Большая Медведица глядит равнодушно

Как бы Ивала ни уверяла Эмбер в том, что манцинеллы приносят пользу, а из высушенных на солнце стволов выходят потрясающие предметы мебели, её спутница смогла выдохнуть с облегчением только когда остров, полный смертельно ядовитых растений скрылся из виду. Впрочем, были и плюсы: мандраж от предстоящей встречи с Энлилем испарился без следа, хоть Эмбер, к своему стыду, и делала ставку на присутствие Ивалы, ведь, как следовало из разговора в обители Гермеса, средний из братьев считал наблюдателей «ценными» людьми. – Почти на месте, – слегка развернув корпус, Ивала указала на неприметный островок, густо покрытый хвойными деревьями. – А это ещё что? – Эмбер увидела возле опор моста на той стороне едва заметное бурое пятно. – Это Претцель. Уже встречает. Осторожно, он бодливый. Блондинка не без труда сдержала улыбку: питомцем курчавого бога оказался горный баран. Если это была шутка Гермеса, она определённо удалась. При виде гостей Претцель зафыркал, притоптывая копытами, но Ивала живо перенаправила эту грозную животину на мирный лад: – Кто этот хороший мальчик? Это Претцель хороший мальчик! А какие у него рожки, какая шкурка – просто загляденье! Мы к твоему папочке по делу, так что пропусти, а я почешу тебе шейку. Умасливание прошло более чем успешно: когда наблюдательница спустилась с ходуна, пушистый синтет едва ли не подпрыгивал от нетерпения, подставляя ей массивную голову. – Кто сладкий пирожочек? Ты сладкий пирожочек! – судя по всему, Ивала действительно была рада видеть питомца Энлиля, почёсывая его шею, грудь и бока обеими руками, – Эмбер, не бойся, спускайся. – Привет, Претц... – начала была девушка, протягивая к зверю руку, но тот покосился на неё с немалым подозрением. Видимо, право на такие вольности ещё требовалось заслужить. – Он бывает букой, да, но всё равно сладенький, – засмеялась Ивала, заставляя своё транспортное средство лечь, – Так, рюкзак я взяла, пошли. – Что-то мне подсказывает, Энлиль не будет рад моему визиту. – Скорее всего, – не стала юлить Ивала, пожав плечами в стиле «ничего не поделаешь», – Но мы не просто так пришли... Видишь пещеру? Она там, за ёлками. Пришлось приглядеться. Эмбер не сразу поняла, что вход в обитель среднего брата был повёрнут полубоком, и тёмный зев пещеры с такого ракурса более всего был похож на веретено, или даже на тень одного из деревьев. Отличная маскировка, если не знать, что здесь пещера, можно и мимо пройти. Впрочем, не совсем точно: гораздо выше поблескивали панели солнечных батарей. Мизантроп или нет, а Энлиль нуждался в электричестве. Претцель трусил впереди них, посверкивая упитанным курдюком, и Эмбер только теперь задумалась, а чем, собственно, питаются синтеты. Уже хотела спросить, но тут навстречу вышел Энлиль. Эмоции на его лице сменили друг друга с поразительной скоростью: если краткое движение бровей говорило о там, что Ивале он рад, то последовавшая за этим хмурость была адресована уже Эмбер. – Привет, мы барахло принесли! – и не подумала стушеваться Ивала, потрясая рюкзаком. – Таки барахло? – хмыкнул курчавый бог, экономя время на приветствиях и прочих закидонах этикета, – Поглядим. Заходите, что встали. – Я слышала, Валери тебе зуб вырвала, кровило сильно. Ты в порядке? – спросила азиатка, снимая обувь на входе. Эмбер, хоть и была озадачена, последовала ее примеру. Под ногами оказался прогретый камень. – Про меня что, информационный листок ходит? – водрузив рюкзак на стол, Энлиль принялся извлекать пластик, – Нормально всё, просто неприятно. – Я рада, – Ивала безбоязненно дотронулась до его плеча, – Чаю бы. Поставлю чайник. Тебе сделать? – Кофе. Две ложки кофе и одну сахара. Эмбер даже растерялась от таких вольностей. И ни одного язвительного