из богатых чистокровных семей, волосы стали ещё чернее, хоть и не перестали быть такими же лохматыми, глаза ярче свежей летней зелени, мускулы будто вздулись в мгновение, в росте, конечно, не сильно изменился, но это ему и не особо нужно было. Чуть ли не все в школе пускали на него слюнки. Лакомый кусочек с хорошим таким состоянием, должно быть, неплохо. Многие задаются вопросом, что с ним произошло, и даже подходили пару раз узнать, но Поттер никому ничего не говорил, предпочитая отмалчиваться. Это его «ма-а-аленький» секрет, о котором знает он, его друзья и Северус. Сейчас у восьмого курса по плану урок зельеварения, а если быть точнее, то подготовка к экзаменам. Слизнорт настолько толком поднадоел Гарри, что тот частенько стал их пропускать, уделяя время на самообучения зельям вместе со Снейпом. Этот раз не стал исключением. Хоть они с директором и стали друг другу чем-то большим, чем просто знакомые, их связь скорее можно было назвать родственной, нежели дружеской, но это не отменяло тот факт, что Снейп остался строгим и докапывающимся до каждой мелочи преподавателем. К концу урока Гарри подошёл к кабинету встретить друзей, ну и заодно увидеть своего ненавистно-любимого блондинчика. Он ох как уверен, что тот снова устроит сцену, куда же без этого. — Моя маленькая истеричка, — сказал Гарри сам себе в пустой коридор и с улыбкой уставился в дверь. Гарри тут же вспомнил, как судили семью Малфоев. Он, конечно же, им помог и вступал в защиту Драко и его матери, но не отца. Тот был безжалостен и хоть не убивал, но явно был на той стороне добровольно, при этом подставляя под удар не только свою жену, но и сына. Спорить не было смысла, Драко сам пошёл вслед за отцом, и его толком никто не заставлял, но он вовремя одумался, понимая, что совершенно точно не способен быть таким, как его отец, но и помощи у Поттера не просил, а только взъелся на него тогда после суда и ушел с оправданной Нарциссой подальше от него. Он точно знал, что сделал всё правильно, Драко помог ему в последней битве, Нарцисса соврала лорду о том, что он мёртв, а Люциуса посадили в Азкабан на долгие десять лет. Не пожизненное, уже хорошо. Не хотелось насовсем лишать любимого, отца, хоть и такого. Тут прозвенел звонок. И все потихоньку стали выходить из классов, прерывая мысли гриффиндорца. — Ух ты, кто тут у нас? — донёсся голос со стороны двери. — Это же Поттер всемогущий, что, теперь думаешь, что можно прогуливать? Боже, сколько наигранной ненависти, сколько экспрессии, какой талант пропадает, вручите вы уже ему «Оскар». — Чего тебе нужно, Малфой? — Ну пойдём по накатанной. Гарри без интереса поднял на него глаза, всё так же стоя у стены, и пронзил его суперхолодным взглядом. — Мне повторить? — Ну что ты, Поттер, мне не надо повторять одно и тоже по несколько раз, в отличие от тебя! Строишь из себя невесть что: «Поттер такой умный!», «Поттер такой хороший!», да хрена с два! Ты абсолютно безмозглый олух, как и твой дружок Уизел, — парень не собирался останавливаться и брезгливо смерил своим взглядом лицо противника. — Постоянно лезете куда не просят и всё портите! — Ой, ну вообще-то я действительно не плох, как ты думаешь. Так что тебе нужно, Малфой? Неужели просто хотел пожаловаться на моего друга, который наверняка за весь урок успел тебе настолько наскучить, что ты наверняка только и думал, как выйдешь в коридор и набросишься на меня, — с усмешкой пролепетал Поттер и поиграл бровями, явно намекая на двусмысленность фразы, при этом пронзительно смотря в красивые серые глаза.  