Он был старше её

Как жизнь без весны, Весна без листвы, Листва без грозы, И гроза без молнии Цинхуа сидела в телеге рядом с другими адептами пика Аньдин и мелонхолично смотрела на голые стволы деревьев,чёрную после зимы землю. А мысли улетали далеко, к той ранней весне в шумном городе и первому букету жёлтых тюльпанов от Мобэя. Она не видела его так долго!.. Как годы скучны Без права любви. Цинхуа жила в этом мире уже… месяцев пять? Шесть? Всё равно слишком много по её собственному мнению. Нет, она всё понимает, сама же закрепила сюда свою душу в качестве, так сказать, запасного аэропорта, но всё равно тоскливо. И скучает она совсем не за благами цивилизации, а по своему парню, которого оставила, сама того не желая. Лететь на призыв Или стон безмолвный твой. Отец тогда так лихо поиграл с восприятием времени, что опомнилась Цинхуа только тогда, когда было слишком поздно. «Разбился насмерть, мисс». И тогда она побежала, не разбирая дороги, по обжигающим пятки звёздам, сгорая в лучах восходящего солнца. Для того, чтобы вновь очнуться. Оказаться в самом первом мире, что вышел из-под её руки. Где их точно никто не достанет. В конце концов, она сама создала этот запасной аэродром. Увы, не предскажешь беду, А вот то, что она станет маленьким хлюпеньким адептом пика Аньдин, Цинхуа немножко не учла. Не учёл. Не учла. Не важно. Важно то, что против пяти адептов внешнего круга больше дюжины демонят, которые напали на их повозку, – это многовато. Зови, я удар отведу. «Мобэй!» – кричит Цинхуа мысленно, спрыгивая с повозки и обнажая обычный меч, – «Мобэй, спаси меня!» Она сама понимает, как наивна и даже малость глупа мысль о том, что Мобэй её услышит, но ничего не может с собой поделать. Ведь Мобэй такой сильный, такой надёжный. А в этом мире он принц. Северных Земель, да. И даже если мольбы не будут услышаны, можно немного подбодрить себя надеждой о приближающейся помощи. Хотя не сказать, что Цинхуа всерьёз верила, что докричится. Но в свои силы заклинательства она верила ещё меньше. В тот миг, когда открылся портал, а из него вышел юноша в тёмной меховой накидке, она не до конца осознала, что у неё получилось. Она позвала – и он пришёл. Пусть голову сам за это отдам Гадать о цене не по мне, любимая. Конечно, у противников против принца не было и шанса: они сначала были намертво заморожены, а затем лёд пошёл трещинами и рассыпался, превратив нападавших в крошево под ногами. А посреди всего этого стоял юный принц Севера и смотрел на Цинхуа, единственного адепта, который не сбежал за телегу вместе с товарищами, а остался прямо стоять, опустив оружие и в растерянности разглядывая спасителя их маленькой группы. Дороги любви У нас не легки – Цинхуа? – негромко спросил Мобэй. Конечно, это Мобэй. Она сама написала его таким потрясающе красивым. А он показал, каким может быть любящим и понимающим. – Мобэй! – не сдерживаясь, закричала Цинцуа и кинулась к нему, отбрасывая в сторону меч. Зато к нам добры Белый мох и клевер. – Я верила, что ты тоже живёшь где-то в этом мире! Какой же ты теперь красивый, высокий и холодный! Настоящий Мобэй-Цзюнь – повилитель Северных Земель! Только тебя ещё не короновали, да? Да-да, по сюжету это случится не раньше чем через лет десять… Мобэй… Мой Мобэй... Полны соловьи Счастливой тоски Цинхуа и сама не знала, что несла. Просто ей нужно было поверить, что перед ней – Мобэй. Её Мобэй. Что всё получилось. Они здесь, и ей не нужно боятся всемогущего отца. Теперь точно не нужно. И вёсны щедры, Возвратясь на север к нам. Теперь они могут беспрепятственно пожениться, потому что она – человек. Не полукровка с птичьими правами и ворохом обязанностей, а всего лишь адепт внешнего круга. Как это хорошо. Когда только ты, твоя любовь и весна в душе, которая будет жить и в ледяном дворце, и в Северном Царстве. Земля, где так много разлук, Сама обвенчает нас вдруг. За то ль, что верны мы птицам весны, Они и зимой нам слышны, любимый мой.