Мой бестелесный парень (черновик)

Нужно жить дальше. Она была знакома с Георгием полтора года, но за это время он стал частью её жизни. Как тяжело отпускать! Как неожиданно и больно было в тот момент, когда он... Нет, всё в порядке, Юля справится. Она повторяла это себе каждый день, как мантру, но слова не приносили облегчения. Они лишь отдавали пустым эхом в её душе, которая, казалось, навсегда осталась в той комнате, где он исчез. Юля старалась держаться. Она знала, что нужно двигаться вперёд, что жизнь не остановилась только потому, что её сердце разбито. Но как жить, когда каждый день начинается с осознания, что его больше нет? Когда каждое утро она просыпается с надеждой, что это был всего лишь сон, и он всё ещё здесь, рядом, невидимый, но такой реальный? Но надежда разбивалась о холодную стену реальности, и она снова оставалась одна. Нужно готовиться к сессии: университету пофиг на личные трагедии, а Юле всё ещё важно стать хорошей скрипачкой и выступать в оркестре. Она стала играть усерднее. Всё свободное время занимала музыкой, оттачиванием навыков игры, благодаря чему неплохо преуспела. Музыка стала её спасением. Когда она брала в руки скрипку, мир вокруг застывал, и она могла забыть о боли, хотя бы на мгновение. Тяжелее всего было перед сном, когда она оставалась наедине с мыслями. Их нужно было срочно заглушить, поэтому Юля включала рок в плеере и слушала, пока силы не покидали её окончательно. Громкая музыка заглушала тишину, которая стала для неё невыносимой. Она лежала в темноте, уставившись в потолок, и слушала, как гитары и барабаны выбивают из неё последние остатки сознания. В полусне откидывала наушники и отрубалась. Утром воскресала – то состояние нельзя было назвать пробуждением – и плелась на учёбу, и всё заново. Сколько дней уже прошло? Она перестала считать. Время потеряло смысл. Дни сливались в одно бесконечное серое пятно, где не было ни радости, ни надежды. Иногда она ловила себя на мысли, что разговаривает с ним. В пустой комнате, в тишине, она шептала: «Гоша, ты здесь?» Но ответа не было. Только тишина, которая давила на неё, как тяжёлый камень. Она чувствовала, как её сердце сжимается от боли, но слёз уже не было. Она выплакала их все в первые дни после его исчезновения. Теперь осталась только пустота. Но жизнь, как ни крути, продолжалась. Юля старалась не думать о том, что будет дальше. Она жила одним днём, одним моментом. Учёба, репетиции, музыка – всё это стало её щитом, который защищал её от мыслей, от воспоминаний, от боли. Она стала играть лучше, чем когда-либо. Преподаватели хвалили её, говорили, что она делает большие успехи. Но Юля не чувствовала радости от этих слов. Для неё музыка стала не способом самовыражения, а способом выживания. Иногда она ловила на себе взгляды одногруппников. Они шептались за её спиной, обсуждая, что с ней случилось. Почему она стала такой замкнутой, такой холодной. Юля знала, что они говорят о ней, но ей было всё равно. Ей было всё равно на всё, кроме музыки. Только в музыке она находила хоть какое-то утешение. Но даже в музыке она не могла убежать от него. Каждый раз, когда она играла, она чувствовала его присутствие. Ей казалось, что он стоит рядом, слушает её, как раньше. Она закрывала глаза и представляла, как он улыбается, как его голос звучит в её ушах: «Ты прекрасна, Юля». Но когда она открывала глаза, его не было. Только пустая комната и тишина. Однажды, после долгой репетиции, она вернулась домой и села на диван. В комнате было тихо, слишком тихо. Она взяла скрипку, но не смогла играть. Руки дрожали, а в горле стоял ком. Она положила скрипку на колени и закрыла глаза. «Гоша, – прошептала она, – если ты где-то там... Если ты меня слышишь... Я скучаю по тебе». Ответа не было. Только тишина. Юля вздохнула и встала. Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Город жил своей жизнью, как будто ничего не произошло. Люди шли по своим делам, смеялись, разговаривали. А она стояла у окна и чувствовала, как её сердце разрывается на части. «Нужно жить дальше», – повторила она себе. Но как жить, когда часть тебя навсегда потеряна? Этой ночью её снова мучила бессонница. Весь день Юле невыносимо хотелось спать, особенно на лекциях, а ночью сна ни в одном глазу. Нечестно! Хорошо, что завтра хотя бы суббота. Юля промучилась до четырёх утра. Музыка не помогала. Тяжёлые мысли строем пробирались в голову, как незваные гости, которые не собирались уходить. «Ты освободила меня от проклятия» — звучал в голове голос Георгия, мягкий и тёплый, но теперь он приносил только боль. А затем другой голос, Шуры: «Никогда не приходи в мой дом», «Теперь это всё твоё», «Вы обязательно подружитесь». Нет, она явно что-то скрывала. Что-то важное, что могло бы объяснить всё это. Но что? Перед тем, как Георгий исчез, Юля видела наполнявший его синий свет. Что это было? Точно что-то мистическое. До переезда в эту квартиру Юля не верила в мистику. Призраки, проклятия... Всё это казалось ей выдумками, сказками для детей. Но теперь... Теперь она знала, что мир гораздо сложнее, чем она могла себе представить. Насколько он на самом деле отличался от привычного? Сколько ещё тайн скрывалось за завесой реальности? С тяжёлой головой Юля уснула