Собственно, и поза, в которой стоял Поттер, явно предназначена для обложки журнала. Те, которые читают девочки, разглядывая симпатичных парней.  Спиной упирался об стену, одна нога согнута в колене и приставлена к стене, руки были переплетены на груди, а сам смотрит исподлобья и ухмыляется. Ну явно позирует для фанаток с колдокамерами! Бесит! Он только мой! — думал Драко и подошел к Поттеру ближе, так, чтобы закрыть от всех его охуенное тело, и уже вслух произнес: — Потти, Потти, тебе не идёт эта напыщенность! Так, помимо этого, ты ещё и эгоцентрист! Не все, Поттер, готовы падать к твоим ногам, и не всё вращается только вокруг тебя! Ты хоть и изменился внешне за лето, но в твоей голове места мозгам так и не появилось! Как можно так жить? Может, поведаешь, мне уж больно интересно! — Дорогой мой, в моей голове всё место занял ты, поэтому мои мозги испугались и убежали. — Хочешь сказать, что я страшный? Да ты в край обнаглел! Я Малфой, мы все обладаем истиной красотой! — задрав голову, уверенно сказал Драко. Его уже подбешивала эта улыбочка, ему хоть бы хны на все оскорбления. Но слизеринец даже не собирался останавливаться, он всё продолжал и продолжал говорить гадости, дабы хоть как-то подбить эго гриффиндорца, даже не замечая, что Гарри уже как несколько минут не стоял у стены рядом с кабинетом зельеварения, а находился совершенно в другом месте. Он явно аппарировал, а Драко даже не заметил ни нежного прикосновения, ни нежного взгляда, потому что его самолюбие разбил этот несносный и явно неадекватный парень! Под конец своей тирады он всё-таки замечает изменения в обстановке и оборачивается. Комната оформлена в цветах Слизерина, но предназначена для семейной пары. Здесь стоит большая двуспальная кровать с тумбами по бокам, разожжённый камин, два кресла и кофейный столик. Одна дверь ведёт, судя по всему, в ванную, а другая была выходом. Вдоль стен расположены книжные стеллажи и письменный стол, а также большое окно, в котором уже начинало темнеть. — Где мы, Поттер, и как мы здесь оказались? — не унимался Драко. — Мы в Выручай-комнате, — ответил Гарри, и на лице Малфоя отразилось крайнее изумление. Как? Она же сгорела! — мысли атаковали блондина. А ещё больше вопросов возникло, когда он вдруг понял, каким образом они тут оказались. Не на мётлах же они долетели. — Отвечаю на твой немой вопрос. Комната сама восстановилась после пожара, а ещё, теперь она полностью подчиняется мне, как и половина Хогвартса. Это моя собственность, поэтому я могу аппарировать в любую точку этого места, — спокойно пояснил Гарри. Драко переводил прищуренный взгляд с Гарри на комнату и обратно. — Я понял, вы надо мной издеваетесь, — истерический смех прокатился по комнате. Настроение парня менялось стремительно: только что он истерически хохотал, а теперь перед Гарри стоял уже не смеющийся юноша, а серьёзный мужчина. Пусть ему всего восемнадцать лет, но его взгляд был холодным, безразличным и грубым. — Поттер, тебе не кажется это смешным? Любой маг, даже магглорождённый, знает, что школой могут управлять либо директора, либо прямые наследники основателей. Ты не директор и вряд ли прямой наследник одного из них. У тебя нет мозгов, чтобы им быть, жалкий полукровка! — Драко, ну тут не нужны мозги, как ты говоришь, чтобы быть тем, кто я есть, — усмехнулся брюнет, прислонившись спиной к стене, как несколько минут назад в коридоре. — А ещё я порой не понимаю, на какой титул мне претендовать. Поттер всемогущий или безмозглый придурок? Драко слегка опешил от того, как его имя прозвучало из уст противника. — Я тебе не разрешал называть меня по имени, — холодно отрезал он, сцепляя руки на груди. — Ты так и не