Гарри Поттер и беспощадные фанфики

Хогвартс, Большой зал, раннее утро. Заколдованный потолок затянут светло-серыми тучами, в большом помещении почти пусто, лишь немногие студенты сидят за столами своих факультетов. Гермиона сидит за столом Гриффиндора и что-то сосредоточенно строчит на пергаменте, рядом с ней — тарелка с остатками яичницы и кубок с недопитым тыквенным соком. К девушке подходит Рон с какими-то листками в руках, вид у него крайне смущённый. Рон: Гермиона, мне правда очень жаль, но... Короче, будет лучше, если ты узнаешь всё прямо сейчас и от меня, чем от кого-то ещё. Гермиона: Что случилось, Рон? Рон (с очень мрачным видом протягивает ей листы): Про нас написали очередной фанфик. Гермиона (беря листы, со вздохом облегчения): И только-то? Ох, я уж думала! Ты мастер нагнетать напряжение, Рональд Уизли! Рон (пряча улыбку): Ну ты сильно-то не радуйся. Прочитай, что там про нас понаписали! Гермиона (просматривает листы и хмурится): Что ж, это ожидаемо, это нормально, это... Фу, какая гадость! Меня опять делают жертвой абьюза, из которого меня вытаскивает Малфой, как банально! А здесь я изменяю тебе, уже моему мужу, с Драко, но у нас с ним истинная любовь, и вообще, это ты во всём виноват, потому что упрекал меня дорогим обручальным кольцом, из ревности пытался поджечь Малфоя и первым начал изменять мне с Асторией! Как вы умудрились познакомиться с Асторией, откуда между мной и Малфоем вспыхнула внезапная страсть, почему бывший Пожиратель смерти закатывает пышную вечеринку, на которую приходит куча его врагов, почему я подло изменяю мужу вместо того, чтобы открыто признаться, что разлюбила его? Столько вопросов и ни одного ответа! Рон: Ну-ка, как это называется? «Семь минут в раю»... Знаешь, если всё, на что способен Малфой в постели, — это семь минут, то мне правда жаль твою версию из этого фанфика. Гермиона (фыркает от смеха): А это ещё и написано безграмотно! Мерлин, когда уже эти авторы научатся хотя бы грамотно писать? Гарри (входит в зал рука об руку с Джинни): Всем привет! Вижу, уже пришла свежая почта? Рон: Ага, и мы узнали из неё много нового о самих себе. Я вот, оказывается, сижу на шее у Гермионы, регулярно выпиваю, постоянно ворчу на жену — да-да, в этом фанфике мы женаты! — и изменяю ей с разными блондинками! Гарри: Каждый раз с новой? Поздравляю тебя, друг, ты имеешь успех у девушек! Рон: Ага. Только потом появляется Малфой, весь такой из себя принц в сияющих доспехах, открывает Гермионе глаза, она начинает встречаться с ним, потом бросает меня, выходит замуж за Малфоя и рожает ему... как там написано? «Прелестных сероглазых близнецов с платиновыми волосами»! Гермиона: Как пошло и заезженно! Эпитет «платиновый» в отношении к волосам давно уже пора отменить! Не говоря уже о том, что если бы Рону вздумалось и в самом деле вести себя так, как тут написано, то я... я бы... Гарри: Сделала нечто такое, в сравнении с чем канарейки на шестом курсе показались бы невинной детской шалостью? Гермиона: Вот именно! Рон: И представь, они пишут, что я не умею готовить и требую от Гермионы, чтобы она меня обслуживала! Ничего, что это я в нашей семье готовлю завтраки, обеды и ужины? Если Гермиона возьмётся печь вафли, то устроит мини-пожар... Гермиона (делает вид, что хочет его стукнуть): Эй, это было всего один раз! И то потому, что я отвлеклась на срочное письмо из Министерства! Рон (шутливо закрывая голову руками): Вот видите! А потом напишут, что это я её терроризирую! Знаете, одна женщина недавно заявила, что если прочитать