Нанэ цоха, нанэ гад

      — Анхель! Василь!              Два силуэта настороженно обернулись на голос. Оторвались от воркования со смоляным жеребцом, тревожно переглянулись. Василь отрешенно хмыкнул. Анхель пожал плечами, мол, мало ли чего на этот раз удумала Лилит. Им не привыкать.              — Уложите этого маленького бесенка спать. Сил моих больше нет! Похоже, он успокаивается только с вами.              — Опять Башу проказничает? — снисходительно ухмыльнулся Василь.              — Именно. Нам завтра выдвигаться надо, а он мне мозги делает. Я сама займусь лошадьми. Идите! — Лилит красноречиво машет руками в сторону костра. — Как там говорят… Бог подарил нам не одну страну, а целый мир! Твою же ж! Ну, чего застыли? Идите, идите! — нетерпеливо пыхтит она, расчесывая смоляную гриву.              Да уж, Лилит зря времени не теряет. Вот и Анхель с Василем решили двинуться в нужном направлении. К огню и неугомонному мальчишке, который восхищенно рассматривал озорные языки пламени. Такие же буйные, как и он сам.              — Башу! Ты чего не спишь?              Анхель игриво потрепал мальчишку по голове, будто пушистого котенка. Тот лишь приластился к теплой ладони и мечтательно зажмурился.              — Танцевать хочу, как танцует огонь. Только потом смогу уснуть, — мечтательно прошептал Башу.              — Даже так… — меланхолично протянул Анхель.              — Василь, спой, пожалуйста! — просьба вкрадчивая и проникновенная, словно молитва.              — Эх, достанется же нам от Лилит… Ладно, твоя взяла.              Василь медленно обошел рубиновое пламя, остановился напротив Анхеля и Башу. Его улыбка засветилась ярче звезд на ночном небе. Загорелась пуще костра. От нее потеплел прохладный воздух и широкая цыганская душа Анхеля, влюбившегося в эту улыбку с первого взгляда.              — Пойдешь за гитарой?              Лицо Василя озарилось еще ярче, а ноги Анхеля подкосились от столь заразительного энтузиазма — выстрел в сердце. Прямое попадание в цель. Анхель лишь согласно кивнул и удалился за инструментом.              — Василь, а почему вы с Анхелем всегда вместе?              Взгляд Башу стал любопытным, вопрошающим. Детям всегда интересны дела взрослых. Вот и Башу не исключение.              — У нас одна душа на двоих, — уверенно ответил Василь. Так оглашают истину.              — Как это? — не унимался Башу.              — Вырастешь — поймешь, озорник любознательный.              — Почему мне надо обязательно вырасти, чтобы понять?              — Потому что некоторые вещи познаются с возрастом. Рано тебе еще душу с кем-то делить.              — Чем ты пудришь мальчишке мозги?              Вернулся Анхель с гитарой.              — Правдой. — Василь невинно захлопал густыми ресницами.              — Почему вы постоянно вместе?              Любопытство Башу и не думало испаряться. Теперь он пристально уставился на Анхеля, точно молодой жеребенок на кролика.              — Мы единое целое. Будут меняться города, леса и степи, а мы останемся вместе навсегда. Мы состаримся, умрем, а после снова родимся, чтобы найти друг друга. Василь — мой волшебный цветок.              — Не понимаю, — Башу озадаченно почесал затылок.              — Говорю же, рано тебе еще понимать, — хитро ухмыльнулся Василь. — Ладно, хватит трепаться! Ты же хотел танцевать.              — Очень! — нетерпеливо притопнул Башу.              — Весь в мать. Такой же несдержанный!              Анхель покорно набросил кожаный ремешок на плечо. Пальцы с трепетом коснулись серебристых струн — и раздалось мелодичное пение.              Нанэ цоха, нанэ гад, мэ кинэл мангэ ё дад!              Сыр выджява палором, мэ кинэл мангэ ё ром!              Детские ботинки бойко застучали по земле. Маленькое тело пустилось в пляс. Василь затянул звонче, а Анхель ритмичней. Что не сделаешь ради ребенка?              А сыр жява пало ром мэкинэл мангэ ё ром.              Дадо кин мангэ ченя о ченя сумна конэ,              На кинэса э ченягнэй мэ бэшава дручая.              На кинэса о ченя, на бэшава дро чяя.              Трое у костра были совершенно свободны от мирской суеты — только чувственная музыка, легкие движения и бархатное пение. Только огонь, ночь и шелест листьев.              Башу вертелся и вертелся вокруг пламени, как волчок. Василь пел и хлопал в ладоши, подгонял искусные пальцы Анхеля. Не жалел ни связок, ни спящих соседей, затаившихся в кибитках, ни дремы лесных духов. Василь отдавался делу со всей страстью, никто бы не рискнул поспорить с этим фактом. Казалось, с ними танцевал даже сам цыганский Бог. Идиллия голоса, звука и движений.              