ответил! — Тебе правда интересно? Хочешь узнать все мои тайны, Дра-ко? — Поттер произнес его имя по слогам и наклонился ближе, заглядывая в глаза Малфоя. Тот явно был в шоке, но, быстро взяв себя в руки, усмехнулся. — А у тебя их, смотрю, много, Гар-ри, — передразнил он, наклоняясь еще ближе, и в ответ уставился в глаза напротив. Казалось, будто Малфоя это совсем не шокировало. Их дыхание уже почти переплеталось, что вот-вот и можно было считать это за самый настоящий поцелуй. Вдруг сообразив, в каком они находятся положении, Драко попытался отстраниться, но Поттер схватил его правой рукой за талию и притянул ближе. Их тела соприкоснулись, и Малфой затаил дыхание. Он и не мечтал оказаться так близко к герою. Когда Драко начал мечтать о таком? Он и сам не до конца понимал, но четко осознавал свои чувства, и поначалу его это пугало, но со временем он привык и почти умел абстрагироваться от них, но не в такой момент, когда чужое тело так идеально вжимается в его, а чужая рука так собственнически обхватывает талию. Больше терпеть не было сил. Блондин разжал руки, схватил Гарри за шею и поцеловал его. Следующие минуты слились в огненный поток страсти. Их языки переплетались в бешеном танце, борясь за главенство. Поцелуи Поттера были обжигающими и страстными, заставляя парня плавиться и растекаться в руках гриффиндорца, впоследствии отвоевав эту маленькую войну. Первый вырвавшийся стон немного привел их в чувство, заставляя отстраниться и посмотреть друг на друга мутными от возбуждения глазами. Драко быстро пришел в себя и оттолкнул Гарри. Тем временем брюнет наблюдал, как его возлюбленный краснеет, пытается подобрать слова и оправдаться или просто сбежать, как испуганный хорёк. Гарри не стал ждать, пока Драко сделает выбор, и начал подходить к нему. Тот, заметив движение, начал медленно отходить, делая маленькие шаги назад и выставляя руки вперед, словно останавливая его. Так продолжалось, пока ноги блондина не коснулись мягкой обивки кровати, на которую он незаметно поглядывал, оценивая интерьер комнаты. — Стой! — сказал испуганный Драко, но парня напротив это не останавливало. — Не приближайся, я сказал! Не надо, прошу тебя. — Чего ты так испугался, Драко? — Ты мне противен, Поттер, — пытался отбиться Малфой. — Да брось, Малфой. Был бы я тебе противен, ты бы не целовал меня с такой жадностью, — спокойно сказал Гарри. — Так что? Чего ты испугался? Спокойная интонация гриффиндорца одновременно пугала и успокаивала Драко. Он не мог понять мотивы Гарри и не мог допустить того, что могло произойти, если бы он не оттолкнул его. Сам секс его не пугал, хотя немного тревожил из-за того, что он был чист в этом плане. Он боялся, что Гарри поиграется и бросит его. И, видимо, Поттер прочитал всё в его глазах или применил легкую легиллименцию, не понято, но последующий вздох брюнета, опущенная голова и шаг назад говорили о том, что тот понял все сомнения Драко. — Послушай, Драко, — все же поднял голову брюнет и уставился нежным взглядом в блондина. — Я понимаю, это было неожиданно, но тебе правда нечего переживать. — Мне нечего переживать?! Да дай тебе волю, ты трахнешь всех и вся, только представится шанс! Мне этого не надо, Поттер! — буквально выплюнул это всё в лицо человека напротив. — К тебе любая прыгнет в постель, любой раздвинет ноги перед тобой. Да в конце концов, поиграешься и бросишь. Это же у вас шутки такие, да? Соблазнить и трахнуть Малфоя, вот умора! — Малфой глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь сохранить самообладание. — Не смешно. Так не издеваются! Бестолковый, необразованный и... У