замечания? Серьёзно? – Эмбер, тебе чай или кофе? – спросила азиатка, с беспардонностью енота обшаривая полки небольшой кухоньки. – Кофе, если можно. – Со сливками? Блондинка осторожно кивнула, всё ожидая наказания за наглость. В ответ Ивала лишь подмигнула, водружая на базу чёрный чайник: – Что сегодня за пластинка играет? – Карл Орфф, – Энлиль уже был вовсю увлечён рассматриванием содержимого рюкзака. – А. Это тот, у которого такая эпичная… «Судьба»? Курчавый бог усмехнулся: – На языке плебсов – да. – Класс, – решив, что нашла то, что хочет, Ивала бросила в свою кружку две бурые трубочки, свёрнутые в спираль. Эмбер, так и не решившая, что делать и куда идти, уловила отчётливый запах копчёной рыбы: – Странный какой-то чай. – Это кудин, – разобравшись с кофе, Ивала прикрыла все три чашки небольшими фарфоровыми тарелочками, – Я покажу Эмбер пещеру? – Да, только не трогайте ничего, – хозяин дома завороженно потрошил пачку из-под начос, разделяя её на слои. – У него что, хорошее настроение? – тихонечко шепнула новой подруге Эмбер. – А? У кого? У великого и ужасного Энлиля? – судя по всему, Ивалу забавляла эта ситуация. – Да, он обычно… Ну, знаешь, – блондинка свела и развела «домик» из пальцев, – Вредный. – С ним нельзя делать шаг назад при малейшем наезде, – пояснила наблюдательница, смахивая с прохода плотную ткань, похожую на домотканый ковёр. Эмбер заметила на узоре потёртости от рогов: должно быть, через эту «кошачью дверцу» частенько Претцель. Новое помещение было наполнено ящиками и коробками, стоящими пусть и в причудливом, но всё же порядке. Самую ровную стену составляли восемь плотно пригнанных друг к другу пробковых досок, увешанных чертежами. Эмбер уже знала, что синтетов собирает Гермес, но шарниры и штифты наталкивали на мысль о том, что труды Энлиля играют в этом процессе не последнюю роль. Поодаль от многочисленных образов пластика стоял столик с упаковками полимерной глины. Памятуя о том, что трогать что-либо запрещено, Эмбер обошла рабочее место полукругом, и, к своему удивлению, заметила, что неоконченная работа на проволочном каркасе изображает голову девушки. Неизвестная модель было красива: гладкое личико, огромные глаза с поволокой, тонкие брови и аккуратные губы. Рядом лежал листок бумаги с чем-то похожим на обрывок компьютерного кода. И эту красоту сотворил Энлиль? С какой целью? Судя по многочисленным обрезкам засохшего полимера, скульптор не раз и не два доводил работу до только ему ведомого идеала. – Это долгая история, – заметив, что Эмбер залюбовалась на таинственное лицо, дёрнула её за рукав Ивала. Что-то в её тоне буквально орало о том, что в эту тему лучше вовсе не влезать. Смирившись с очередной загадкой, Эмбер прилежно сложила руки за спину, мол, любопытство удовлетворено, и следом за азиаткой вернулась на кухню, где Энлиль уже присматривался к кофе, проверяя, осели ли гранулы. Незваная гостья только теперь заметила, что курчавый бог был облачён в грязно-зелёную униформу, похожую на таковую у инженеров, со множеством карманов. Видимо, для него это было нормальной домашней одеждой. – Что-нибудь хорошее нашлось? – поинтересовалась Ивала, забирая свой пахучий чай и садясь прямо на столешницу. – Да, кое-что новенькое определённо есть, – вопреки ожиданиям, Энлиль не отодвинулся от неё, лишь опёрся на нижние ящики полубоком, принимаясь за кофе. – А среди моего вклада? – решилась Эмбер. – Сплошной полипропилен. Много и разный. Ещё полиэтилен, для меня бесполезный, – решив, что напиток хорош, курчавый бог сделал глоток, вздохнув, – А винил где? – Прости, в другой раз. Как-то увлеклась островками с техникой и едой, – не то чтобы очень покаянно ответила Ивала, – Сам знаешь, мне тяжеловато подтыривать пластинки, взгляни только, какая я худенькая. – А ты