Почему ты остался?

      Раскаты грома и вспышки молний стали чаще мелькать перед глазами. Происходящее вокруг не имело весомого значения. По крайней мере, юношу не сильно это заботило. Куда важнее сейчас было не утонуть таким несчастным образом.              Брызги летели во все стороны. В тёмной воде не было места незнакомцам. Может, потому природа так яростно старалась избавиться от него.              Кадзуха пытался сопротивляться разъярённым волнам, но чувство собственной беспомощности по отношению к разбушевавшейся стихии придавала панике особую значимость.       Отчаяние сковывало его конечности невидимыми цепями, затягивая на дно и, по-видимому, уже в буквальном смысле. Вода накрывала юношу сразу, как только у него получалось выплыть на поверхность и глотнуть хоть немного свежего воздуха.              Он всё ещё ясно помнил, как оказался здесь. Помнил, что ночью, когда на улицах стражи было гораздо меньше, он пробрался на причал. Помнил, что хотел выбрать корабль, на который можно было бы незаметно прошмыгнуть, пересечь эти проклятые границы и тем самым бежать из страны. Помнил, что заметившие его солдаты точно не входили в планы — пришлось убегать сразу и на небольшом судне, а последствии и попасть в ужаснейший шторм.              Наконец, хоть чуть-чуть вынырнув из воды, Кадзуха, прокашливаясь, снова попытался вздохнуть и с жадностью забрать как можно больше воздуха: так сказать, с запасом. Солёная вода постоянно заливалась то в уши, то в рот, не давая времени передохнуть. К тому же она всё время смешивалась с наперебой льющимися слезами, размывая пространство вокруг. Волосы юноши, что липли к лицу, и подавно никак не помогали.              Липкая мокрая одежда стала противна до омерзения. Сейчас она будто кусалась и покалывала. Руки и ноги давно онемели от холода, а лёгкие стали отдавать распирающей болью. Видимо, вода добралась и до них. Он весь продрог, однако так и не выронил потухший глаз бога погибшего товарища.              Вскоре Каэдэхара стал слабо всматриваться в горизонт: там точно появилось что-то новое, но вот что? Трудно разглядеть. На помощь как таковой надежды нет. Возможно, кого-то прямиком из сёгуната послали разыскать его. Словно теперь сама судьба предоставила выбор, как именно погибнуть, говоря, мол: "либо от рук сёгуна, либо от утопления".              Получается, что такая "сладкая" участь ждала всех обладателей глаза бога, избранников божеств?              Вдруг руку Кадзухи кто-то грубо схватил, потащив на себя, тем самым вытаскивая юношу из воды. В глазах темнело, да и тело вовсе не слушалось, а лёгкие уже просто изнемогали от нескончаемого кашля. Каэдэхара, не в силах больше сопротивляться, упал без сознания прямо там, на судне, на борт которого его кто-то любезно втащил.              