Драко просто уже не было слов. Хотелось стыдливо расплакаться и убежать, но следующие слова пригвоздили его к полу. — Я люблю тебя. И поверь, мне никто не нужен кроме тебя, — Гарри внимательно следил за реакцией собеседника и продолжил: — Я никогда не лгал тебе. Да, у нас были разногласия, но мы всегда говорили друг другу правду. И я не хочу начинать врать. Ты самый невыносимый, самый невероятный и самый любимый человек в моём побитом и раненом сердце. Я верю, что ты чувствуешь то же самое. Я видел твои взгляды, слышал, как ты рассказывал о своих чувствах матери после вашего оправдания в суде. Наши ссоры в коридорах на переменах — это был лишь способ побыть рядом. Я всё замечал. Драко стоял в ступоре, не зная, что сказать или сделать. Такая ситуация случалась с ним впервые. Он увидел, как Поттер делает аккуратный шаг в его сторону, и, боясь передумать, просто прыгнул в объятия парня. Их губы слились воедино вновь. Драко только и мог шептать между поцелуями, как любит, как всегда хотел его дружбы, любви, а не всей этой напускной ненависти. А Гарри лишь млел от его поцелуев по всему лицу. Он осторожно уложил блондина на невероятно мягкую кровать. М-да, комната постаралась на славу. Теперь пришла очередь Малфоя сгорать под поцелуями бывшего врага, а теперь, возможно, будущего парня. Поттер перебирал его волосы, сжимал бока и вырисовывал губами на шее узоры, которые останутся на коже ещё несколько дней. Руки жаждали голого тела. Тихонько вытаскивая из-под штанов рубашку, руки пробрались к цели. Пальцы ощущали жар его кожи и гладили каждый участок трепыхающегося в агонии тела. Поцелуи прекратились, и Малфой открыл глаза, не понимая, когда успел их вообще закрыть, и жалобно простонал, прося вернуть нежные ласкающие губы. Гарри посмотрел на него и принялся расстёгивать рубашку. Наклонившись, он покрывал поцелуями каждый миллиметр открывающейся белоснежной кожи, вызывая мурашки. Распахнув полы рубашки, Поттер увидел шрамы. На его лице мелькнула тень сожаления, но Малфой заметил это и хотел что-то сказать, однако на шрамы обрушился град поцелуев, и ни один из них не остался без внимания. Губы скользили по широкой груди Малфоя, пока не достигли его затвердевших сосков. Жадный рот гриффиндорца обхватил один из сосков губами, пока язык нежно ласкал его. Драко дышал часто, его тело плавилось под этими прикосновениями, умирало и возрождалось. Язык доставлял ему невероятное блаженство. Гарри слегка прикусил покрасневший сосок, и Малфой издал жалобный стон, запрокидывая голову. Руки Драко не знали, за что зацепиться: то сомкнут простынь, то зароются в вихры темных волос и оттянут их до легкой боли, то прижмут крепче к своей груди, стараясь получить максимальное наслаждение. Вконец опьянённый томными ласками, он оттянул Гарри от своей груди и легонько толкнул того, переворачивая на спину. Теперь его очередь доставлять безграничное и ничем не подделанное удовольствие. Не то чтобы он хотел прекращать эту сладкую пытку. Совершенно точно нет! Но если бы это продолжилось, он бы позорно кончил в штаны. Сейчас он встал с кровати, и не для того, чтобы сбежать, а наоборот, в край осмелев, он решил самостоятельно раздеться под испытующим взглядом зеленоглазого парня. Гарри даже ради такого приподнялся на локтях, соблазнительно облизывая в миг пересохшие губы. Драко слегка подвигал плечами, чтобы расстёгнутая рубашка слетела с его плеч на пол. На одну руку он намотал галстук зелёного цвета, что оставался висеть на его шее, а другой рукой он провёл ладонью дорожку от шеи до пояса брюк, как будто повторяя движение тех самых поцелуев и так