только под утро. Ей приснился тот день, когда она впервые оказалась в этой квартире. Шура указала на кресло-качалку в углу комнаты и сказала: — А это Гоша. — Кресло? — Нет, на кресле. Может, там кот? Но нет, никого. Юля подошла ближе, внимательно разглядывая плетёное кресло. — Там никого нет. — Ты не видишь его? — На кресле никого нет, ты всё выдумываешь! — Юле было обидно, что бабушка её так грубо разыгрывала. А дальше во сне началось то, чего в реальности никак не могло быть. Шура взяла моток верёвки, подошла к креслу и стала что-то плести. А когда закончила, Юля увидела на кресле... Человека? Призрака? Он был прозрачным, так что невозможно разглядеть черты лица и какие-то ещё особенности внешности. Но он весь светился фиолетовым. Он был обвязан тонкими верёвочками, что никак не стесняло движений. Он помахал Юле рукой, будто приветствуя. Живой. Юля отскочила от неожиданности и уставилась широко раскрытыми глазами. — Теперь видишь? — улыбнулась бабушка. Юля проснулась рано. Впервые за долгое время она не чувствовала себя разбитой с утра. И почему нельзя было поспать дольше в выходной? Юля была рада снова увидеть Георгия, хотя бы во сне. Интересно, если бы в реальности всё было так, если бы она знала его с детства... Как это повлияло бы на её жизнь? А ведь Шура знала его уже тогда. Она была ясновидящей? Но почему не рассказывала об этом Юле? Однажды во время генеральной уборки Юля нашла дневник Шуры. Это была толстая тетрадь с пожелтевшими листами. Записей было немного. В них Шура рассказывала о тяжёлой семейной жизни и о том, как однажды бросила семью и сбежала, начала новую жизнь, а затем уехала с любовником в Китай. А дальше просто чистые листы. Что случилось с ней в Китае? И что было дальше? Почему она всё-таки пришла к маме и почему стала общаться с Юлей? Бабушка, что за тайны ты хранила? Общение с призраками, поводок, загадочный «Вязальный клуб»... Точно! Юля схватила телефон и набрала номер. — Виктор, доброе утро! Я хочу узнать про этот ваш вязальный клуб. — Ты дома? — спросил Виктор. — Да. — Жди, я скоро приеду. Виктор не заставил себя долго ждать. А это что у него, футляр для скрипки? — Привет! Не угостишь чаем? — Да, конечно, сейчас. Они сидели за столом молча. Напротив друг друга. «Что с Гошей?» — раздался у Юли в голове голос Виктора. Она подняла голову, но Виктор так же непринуждённо пил чай с печеньем. «Почему ты не отвечаешь?» — Ты что-то сказал? — Нет, — ответил Виктор. «Конечно, сказал. И жду твоего ответа» — ответил голос Виктора в голове. Чё за фигня? У неё уже глюки от недосыпа начались? «Точно, ты ведь забыла язык лёнго. Но ты ведь слышишь меня, а значит сможешь и ответить. Надо просто захотеть». «Да как я тебе отвечу?!» — психанула в мыслях Юля, но сдержалась. — Ну вот, смогла же, — улыбнулся Виктор, глядя ей прямо в глаза. — Что? — Мы разговаривали на языке лёнго. — Это ещё что такое? — Лёнго – это существа, обладающие сверхспособностями. Ну или магией, если это слово тебе больше нравится. Это могут быть люди и призраки, реже – животные или духи предметов или мест. — Прикалываешься? — Нет, я серьёзно. Хочешь сказать, что не веришь в сверхъестественное? Тогда как же Георгий? Юля вздрогнула. — Ты знаешь Гошу? — Да, мы знакомы. Так что с ним случилось? Его проклятие исчезло? Как вы смогли его снять? Юля смутилась и опустила голову. — Ладно, можешь не отвечать. Ты хотела узнать про вязальный клуб. Но для начала возьми это. Юля открыла протянутый Виктором футляр. Внутри, на бархатной подкладке, лежала скрипка. Она была не просто красивой – она была великолепной. Корпус из тёмного дерева с тонкими, почти невидимыми прожилками, отполированный до зеркального блеска. Гриф был идеально ровным, натуральные струны натянуты с такой точностью, что казалось, они вот-вот зазвучат сами собой. На деке виднелась едва заметная гравировка – изящные завитки, напоминающие волны. Скрипка выглядела так, будто её создали не просто мастера, а волшебники, вложившие в неё душу. Юля нежно провела по ней пальцами. — Она твоя. — Что? Нет, я не могу принять её. — Нет, ты не поняла. Это не подарок. Она на самом деле твоя. Шура купила тебе её ещё когда ты была подростком. Раньше ты уже играла на ней, но забыла. Возьми её в руки, сыграй, и ты всё вспомнишь. Инструмент оказался удивительно лёгким, будто созданным специально для её рук. Она прижала его к плечу, почувствовав, как дерево слегка нагревается от её прикосновения. Смычок коснулся струн, и зазвучала мелодия. Это была не просто музыка. Это было что-то большее. Звуки, которые она извлекала, казались живыми. Они вибрировали в воздухе, наполняя комнату теплом и светом. Мелодия была незнакомой, но в то же время до боли знакомой, будто Юля играла её сотни раз в прошлом. Каждая нота, каждый аккорд пробуждали в ней что-то глубоко спрятанное, что-то, что она давно забыла. Во время игры Юля будто впала в транс. Её пальцы двигались сами собой, а в голове всплывали странные образы: та же скрипка, та же мелодия... и Гоша, окутанный фиолетовым сиянием. Они общались на языке, недоступном обычным людям. Она видела, как Гоша ходит с ней на поводке в школу, как они гуляют по парку, как он смеётся, слушая её игру. И та их первая встреча... Прямо как во сне.