Загэём мэ дрэ `да садо, зрискирдём мэ цвэто,              Прикэрдём лэс кэ шэро — тэ камэс миро ило.              Последний аккорд — и Василь торжественно поклонился. К аплодисментам Башу присоединились посторонние рукоплескания. Трое встрепенулись, будто напуганные галки. Лилит неодобрительно качала головой, но все же радостно хлопала вместе с Башу.              — Какого лешего вы тут устроили, балбесы? Двухголовой птицы на вас нет! — строго буркнула она. — Я же просила уложить этого озорника, а не устраивать концерт по заявкам! Весь табор пади разбудили…              — Так мы и укладываем, — Василь скорчил незамысловатую гримасу, мол, вообще не понимаю, в чем проблема.              — Ага, как же! Вижу я!              — Я не боюсь ни лешего, ни двухголовой птицы, — презрительно фыркнул Башу.              — Ладно-ладно, бесстрашный, — Анхель подхватил Башу на руки, — пошли спать.              — Знаю, они тебя боятся, — прыснула Лилит. — Ну что за мальчишка такой?              Вопрос остался без ответа, а Лилит осталась в одиночестве. Наедине с костром и ночью.              Василь открыл дверь кибитки, пропустил Анхеля с непослушной ношей вперед.              — Я уже умывался. Даже в речке мылся, — тихо пробубнил Башу.              — Хорошо-хорошо. Поверим на слово, — Василь откинул цветастое одеяло с матраса. — Клади его уже в люльку, а то я начинаю ревновать, — беззлобно усмехнулся он.              — Куда я от тебя денусь…              Анхель выпустил Башу из объятий. Тот закопошился на матрасе, словно гнездовой зверек, и, наконец, улегся.              — А с мамой я был одним целым?              — Да, когда был в ее животе, а сейчас ты отдельная душа, — Василь потрепал Башу за щечку.              — Я видел, как вы целуетесь у костра. И не только у костра…              — Экий бесстыдник! — лукаво рассмеялся Василь.              — А что, когда находишь свою душу, хочешь целовать этого человека? И вообще, раньше я видел только, как целуются мужчины и женщины. Почему тогда вы тоже целуетесь? Вы же оба мужчины…              — Да. Когда находишь вторую часть своей души, обязательно захочешь ее поцеловать. Понимаешь, Башу, у любви нет пола. Ей плевать, мужчина ты или женщина. Любовь просто нужна, чтобы не замерзнуть.              — Так сейчас же тепло…              Анхель и Василь громко расхохотались.              — Это другой холод, — сказал Анхель. — Холод одиночества.              — Я люблю маму, но у нас не одна душа на двоих… Почему?              — Вот же пытливый! — Василь взъерошил черные кудряшки на макушке Башу. — Ты обязательно все поймешь, но потом, а сейчас пора спать.              Анхель и Василь по очереди чмокнули Башу в лоб.              — Сладких снов, озорник! Лилит скоро к тебе придет.              — Василь!              Василь вопрошающе посмотрел на Башу, укутанного россыпью цветов на одеяле.              — Хочешь я подарю тебе юбку и рубашку?              — Это еще зачем? — лицо Василя расплылось в недоумении.              — Ну, ты сам пел, что у тебя их нет… Так Анхель тебя не возьмет замуж.              Анхеля с Василем скрючило пополам от смеха. Отдышавшись, Василь спросил:              — Хочешь, на нашу свадьбу?              — Да. Я вас тоже люблю. Как и маму.              — И мы тебя. Ради такого придется задуматься о женитьбе, — Василь подмигнул Башу. — Пусть тебе приснится, как ты выплясываешь на нашей свадьбе, — он обнял Анхеля со спины. — Спокойной ночи! Нам пора.              — Целоваться?              — И не только…              — А что еще? — Башу чуть ли не завизжал от любопытства.              — Маленький еще. Узнаешь потом. Спи уже.              — Уговорили, — недовольно буркнул Башу и закрыл глаза.              Анхель и Василь покинули чужую кибитку и направились к своей. Звезды следили с небес за двоими, которые когда-то стали единым целым и благостно улыбались.              — А я бы посмотрел на тебя в юбке, — задумчиво сказал Анхель.              — Да иди ты! — Василь мягко толкнул его в бок. — Давай лучше без одежды на меня посмотришь.              — Договорились, но насчет юбки... поразмысли.              Василь лишь покачал головой. Потом поднял взгляд к темному небу и ласково промурлыкал полной луне.              — Нанэ цоха, нанэ гад…