же специально задевая пальцами соски, обводя и привлекая к ним внимание Поттера. Ущипнув один сосок, Драко утробно застонал, запрокидывая голову, тем самым затягивая галстук, который теперь не просто висел на шее, а был как ошейник с длинным таким поводком. К блуждающей руке добавилась вторая, которая выпуталась из пут галстука, и теперь они по оголённой груди гуляли вместе. Живот Драко трепыхался от тяжёлых вздохов возбуждения, что не скрылось от глаз Гарри. Но Малфой не смел останавливаться и уже пробирался одной рукой под кромку брюк, обхватывая рукой свой напряжённый до предела член, застонав в очередной раз. Не медля, он стремительно, но эротично избавился от нижней части одежды. Слегка смущённый своей наготой, он быстро направился к кровати, забрался на неё и устроился на крепких бёдрах героя. — Ты прекрасен, — сказал Поттер, заворожённо смотря на открывшийся ему вид обнажённого тела. — Ох, Драко, ты не представляешь, как у меня стоит, до боли. Брюнет простонал и упал спиной на кровать, закрывая глаза, чтобы хоть немного остыть. Но ему этого, видимо, не позволили, потому что в ту же секунду, когда закрылись его глаза, на его плечи легли нежные руки. Пуговицы плавно вылетали из петель, открывая обзор на смуглую кожу и прекрасный рельефный торс. — И ты всё это скрывал за мешковатой одеждой? Тебе не стыдно? — На самом деле, я всё это наработал только после войны. До этого я был тощим и пустоголовым, — грустно усмехнулся Гарри. — Ты ведь всегда так обо мне говорил, поправь меня, если я ошибаюсь. — Замолчи! Или хочешь, чтобы я ушёл? — Не уйдёшь. И, чёрт, он был прав. Никуда Драко от него не денется, ни сейчас, ни потом. Драко нежно провёл руками по кубикам пресса гриффиндорца, затем перешёл к его чёрным, явно дорогим брюкам и начал их медленно расстёгивать. Приподнявшись на мгновение с удобных колен, изящные пальцы ловко расправились с застёжкой и так же ловко начали стаскивать брюки с его ног. Наконец сняв всю лишнюю одежду, он решил, что сделает то, о чём долго грезил, и уселся обратно на своё законное место. Блондин нежно впился в губы Гарри и стал плавно покрывать поцелуями, сначала по линии челюсти, а после по шее, обводя вздымающийся кадык. Ни один участок кожи не был обделен, каждая клеточка была нежно расцелована. Наконец, его губы достигли самого сокровенного. Член парня был внушительных размеров, и Драко засомневался, сможет ли он полностью взять его в рот. Но он отчаянно хотел попробовать. Ведь не зря же он изучал теорию и практику идеального минета. Фрукты и овощи, на которых он так усердно тренировался, были безжалостно уничтожены, а опыт надёжно запечатлён в его памяти. Осторожно взяв член Поттера в правую руку, он провел по нему сначала вниз до основания, затем вверх, обводя большим пальцем по уздечке, слыша наконец-то его первый громкий стон. Это был прекрасный звук, но только на этом он останавливаться не будет. Аккуратно, не отпуская члена, Драко встал с колен, раздвинул и улёгся между ними, наклоняясь лицом всё ближе и ближе. Гарри поднял голову, чтобы запечатлеть этот момент в своей голове на долгую жизнь. Их взгляды пересеклись, и Драко наконец припал губами к головке и начал легонько её посасывать, то втягивая щеки, то опускаясь, захватывая губами как можно больше долгожданной и такой приятной, бархатистой плоти. Нехотя оторвав взгляд, парень решил отдаться своему делу полностью, чтобы довести своего любовника до яростного исступления, до диких мурашек, до звёздного неба перед глазами. Гарри откинул голову на смятые простыни, приходя немного в себя от увиденного. На самом деле, только