Сила

Мириться со смертью Уильяма было очень тяжело. Глубокоуважаемый брат, почти что наставник, покончил с жизнью. Но не просто так же. Льюис это понимает. Понимал и то, что после смерти Уильяма и ареста старшего брата, Альберта, на него свалится вся ответственность. На его плечах и так была большая ответственность, так куда прибавится ещё больше? Он никак не хотел мириться с этим. Тяжелее всего было в первые годы. Льюис остался совсем один, пусть и с теми, кто были раньше помощниками Уильяма, а стали его. Когда на него единственного обрушились тяжёлые гонения со стороны народа, который пусть и избавился от проблемы высокомерной аристократии и давления знатных родов на более низкие по статусу, но пока к этому не привык; когда в него небуквально кидали помидорами, хотя находились даже и такие; когда ему пришлось бежать из дома и скрываться. Скрываться от всего этого. Хотелось забиться в угол и никогда не выходить, или уйти далеко, как это сделал Моран, безусловно хотелось. Но нельзя было. Восстановление постепенно приходило с тем, как он больше погружался в свалившуюся на голову работу в МИ-6. Он жертвовал сном ради работы, чтобы искупить грехи и перестать поддаваться волне народного гнева, но блеск в глазах его становился решительнее. Казалось бы, спустя три года пора с этим смириться и жить дальше, если бы не неожиданное появление Шерлока Холмса, а затем и новости о том, что жив и Уильям тоже. Эмоции были смешанные. Он был очень рад, что его брат жив, очень. Но одновременно нарастало и негодование, за которое младший Мориарти порой мог себя корить: "Почему он ничего не сказал? Почему не написал хоть строчечки, не оповестил о своей сохранности? Не дал хотя бы знать, что волноваться не о чем?" Почему бросил на произвол судьбы? "Ты стал сильнее," - слышит от Альберта. Да, возможно это так. Загнав себя в работу и получив множество хороших качеств, он и сам не заметил, как спокойно стал человеком в роли главного, командира, что может спокойно раздавать указания, что стал похожим на брата. Человека, которого он глубоко уважает, чью честь опорочить он никогда не позволит, которого был готов спасти и остановить от самоубийства, даже ценой нарушения плана самого же Уильяма. Но ощущал свою беспомощность, и ничего не осталось, как обратиться за помощью к человеку, который действительно мог бы это сделать, который, несмотря на недавнее знакомство, смог обрести эти узы и иметь волю умереть ради него. Льюис тоже мог бы. Но стало бы лучше Уильяму, если бы умер не он, а Льюис? Если бы он только мог заключить сделку с Богом и поменяться местами с Уильямом? Даже если бы тот же Льюис потом тоже выжил и объявился? Но, думая об этом, он задаётся вопросом: "А что, если мне ничего не сказали, потому что хотели сделать сильнее?" Почему тот же Шерлок, пусть не оповестил старшего брата, но написал хотя бы другу? А Уильям, который так трепетал над своим младшим братом и растил в нём личность, не смог? И первый раз, когда он увидел Уильяма.. пусть ему и сообщили, что Уильям жив, но Лью всё равно хотел плакать и злиться, да радости тоже удержать не мог. Да и не при всех же рыдать старшему брату в плечо, когда ты стал сильнее в глазах остальных. Они остались одни в пустой комнате, а Льюис уже не мог не заговорить. — Брат, почему ты бросил меня на произвол судьбы? — нервно сжимает кулаки и трёт друг о друга подушечки пальцев, задавая тихий вопрос. В ответ ничего не слышно – Уильям даёт ему высказаться. А голос Льюиса становится громче, а тон напористее. — Почему ты не написал ни строчки!? Мне хотя бы немножечко легче было бы жить со знанием того, что ты жив и здоров.. ты, конечно, извини, но на меня и так много свалилось, а твоё молчание.. почему? Ты специально сделал это, дабы взрастить во мне сильный дух? Я остался совсем один. Меня презирали за моё существование. Я бежал, прятался везде, где только можно. Ты мог написать хоть слово! Как ты.. как ты.. Чувствует свою вину за эти слова - он не знает наверняка, как пришлось самому Уильяму за эти три года. Может, не стоило так срываться? Он хоть и понимал, что таковы были обстоятельства, но и после того, как копил в себе это целых три года, не выплеснуть это уже не мог. Он никогда не хотел отпускать брата. С глубокого детства он просил его остаться, даже когда Льюису было плохо и стоило бы позвать на помощь, он сам просил Уильяма никуда не уходить. Руки вдруг начинают дрожать, как и его собственный голос, взор помутняется и размывается от собственных слёз. Льюис снова плачет, как в первые годы "смерти" Уильяма, а Уильям не считает это проявлением слабости, обнимает его и прижимает к себе крепче, позволяя уткнуться и разрыдаться в его плечо. Заработавшийся Льюис не ощущал собственных слёз давно, на это не было ни сил, ни времени. — Прости меня, Льюис, пожалуйста, прости. Ты не заслужил всего, что произошло за эти три года. Нельзя сказать, что после этого Льюис стал расцветать и радоваться жизни. В глубине души его ещё терзали тёмные мысли, но в основном времени на них почти не было. Он действительно стал сильнее, но какой ценой? То, что он трудился во все тяжкие, чтобы обеспечить процветание страны, и параллельно сдерживал себя и свои эмоции, чтобы они не мешали, действительно ли это на самом деле сила?