нашу историю через фем-оптику, то я — полный мудак, а Гермиона терпила, которая мне всё прощает, что у нас абьюзивные отношения, с которых девочки возьмут пример и будут в дальнейшем страдать... Джинни: Ну... ты чаще бываешь дураком, чем мудаком. Творишь глупости, но сердце у тебя доброе. Рон: Спасибо, любимая сестрёнка. Всегда умеешь поддержать в трудный момент! Джинни: Обращайся. Гермиона: Святой Мерлин, какая чушь! Чтобы я — и была «терпилой»? Да мы с Роном сейчас вместе именно потому, что я не терпела и не прощала ни одной его выходки, а он изменился ради меня... стал более взрослым и ответственным! Да и у меня характер, прямо скажем, не сахар, поэтому это он терпел меня... (краснеет) Гарри: Кажется, фем-оптика очень искажает представление о действительности. Гермиона: И вообще, сейчас любая мужененавистница может выучить парочку модных слов вроде «абьюз», «газлайтинг» и «токсичность», называть себя феминисткой и критиковать чужие отношения! Такие женщины разрушат маленьким девочкам жизнь куда быстрее, чем якобы дурной пример наших с Роном отношений! Джинни: А про нас с Гарри есть что-нибудь? Гермиона (со вздохом): Есть. Но вам обоим это не понравится. Джинни: Что, я опять пытаюсь добиться Гарри с помощью любовного зелья? Гермиона: И добраться до его денежек, да. Гарри: Во всех этих фанфиках приворотные зелья действуют мощнее, чем в реальности. Вот скажи, Гермиона, может быть такое, что человек, приворожённый зельем, около трёх лет встречается с той, кто его приворожила, видел её всякой — растрёпанной, неумытой, сопящей во сне, они пережили расставание, долгую разлуку, временную смерть одного из них и всё равно хотят быть вместе? Гермиона (уверенным тоном): Нет. Ни одно любовное зелье на такое не способно. Они не могут вызывать такие глубокие чувства. Рон: Представляешь, Джинни, про меня тоже пишут, что я приворожил Гермиону любовным зельем! Они что, думают, что Уизли в принципе никто не способен полюбить без приворота? Джинни: Ну да, конечно! Ведь все Уизли так и поступают! Я приворожила Гарри, ты — Гермиону, Билл — Флёр, Чарли — драконов, чтобы они не кусались и не жгли его пламенем, а Перси — министра магии, чтобы дал ему хорошую должность. Рон: В последнее я даже готов поверить... Все четверо смеются, но быстро снова становятся серьёзными. Рон: Шутки шутками, а мне надоело из раза в раз читать, какое я завистливое меркантильное ничтожество, одержимое голодом и похотью. Гермиона (успокаивающе кладёт руку ему на плечо): Рон, но мы-то знаем, что ты не такой! Рон: Они хуже Риты Скитер, ей-богу! Кстати, какое там заклинание ты наложила на Скитер, чтобы лишить её возможности превращаться из жука в человека? Гермиона: Я наложила заклинание не на неё, а на банку, чтобы она стала неразбиваемой... Стоп. Зачем тебе это нужно? Рон: Да так. Просто подумал, что ты не откажешься от коллекции... Как это называется у маглов, Гарри? Этно... энмото... Гарри: Энтомологической коллекции. Рон: Да, вот именно. Гермиона: Ты не можешь просто так взять и превратить в жуков всех авторов, которые пишут про нас с тобой чушь! Во-первых, это противозаконно, во-вторых, их слишком много, в-третьих, на их месте тут же появятся новые! Рон: И что прикажешь делать? Гермиона: В первую очередь — держать себя в руках. Джинни: Я стараюсь держать себя в руках, но эти руки так и чешутся наложить на кого-нибудь из этих писак Летучемышиный сглаз! Особенно когда читаешь всякое про себя... или про Гарри! Стоило мне один раз, один-единственный раз помочь Гарри завязать