от одного вида обнажённого полюбившегося тела можно было свихнуться и кончить, но сегодня это было просто непозволительно. Они должны дойти до самого вкусного, до самого сокровенного, до центра их вселенной. Он чувствовал и обжигающий язык, что очерчивал каждую выступающую венку, и жаркость рта, что так упорно пытается отвоевать всё больше и больше его, Гарри, достоинства. Это было нестерпимо. Настолько эти ласки казались мучительными, томными, что не было сил больше терпеть, и, введя пятерню в блондинистую шевелюру, Поттер сначала одобрительно погладил по затылку, немного оттягивая волосы, а после, пропуская их через пальцы, всё же принялся руководить процессом. Драко же такой расклад только устраивал. Теперь его любовник вторгался в его расслабленное горло и отчаянно выстанывал его имя. Как только Поттер понял, что вот-вот кончит, отстранился, а Драко лишь разочарованно вздохнул. Руки Гарри спустились на щеки блондина, а большие пальцы принялись вырисовывать узоры. — Не сегодня, Драко, не сейчас! — упомянутый успел испугаться такого заявления, но его вмиг успокоили следующие слова. — Сегодня я хочу получить всего тебя! Поттер потянул того на себя, за, оставшейся висеть на исписанной шее блондина, галстук, укладывая любовника на свою грудь, и впился жадным поцелуем в распухшие после минета губы. Они вылизывали рты друг другу с такой жадностью, с такой страстью, с такой любовью, что казалось, завтра мир исчезнет с лица земли, и они просто пытались насытиться друг другом. Руки Гарри прошлись по обнаженной спине вниз, пока не достигли упругой задницы, и наконец сжал её с такой силой, пока не услышал нежный стон, сорвавшийся в пропасть губ напротив, и не почувствовал, как тот выгибается в спине, пытаясь ещё больше выпятить свой аппетитный зад. — Пожалуйста, — глухо простонал Малфой, смотря на Гарри из-под прикрытых глаз. — Я хочу тебя... — Смазка, — в тон ему простонал Поттер, и в его руке появился искомый предмет. Ещё раз спасибо, комната, — мысленно поблагодарил парень. Быстро смочив пальцы в лубриканте, Гарри прошелся по промежности все ещё лежавшего на нем Дарко, покружил указательным пальцем вокруг входа и протолкнул его туда. Вокруг него сильно сжимались нежные стеночки ануса, пытаясь вытолкнуть инородное нечто. — Расслабься, прошу тебя, — прошептал на ухо парень. — Больно не будет, обещаю! — Поттер, ты сказал, врать не будешь! — нахохлился Малфой, приподнимаясь на локтях, вглядываясь в расслабленное лицо гриффиндорца. — Для особо тупых, это мышца, тут не может быть «не больно». В первый раз всегда больно! — Просто постарайся не порвать и получше растянуть. Я максимально попытаюсь расслабиться, — уже спокойнее пробормотал блондин, утыкаясь в плечо, когда все-таки увидел утвердительный кивок. Их члены терлись друг об друга, что все-таки немного притупляло легкий пока что дискомфорт растягивающих пальцев и приносило удовольствие, еле уловимое. Спустя некоторое время три пальца уже свободно входили в жаркое нутро. Блондин к тому времени полностью расслабился и даже иногда слегка постанывал, что не могло не радовать. — Гарри, давай уже сделаем это. Я думаю, я готов! — Хорошо, — Гарри поменял их местами, и теперь он находился сверху. — Как только почувствуешь боль, дай знак. — Благородный гриф, герой всей Магической Британии, просто трахни меня уже! — хотелось бы ему ещё сказать, что и не такую боль терпел, но, решив, что это не то время и место, где нужно таким хвастаться, замолчал. Этот приказной тон Малфоя полностью снёс все барьеры. Гарри потянулся всё за той же баночкой смазки и, распределив по члену