▪︎▪︎▪︎

                    Кадзуха слабо помнил события, случившееся после того, как потерял силы, однако, как оказалось, его это не особо волновало. Сейчас юношу с ног до головы охватила трудно объяснимая тревога. Боясь, что он потерял какую-то важную вещь, Каэдэхара стал судорожно разглядывать дрожащие руки и ощупывать карманы. Удостоверившись, что потеряшка вовсе никуда и не девалась, а всего лишь лежала рядом, он тяжело вздохнул, только теперь начав ощущать сильный озноб. Неудивительно, что после такой "водной прогулки" ему необходим был тёплый отдых.              Шум воды до сих пор стоял в ушах, а её солоноватый привкус уже окончательно опротивел. Мысли стали вновь овладевать разумом:              "Что если уже пути назад нет? Хотя, похоже, что это уже точно. Да, его точно нет".              Когда-то по-настоящему спокойный и счастливый Кадзуха после произошедшего в Тэнсюкаку сильно изменился. Как будто уже ничего не могло изменить такое удручающее настоящее.        — Так откуда ты?              Юноша вздрогнул, услышав чей-то голос. Он в одно мгновение перевёл взгляд в сторону источника звука и увидел девушку. Как оказалось, она уже давно стояла рядом на палубе большого корабля. Её освещал тусклый свет факела, висевший позади неё на столбе. Он то и дело тихо потрескивал, будто выражая своё недовольство на что-то.              На девушке красовалась бардовая одежда с тёмным отливом, и ещё имелась только на первый взгляд незаметная вещь — красная повязка, скрывающая один глаз. Сама же девушка, оперевшись руками о бортик палубы, расслабленно смотрела куда-то за горизонт.              Конечно, трудно в ситуации, которую сейчас переживал Кадзуха, верить всем и каждому, но ведь она спасла его.              Да, и ведь теперь то он действительно припоминает: плывущий красный силуэт, что на мгновение показался перед тем, как тот потерял сознание.               Только вот почему его спасли?              По всей видимости, это и есть тот случай, когда вопросов больше, чем ответов.        — А?              Невольно вопросил юноша, рука которого сразу припала к собственным прохладным губам. Каэдэхара крепче сжал в свободной руке потухший глаз бога и распахнул глаза, вновь посмотрев на неё. Похоже, что он всё ещё приходил в себя после произошедшего. Потухший взгляд, растерянные движения, учащённое дыхание — явные тому признаки.              Её образ ничуть не изменился: Каштановые волосы всё так же совсем немного трепались на ветру, как, впрочем, и одежда. Однако она больше ничего не говорила.       Между ними было лишь расстояние в пару шагов да негромкий шум волн на пару с ветром.              Его дрожащая то ли от холода, то ли от страха ладонь через время медленно опустилась, нащупав что-то мягкое, и кажется, тёплое. Он неторопливо посмотрел вниз, обнаружив, что всё время был укрыт каким-то покрывалом, имитирующим домашнее уютное одеяло. Видимо, именно потому более не чувствовал знобящего холода. Он немного сжал кусочек "одеяла" в своей не такой уже и ледяной руке.        — Получается, ты не из разговорчивых?              Уголки губ поползли вверх, лёгкой улыбкой озаряя её лицо. Она произнесла это, нет, не с упрёком, скорее как-то даже по-доброму — понимающе.        — Мы не так давно отплыли от Инадзумы, но гроза уже почти стихла, так что боятся непогоды больше не стоит.              Невзначай вновь её голос растворил шум вокруг. Казалось, что она хотела оказать вежливость к чуть только что не утонувшему человеку, но читалась в её жесте и некая слабо выраженная забота.              Не успела она и посмотреть в его сторону, как вдруг кто-то окликнул девушку:        — Эй, Бэй Доу, помоги нам! Нужно задать правильный курс кораблю!              "Так вот как её зовут — Бэй Доу. Не помню, чтобы она хоть раз называла мне своё имя", — пронеслось в мыслях у Кадзухи — "Впрочем когда бы она успела это сделать".              Казалось, что где-то ранее, до инцидента, он уже встречал её, но где именно, вспомнить так и не смог. Всё-таки много людей в нашем мире, даже и при большом желании всех не упомнить.        — Что ж, тебе здесь всегда будут рады. А если что-нибудь пригодится, обращайся ко мне.              Бэй Доу, немного раскачиваясь на затёкших ногах, потянулась, чтобы размяться. Она последний раз взглянула в его сторону, и кажется, будто на столь спокойном ранее лице промелькнула толика сочувствия. Однако Кадзуха не был так сильно уверен в этом, а возможно, и вовсе надумал лишнего. Солнце давно село — видимость куда хуже, чём днём.              Глубоко вздохнув, он посильнее закутался в покрывало, провожая её взглядом, и медленно прислонился спиной к стенке палубы. Вдруг в глазах что-то сверкнуло, и юноша поднял голову — это упавшая звезда.              Теперь его внимание привлекло небо, полностью усыпанное звёздами. Когда он в последний раз мог так полюбоваться ими? Такие точно никогда не встретишь на его родине. Там, где тучи и молнии — обычное явление.       Там, где за свободу и мирную жизнь ведётся вечная борьба. Там, где есть место всему, кроме той трепетной свободы и непоколебимой вечности. Там нет места для ветра, там нет места для звёзд. И похоже, что там никогда и не было места для него.              

▪︎▪︎▪︎

              — Кадзуха, Кадзуха! Ты меня слышишь?              Голос Паймон будто выдернул его из собственных воспоминаний, что в последнее время не так часто посещали его. Он тут же обмолвился парочкой фраз на подобии "Да", "конечно" или "слышу" — юноша и сам точно не понял. Всё же мысли продолжали застилать разные шумы непробиваемой пеленой.              Растерянность и отрешённость от разговора: такие вещи никогда нельзя было назвать частью характера юноши — уж больно несвойственно для него. Однако путешественник, что стоял на причале совсем неподалёку, лишь грустно окинул его взглядом, понимая: здесь ему говорить не требуется. Всё-таки не во всех разговорах необходимо принимать безоговорочное участие.              Шум прибоя, конечно, вводил в новые воспоминания, однако активная жестикуляция Паймон и её заинтересованное лицо вновь вернули внимание Кадзухи:        — Так как ты попал на этот корабль? И почему ты решил остаться?