Маленький Апокалипсис под названием "Дети"

— Ангел, напомни мне пожалуйста, почему мы позволили оставить его у нас? — Потому что Габриэль мой брат. И он попросил об этом. — Надо было послать его к черту… Азирафаэль было собирается возмутиться, что посылать родственников неуважительно, но шум из соседней комнаты заставляет его лишь тяжело вздохнуть, а Кроули выругаться. — Нет, Джим, не надо этого делать! Ну прошу, не надо! — раздается умоляющий детский голосок из-за двери. — Не трогай папины книги, пожалуйста! Нет, СТОЙ! Азирафаэль мгновенно вскакивает со своего кресла. Распахнув дверь, он на секунду застывает на пороге, а затем бросается к книжному шкафу, который опасно кренится из-за попыток мальчугана достать объемный фолиант с верхней полки, а также из-за попыток вцепившейся в него девочки остановить его. Выхватив из рук мальчика книгу, Азирафаэль приводит шкаф в устойчивое положение и проверяет книгу на предмет повреждений, после чего аккуратно ставит ее на полку. «Весь в отца», — проносится в голове мысль, когда он замечает на корешке название, которое красноречиво сообщает о том, что данное чтиво явно не предназначено для детей. Медленно вдохнув и выдохнув, Азирафаэль поворачивается к мальчику, который с глупейшей физиономией и абсолютно невинными глазами лыбится, неловко теребя край свитера. — Джим, что я тебе говорил по поводу книг? — с расстановкой произносит мужчина. — Пап, прости, я пыталась его остановить, но он… — Все в порядке, Мюриэль, — солнечно улыбается Азирафаэль своей дочке. Но едва она, успокоившись, кивает в ответ, как он поворачивается обратно к Джиму, и выражение его лица мгновенно меняется на строгое. О, определенно лучше не злить мистера Фэлла. Иначе из милого и скромного букиниста, а также заботливого мужа и отца, он превратится во всамделишного ангела, карающего и испепеляющим одним своим взглядом. — Я хотел помочь их рассортировать, — спокойно произносит Джим, в ответ на грозный взгляд Азирафаэля лишь улыбаясь. — Мюриэль сказала мне, что вы уже давно хотели привести книги в этой комнате в порядок. — Оу, — мгновенно вся злость с лица Азирафаэля исчезает и он расплывается в умиленной улыбке. — Спасибо тебе большое, Джим. Но лучше я займусь этим сам. — Но я хочу помочь, — невозмутимо отвечает мальчик. — Вы так много делаете для меня, я хочу отблагодарить вас как могу. Азирафаэль пораженно замирает и неожиданно думает о том, что Джим, хоть и является несколько странным и проблемным ребенком, все ещё остается невероятно добрым и чувствительным. Такой наивный и простодушный, он выкладывает любые свои мысли как на ладони. Вот и сейчас — без каких-либо задних мыслей он предлагает свою помощь за заботу о нем. Мужчина вздыхает, а затем, прикрыв глаза, кричит в сторону соседней комнаты: — Кроули, дорогой, можешь, пожалуйста, принести мою лестницу? Она должна стоять рядом с моим рабочим столом, — и когда слышит скрип половиц, снова обращается к Джиму: — Можешь расставить их, только, прошу, не надо больше лезть на книжные шкафы и пытаться перевернуть их, бери лестницу. — А можно я тоже помогу Джиму? — воодушевляется Мюриэль, до этого спокойно наблюдавшая за разговором. Азирафаэль задумывается, стоит ли привлекать свою дочь к этому занятию, но его прерывает голос Кроули: — Чем бы дитя не тешилось, лишь бы ему интересно было, — он ставит лестницу рядом с одним из книжных шкафов и смотрит на Азирафаэля. И пусть глаза Кроули скрыты за темными очками, которые он не всегда снимает даже дома, Азирафаэль считывает его посыл: «и дети чем-то хорошим займутся, и мы отдохнем». — Хорошо, только будь… — он даже не успевает закончить фразу, как Мюриэль начинает радостно прыгать, точно маленький котенок, — …аккуратной, — а слишком активная девочка уже хватает Джима за обе руки и начинает кружить его в скромном танце. А Кроули, счастливо ухмыльнувшись на это, хватает Азирафаэля под руку и выводит из комнаты. *** А началось это маленькое бедствие с того, что неделю назад на пороге дома Азирафаэля и Кроули неожиданно появились старший брат Азирафаэля — Габриэль — и его жена Вельзевул. — О, Гейб, Вельз… Чем обязан таким неожиданным появлением? — растерянно спрашивает Азирафаэль, пропуская пару в дом. — Чаю? — вежливо предлагает он. — Нет, спасибо, — отказывается Габриэль, усаживаясь в кресло. Азирафаэль нервно сглатывает, уже чувствуя, что разговор будет напряжённым. Учитывая то, что Габриэль обожал чай от Азирафаэля, то раз он отказывается, дело серьезное. — Мы ненадолго, — добавляет Вельзевул, устраиваясь в соседнем