Тот, кто приходит под вечер

Он из тех, кто состряпан из противоречий. С головы и до пят в паутине, в росе, Он всегда появляется только под вечер, Гасит свет и заводит будильник на семь. Половицы устало скрипят от натуги; Он заходит, садится ко мне на постель. "Знаешь, - он говорит, - а на выжженном юге Лучезарно, просторно раскинулась степь. Ковыли ей сплетают наряд подвенечный, И вода в родниках от полыни горька, А весна там безумна и так быстротечна, Как последняя в жизни любовь старика". Вкрадчив голос его и улыбка блаженна, Я тону в нем, как камни в холодной воде... Семь утра. Я будильник швыряю о стену И опять растворяюсь в потоке людей. Я одна из толпы, мы одеты без лоска, Кто не чокнут, тот наверняка одержим; В суматохе простое дыхание - роскошь, Разъедает сознание грохот машин... Он приходит под вечер, шутя и играя, И опять погружает в себя с головой; Я, наверное, слишком ему доверяю, Слепо внемля чарующим сказкам его: "Знаешь, там, над пустыней, огромные звезды, Там еще не ступала людская нога; Там песок по ночам неподвижен и розов, И бархан поднимает луну на рога". День-деньской он блуждает далече, неведом Ни тебе и ни мне, ни себе самому; Да, я честно пыталась идти за ним следом И достойней достойных стать ровней ему, Только я из иного замешана теста: Не таков мой рассудок и силы не те. Там, где он проходил, как по ровному месту, Я калечилась, ноги стерев до костей; По ущельям, камням, бездорожью и трассам, Под огнем батарей и напором стихий Я карабкалась, ногти срывая до мяса; Вместе с кровью из горла хлестали стихи; Я корила себя за малейший проступок; Тихий страх глыбой льда намерзает в груди: Я боюсь стать однажды унылой и глупой, Я боюсь, что ему надоест приходить. Я себя извожу беспричинной тревогой, А ему, беззаботному, все нипочем. Он приходит под вечер, хмельной от дороги, И твердит упоенно, взахлеб, горячо: "Знаешь, там, далеко-далеко на востоке, Где от пряностей ветер становится жгуч, - Там я видел чинары, стройны и высоки, Что сутулятся только под тяжестью туч; Там дворцы из латуни, стекла и фарфора, Там фонтаны полны золотого вина И багряные рыбы в хрустальных озерах Жемчуга поднимают на берег со дна..." Звон будильника. Утро. Троллейбус. Работа. Я живу между клавиш, дышу между строк. Мой беспомощный разум избит и измотан, Телефон у виска, как взведенный курок. Я считаю минуты, секунды до встречи; Это правило, норма, почти что закон: Он всегда появляется только под вечер, Еле слышно шепча: "Знаешь, там, далеко, Возле речек, что сходят с ума в половодье, Там где тигры идут по течению вброд..." Я сумею сдержаться, стерпеть что угодно, Я умру, только если он вдруг не придет.