пробовала – даже не знаю – больше есть? – Если стану толстой, то и вовсе их раздавлю, – притворно вздохнула азиатка, а затем залилась весёлым хохотом. – Бестолочь, – более чем дружелюбно проворчал курчавый бог, пихая её плечом в колено, но осознав, что за ними наблюдают, кашлянул, – А тебе-то чего здесь сдалось? – Любопытно, – вспомнив о наставлениях, тут же нашлась с ответом Эмбер. – Если всё посмотрела, вали отсюда. – Увы, не могу, у меня нет ходуна, и я не знаю, куда точно идти. На лице курчавого бога снова появилась усмешка: – Говорил же, вы, компаньоны, бесполезные создания. – А от синтетов больше пользы? – Гораздо. Мой вот умеет бодаться, да, Претц? – Энлиль поцокал языком, и упрямый звериный лоб ткнулся ему в поясницу, ожидая ласки. – Но ходуна у него тоже нет, как ни крути. Полагаю, рысёк был бы не против полакомиться и одним из них, – не сдавалась Эмбер. – Ха. Это не самая приятная закуска, но в целом да, – вернув кружку на стол, Энлиль упёр руку в бок, видимо, что-то мозгуя, и, наконец, произнёс, – Ладно, обуза, так уж и быть, покажу тебе то немногое, что переживёт человечество. Пропустив обидное прозвище мимо ушей, Эмбер последовала за ним в другую часть пещеры. Только теперь до девушки донёсся перелив музыки и тихий скрежет, характерный для винила, когда по нему бежит игла. Эта комната оказалась совсем небольшой, и, видно, служила для отдыха: помимо проигрывателей пластинок здесь стояло кресло, а на кофейном столике среди чашек Петри с неизвестным содержимым примостилось несколько книг. На стене висела картина, состоявшая из маленьких точек, какая-то вариация пуантилизма. – Уже слыхала про Беатрис Вейтс? Это одна из её работ, – заметив, что арт-объект вызвал интерес, пояснил Энлиль, – Результат посева полусинтетических бактерий в определённой последовательности. – Красиво, – Эмбер даже прищурилась, чтобы рассмотреть узор получше, и мимолётно ощутила прикосновение пушистого бока: Претцель вбежал за ними следом, и, приметив видимый только ему уступ, вскарабкался куда-то под потолок, а затем свесил голову с далёкой ниши, косясь на гостью серым глазом. – Ещё бы. Но я привёл тебя, чтобы показать это, – средний из братьев кинул на противоположную стену. Девушка оглянулась. Это была пластинка, совсем как для проигрывателя, но не чёрная, а… золотая. – Это копия послания «Вояджера», который он несёт... – курчавый бог повертел ладонью в воздухе, – Через космос. – А что на ней? – Адрес Земли, кое-что о людях, всякие звуки, от пения китов до воркования молодой матери. Послание в неизвестность, которое сможет лететь миллионы лет. Исполнивший чувством, схожим с религиозным трепетом, Эмбер замерла возле пластинки. – Дышать не забывай, а то если откинешься, Аркан мне голову оторвёт. – Боитесь брата? – покосилась на него девушка. Энлиль фыркнул, но его глаза не улыбались: – Не уверен, что это меня убьёт, да и проблем будет вагон. Его истерики я тоже не хочу. Валите обе из моего дома. …– В следующий раз пойду через твой портал, – пообещала Ивала, уже успевшая сполоснуть кружку и забрать рюкзак. – Ага, – порывшись в кармане, Энлиль извлёк часы на цепочке со множеством циферблатов, очень похожая на таковые у Аркана, – Через три дня будет хорошее время. – Пиши список пластинок, – на прощание помахав рукой, Ивала помогла Эмбер взобраться на ходуна, – Ну, тронули. Аркан ждёт... А чего ты такая задумчивая? Пластинка впечатлила? – Нет, я… То есть да, впечатлила, но... – Эмбер мимолётно оглянулась через плечо, на зев пещеры, который уже постепенно скрывался за деревьями. Энлиль не провожал их, но мысли блондинки ещё не расстались с его обителью. Скорее всего, его глаза бы также не улыбались, спроси незваная гостья о той незнакомке, чьё лицо было воплощено в полимерной глине.