кресле. — У нас к вам есть… Просьба, — издалека начинает Габриэль. — Вечно вы заявляетесь к нам с предложениями, которые не приносят нам ничего хорошего, — слышит Азирафаэль голос за своей спиной и, обернувшись, видит мужа, злобно зыркающего на гостей из-за темных стекол очков. — Дорогой, — строгим голосом останавливает препирания Азирафаэль, заметив, что Вельзевул уже открыла рот, чтобы сказать ответную колкость. А Кроули, цокнув языком, садится на ручку кресла Азирафаэля и осторожно переплетает их пальцы, выражая свою поддержку. — Так что за просьба? — продолжает разговор Азирафаэль уже более уверенно. — Я думаю, вы знаете, что мне и Вельзевул часто приходится уезжать… По рабочим делам, скажем так, в командировки. Обычно мы старались подобрать время так, чтобы кто-то из нас оставался дома. Но так уж случилось в этот раз, что мы уезжаем одновременно. И ничего с этим мы поделать не можем. — А проблема заключается в том, что мы не можем оставить нашего сына одного дома. Детей в принципе лучше дома одних не оставлять, а особенно Джима, — добавляет Вельзевул. — Нет, категорически нет, — Кроули даже не даёт возможности что-либо сказать, мгновенно поняв, к чему клонит пара и сразу же выражая несогласие. — Не имею никакого желания возиться с вашим ребенком. Ваш ребенок — ваши проблемы. — Кроули, успокойся. Я думаю, что ещё один ребенок не составит нам труда. У нас уже есть опыт с Мюриэль. Это не должно быть настолько сложно, правда ведь? — Азирафаэль с мольбой смотрит на своего мужа, а тот молча прикусывает губу, не в силах отказать этим небесным глазам. Кроули лишь отворачивается в сторону, словно говоря своим видом: «я больше возражать не буду, ангел, но если что — пеняй на себя». А Азирафаэль удовлетворённо улыбается и согласно кивает гостям. — Хорошо, он может побыть у нас. — Отлично! Тогда оставляем Джима на ваше попечение! — радостно поднимается Габриэль. — Сейчас приведу его. — Подождите, вы… Вы уже привезли его сюда? — Да, он ждёт в машине, — бросает Габриэль, переступая порог дома. — Мы сегодня уезжаем, поэтому сразу взяли его с собой, — поясняет Вельзевул, при этом бросая короткий взгляд на часы. — То есть вы даже не рассматривали вариант, что мы откажемся? — взвивается Кроули, едва ли не шипя от ярости, как змея. Повисает неловкое молчание, которое быстро нарушает детский голос: — Доброе утро, пап, пап. Все оборачиваются и видят Мюриэль, сонно жмурящую глаза в дверном проёме. — Тетя Вельзи! — бросается малышка к женщине. А та смущённо приобнимает девочку и улыбается самыми кончиками губ. Мюриэль обладала поистине удивительной способностью снимать любое напряжение своим появлением, будто солнце, разгоняющее тучи. Вот и сейчас, стоило ей кинуться в объятья Вельз, как на смену ядовито повисшему в воздухе негативу пришло всеобщее счастье и желание улыбнуться, глядя на девочку. Но тут с порога раздается: — Вот, Джим, познакомься, это… — Дядя Габи! — не даёт ему закончить фразу Мюриэль, выпрыгивая из рук Вельзевул и с немыслимой скоростью оказываясь у входа в дом, едва не сбивая мужчину с ног. — Здравствуй, Мюриэль, — треплет ее по голове Габриэль. Отлипнув от родственника, девочка замечает ещё одну фигуру, выглядывающую из-за дядиной спины. Мальчик выглядит как маленькая копия своего отца, даже костюм подобран точно такой же, разве что цвет глаз отличается — вместо поистине уникального сиреневого оттенка всех внимательно оглядывает радужка серо-голубого цвета. — Привет-привет-приветики! — в восторге от нового знакомства тараторит Мюриэль, протягивая мальчику руку. — Я Мюриэль, а ты Джим, да? Ух ты, так круто, что мы с тобой встретились! Джим неуверенно отвечает на рукопожатие, но едва его ладонь оказывается переплетенной с ладонью Мюриэль, как девочка утягивает его в центр комнаты, тут же начиная увлеченно щебетать: — Знакомься, это мои папы — Азирафаэль и Кроули! Они очень-очень хорошие, ты с ними обязательно подружишься! Азирафаэль приветственно машет рукой, добавляя «Здравствуй, Джим», пока Кроули хищно улыбается во все тридцать два. Мальчик нервно сглатывает, но не отводит взгляда от Кроули. — Здрасьте, — Джим очень лучезарно улыбается в ответ. — Не обращай внимания на папу Кроули, он может быть ворчливым, но он на самом деле очень хороший! — очень внимательная малышка мгновенно разоблачает попытку мужчины казаться устрашающим, из-за чего тот стушевывается и отворачивается, не желая выдавать своего смущения. — Ооооо, пойдем в мою комнату, я покажу тебе… Много покажу! — и Мюриэль тянет Джима за собой на второй