небольшое количество, приставил головку ко входу. Гриффиндорец входил медленно, наблюдая пристально за реакцией парня. Лицо было расслабленно, и лишь немного сведённые брови говорили, что тот испытывал дискомфорт, но упрямо об этом молчал. Впрочем, Гарри и сам понимал, что этого не избежать, поэтому, пока его не останавливают, он и не будет геройствовать. — Я весь в тебе, Драко, весь, — выдохнул Поттер, зажмурившись. — Двигайся. — Но... — Двигайся, я сказал! — раздвинутые белоснежные ножки обхватили бёдра брюнета и сомкнулись за спиной, призывая к скорейшим действиям. И Гарри двинулся, как поезд, отъезжающий с платформы и разгоняющийся до максимальных скоростей. Слышать стоны любовника — это как слушать любимую музыку. Можно переслушивать вечно, подпевая знакомые мотивы, и вот сейчас их стоны смешались. Член Драко вновь стал твердым, потому что острая боль притупилась немного, переходя в острое наслаждение. А после гриффиндорец попал по нужной точке в его разгоряченном теле, заставляя выгибаться и цепляться за широкие плечи, царапая их отросшими ногтями. — О да, МерлинВсемогущийГарри, как хорошо... И Гарри не выдержал и засмеялся. — Не думал, что даже в постели... ты будешь меня ставить на... одну ступень с Мерлином, — продолжая вколачиваться в податливое тело, шептал Поттер, иногда сбиваясь из-за тяжёлого дыхания. — Заткн-ах-сь, просто заткни-ммм-пасть, — говорить почти не было сил, ведь Гарри просто великолепно и совершенно точно попадал в нужное место. Слетев с катушек, как поезд слетает с рельс, окончательно и бесповоротно, парень остервенело вбивался, прихватывая рукой член любовника и начиная надрачивать, чувствуя скорую разрядку. Стоны сменились криками, и Драко излился своим семенем, пачкая и свой живот, и руку Гарри. Пара движений в сжимающемся проходе, и брюнет догоняет своего любовника, кончая глубоко внутрь. Обессиленное тело упало рядом, раскидывая руки в разные стороны, благо большая кровать это позволяла сделать. — Ты, Поттер, зверь! — ткнул пальцем в грудь приподнявшийся Малфой, тут же падая обратно. — Это было охуительно! Но чувствую, что без обезболивающего я не смогу сидеть на парах пару дней точно. — Не переживай, я попрошу Северуса научить меня варить тебе обезболивающую мазь для того самого места, — буднично ответил Гарри, совершенно не обращая внимания на удивленный взгляд. — Северуса?! — Что тебя так удивляет? То, что я директора Снейпа по имени назвал, или то, что он будет меня учить? — Если честно, и то, и другое! С каких пор, Потти? — не унимался Драко, явно жаждущий объяснений. — И причем не только про крестного, но и про то, что ты говорил перед всем этим безумием. Про школу, — решил все-таки уточнить в конце. — Все потом, Драко, все потом, — зевнув, Гарри повернулся на бок, притягивая к себе раздосадованного слизеринца, но явно не возражающего. — Только одно скажу на сон грядущий. Я не просто Гарри Поттер, я Гарольд Джеймс Поттер, лорд Поттер, Певерелл, Гриффиндор. — лениво бросил гриффиндорец. — А ещё один мой мёртвый родственник был недолордом Слизерин. А теперь спи, любимая моя истеричка! - сильнее прижимая к себе парня, улыбнулся брюнет. Драко лежал не живой, не мёртвый, пытаясь осмыслить только что услышанное, а в конце вообще разозлился и тихонько стукнул Гарри по груди: — Я не истеричка! Но ты прав, спать жуть охота, но не думай, что завтра ты отвертишься от вопросов! Так они и заснули в объятьях друг друга, под лучами утреннего весеннего солнца. Эта весна подарила не только всем надежду на теплые деньки, но и вечное счастье для двух давно влюблённых в друг друга сердца.