Засоня

      Моримо снова спит. Всю жизнь так проспит, вот ей-богу! Дежурный, называется. Хорошо, что Санджи вернулся пораньше, а то ведь этот охранничек не заметит, как с корабля даже мачту вынесут, главное, чтобы на него не наступили в процессе. Хотяяя…       Санджи усмехается, идея проверить крепость сна глупой водоросли кажется всё привлекательней. Выплюнув сигарету за борт, Санджи садится на корточки рядом со спящим и кладёт ладонь на мерно вздымающуюся грудь. Чёртов качок! Это ж сколько он железа перетягал, чтобы накачать такое? Лучше бы мозги прокачивал. Хотя... было бы что там качать.       Санджи ни за что не признается, что немного завидует этим роскошным мышцам. Особенно вот этой парочке. Под пальцами тепло, почти горячо. Санджи проводит по груди, оглаживает огромную и упругую мышцу. Через ткань ладонь щекочет плотный сосок. Приятно. А Моримо дрыхнет дальше. Ну и сам виноват. Санджи подцепляет ткань гибкими пальцами и тянет вверх, открывая кубики пресса, а затем и грудь, перечёркнутую наискосок шрамом. Эту рану зашивал сам Санджи. Хорошо, кстати, зашил. Кожа у Зоро приятно золотистого оттенка и неожиданно бархатистая на ощупь. Санджи сжимает пальцы, залипая на то, как выпирает плоть между ними. Расслабленные мышцы такие упругие, а вот когда Зоро их напрягает, то они становятся твердокаменными даже на вид. Но сейчас этот придурок мирно посапывает, и Санджи мстительно выкручивает торчащий сосок. Дыхание Зоро на миг сбивается, а затем снова выравнивается. Вот же засоня! Так и его самого с корабля вынесут.       Сосок под пальцами упругий, твердый и манящий. Санджи наклоняется ниже, нервно косится на спящее лицо и смыкает губы вокруг тёмной ореолы. На вкус слегка солоновато и терпко. Санджи втягивает щёки, прижимает языком дерзкую плоть. Дыхание спящего снова сбивается. Хотя какой он к черту спящий? Прикидывается же, придурок. Санджи слегка сжимает зубы, добиваясь реакции поярче. И Зоро коротко стонет, вздрагивает всем своим большим телом. Вот и славно. Санджи сжимает пальцами вторую грудь и голодно втягивает измученный сосок. Зоро размыкает губы и шумно выдыхает. Этот выдох звучит слаще стона. Санджи улыбается и снова всасывает покрасневшую плоть. Зоро не шевелится и не открывает глаза. Упрямый. Санджи тоже, поэтому он выпускает измочаленный сосок изо рта. Придирчиво сравнивает его с ещё не обласканным. Разница его радует. После его трудов сосок выглядит замечательно: покрасневший, распухший, влажно поблескивающий и с полукруглым следом в основании. Красота! Санджи ведёт языком линию поперёк груди ко второму соску. По пути жадно вылизывает ложбинку между огромными холмами, дует на повлажневшую кожу и кусает второй сосок. Зоро дрожит, втягивает живот и выпрямляет ноги. То-то же!       Санджи зализывает укус, мурчит что-то под нос. Хорошо, что Зоро помешан на тренировках. Эта грудь теперь принадлежит Санджи, так что пусть будет в хорошей форме. Санджи месит ладонями широкие мышцы, сжимает пальцами до красных следов, щиплет и оттягивает соски, сначала вместе, потом по очереди. Так Зоро стонет чуть громче, и Санджи продолжает терзать их один за другим. Пальцами, губами, языком. Он слизывает весь вкус Зоро с этой золотистой кожи, прижимается лицом, сжимая мышцы ладонями, и… сам стонет в унисон с глупой водорослью.       Горячая ладонь ложится на затылок, прижимая к груди. Санджи задыхается от удовольствия, чувствует, как сжимаются яйца, но большего почему-то не хочется. Лишь продолжать осыпать эту грудь мелкими поцелуями, гася то пламя, которое зажёг сам. Ласки становятся все более ленивыми, томными. Санджи засыпает на широкой груди, пуская слюни за распухший сосок.