этаж, топоча по винтовой лестнице и смеясь, пока тот довольно улыбается. — Как я вижу, дети нашли общий язык, — усмехается Азирафаэль, провожая их взглядом. — Что ж, нам пора, — поднимается Вельзевул, проходя к Габриэлю, стоящему у двери. — Оставляем его у вас на две недели. Кроули лишь раздражённо выдыхает, ведь они уже согласились и смысла отказываться нет. Точнее, ангел согласился словесно, а Кроули использовал красноречивое молчание. Но едва за парой захлопывается дверь, как мужчина выдыхает на ухо Азирафаэлю: — Мне кажется, это была чертовски плохая идея, ангел. — Успокойся, мы и не с таким справлялись. Что может быть хуже того, что мы с тобой пережили? Но все надежды Азирафаэля на относительно спокойные две недели тут же разрушает громкий звук сверху. — Вот и ответ на твой вопрос, Азирафаэль. Два ребенка, оставленных без присмотра — вот что может быть хуже! — кричит в ответ уже с лестницы Кроули, несясь на шум и искренне надеясь, что дети никак не покалечились. А Азирафаэль лишь нервно выдыхает, следуя за ним. Возможно, это даже похуже целого Апокалипсиса. *** Это была, определенно, очень долгая неделя. И весьма выматывающая. Если бы Азирафаэлю пришло в голову выписать все события с участием Джима за эту неделю, получился бы весьма приличный список «подвигов». А если бы Кроули застал его за этим занятием, то список определенно расширился бы ещё несколькими историями вместе с множеством гневных дополнений на полях к уже записанным. Истории были самыми разнообразными. Начиная от безобидного докучания посетителям на пару с Мюриэль (на что Азирафаэль даже злиться не мог, ведь это отвлекало людей от мыслей о покупке каких-либо книг); ночных появлений в спальне Кроули и Азирафаэля из-за невозможности уснуть (и если бы не доброта душевная Азирафаэля, то Джим был бы благополучно выгнан Кроули из комнаты, ещё бы и получил подушкой в затылок); и умиляющего до глубины души факта о том, что Джим никогда не пробовал горячий шоколад… И заканчивая свечением своей филейной частью на глазах у посетителей после того, как он испачкал свою одежду пресловутым горячим шоколадом (Азирафаэлю пришлось в срочном порядке искать новую одежду, а затем так же спешно извиняться перед покупателями, а Кроули — шипеть в попытках отловить Джима, а потом, заметив появление дочери, закрывать Мюриэль глаза и выводить ее из комнаты во имя сохранности детской психики); играми с выключателем ночника, которые странным образом привели к обесточиванию всего дома (и заставили сонного Кроули выпутываться из одеяла, выползать из кровати и раздражённо копошиться в электрическом щитке под светом канделябра в руках не менее сонного Азирафаэля); и весьма тревожной страстью к окнам и желанием постоянно высовываться из них (Кроули даже пришлось сквозь скрежет зубов начать закрывать окна в своей Бентли, хотя он обожал ощущение лёгкого ветерка и прохлады в салоне). С каждым днём Азирафаэль все больше убеждался, что слова мужа о чертовски плохой идее и собственные мысли о маленьком Апокалипсисе были чистой правдой. *** Пара выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. А затем синхронно вздыхает. — Как думаешь, сколько у нас времени? — В той комнате 279 книг. Думаю, три часа минимум. А то и все пять, — бормочет Азирафаэль, прислонившись к двери. И тут же слышит из-за нее разговор: — Так… Джим, как мы будем их расставлять? По названиям? Или по автору? — А, о чем ты? Я хотел расставить их по первой букве первого слова. — Но… Хм, папа никогда не сортировал книги так, но почему нет! Азирафаэль чувствует, что если бы его волосы не были от природы белые, будто снег, то было бы заметно появление нескольких седых волос. Ну как можно было додуматься до такого идиотского способа сортировки?! Кроули, тоже услышав диалог в соседней комнате и заметив то, как напрягся Азирафаэль, хватает его за руку и начинает поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. — Спокойно, ангел. Дыши. — Это же… Это же будет сущий кошмар, ничего не найти! — очень тихо, чтобы дети не услышали, мученически стонет Азирафаэль и так же тихо стукается головой об дверь. Кроули наклоняется и оставляет короткий поцелуй на виске мужа. — Когда там твой брат и его жёнушка обещали вернуться? — Через неделю. — А, — сглатывает Кроули. — Что ж... После обреченного молчания он спрашивает: — Может быть позвоним им и скажем, чтобы возвращались и забирали своего гаденыша? — Я уже пытался. Они не берут трубку, — шепчет Азирафаэль, прикрыв глаза. — Вот же ж… — Полностью согласен с тобой, дорогой.