шнурки, так с этим носятся, как с писаной торбой! Рон (фыркает): Ты помогала Гарри завязывать шнурки? Джинни: Мне было пятнадцать лет, и я была влюблена! Люди совершают куда более глупые или жестокие вещи ради любви! Это не повод высмеивать меня или Гарри! Ты бы видел, какую мерзкую карикатуру на меня нарисовали: я в одном халате стою на коленях и, брызгая слюной, восклицаю: «Шнурочечки!». Ох, если бы я могла добраться до того, кто это нарисовал, то заставила бы его, во-первых, подавиться этими самыми «шнурочечками», пока у него самого слюни бы не полетели во все стороны; во-вторых, вдолбить в свою тупую голову, что никакие это не «шнурочечки», а шнурки; в-третьих, запомнить, что я — нечто большее, чем завязывательница шнурков! А уж когда Гарри сводят со всеми подряд, от Малфоя до Арагога... Рон (поперхнувшись тыквенным соком): Арагога? Гермиона: Джинни, просто скажи, что ты оговорилась и имела в виду Арагорна из «Властелина колец». Гарри: Нет. Мне очень жаль, Гермиона, но имелся в виду действительно Арагог. Рон, поверь, тебе повезло, что ты это не читал. Рон: Просто помолчи. Я пытаюсь вернуть всё на минуту назад и убедить себя, что я этого не слышал. Гермиона: Ох, Гарри, мне приходится не лучше, чем тебе. Рона и Джинни хотя бы не сводят с кем попало, а нас с тобой... Думаешь, мне приятно в сотый раз читать про себя с этим хорьком Малфоем? Драко (от слизеринского стола): Меня это радует ничуть не больше, Грейнджер! Можете думать что угодно, но я люблю Асторию, и ни ей, ни мне не нравится читать про мои интрижки с тобой или с Поттером! Или про то, как мне на шею вешается очередная новенькая ученица — серая мышка с пятым размером груди! Рон (злорадно): Что, уже не получится нажаловаться на этих авторов папочке, Малфой? Драко: Заткнись, Уизли! Снейп (появляясь в раме портрета на стене): Что до новеньких учениц, вешающихся на шею, то тут, Драко, я вас намного опередил. Разумеется, это не доставляет мне ни малейшей радости. Гарри: Признаться, профессор, я вам даже немного сочувствую. Снейп: Оставьте ваше сочувствие при себе, Поттер. Уверен, эти бездарные фантазии недоавторов, посвящённые моей личной жизни, немало вас повеселили. Гермиона: И вовсе нет, профессор! Тот фанфик, где я вступаю с вами в связь, чтобы вы могли сварить зелье и расколдовать вашу дочь, был просто... Снейп: Омерзителен. Как и любой другой фанфик с моим участием. Гермиона: А уж как там описали мой поцелуй с Роном! Как будто ничего хуже на свете быть не может, чем целоваться с Роном! Они что, правда думают, что я предпочту молодому здоровому весёлому парню с кучей обаяния... эээ... Снейп: Договаривайте, мисс Грейнджер. Обиженного на весь мир профессора с немытой головой, который ненавидит детей и живёт исключительно прошлым, а ещё годится вам в отцы. Гермиона (с достоинством): Я собиралась выразиться вежливее, профессор. Рон (краснея): А ты... Ты правда считаешь меня обаятельным? Гермиона: Только не начинай слишком много о себе воображать, Рональд Уизли! Гарри: Да ладно тебе, пусть послушает о себе что-то хорошее, а то авторы его не особо балуют. Взять хотя бы тот фанфик, где Рон выпивает возбуждающее зелье из магазинчика близнецов, чтобы произвести впечатление на тебя, но ты его отшиваешь, он приходит ко мне, и тут зелье... В общем, действует на всю катушку. А я почему-то не сопротивляюсь, а покорно позволяю лучшему другу собой воспользоваться. А потом отправляюсь искать утешения в объятиях профессора. Рон (морщась): После таких историй мне кусок в горло не полезет. Насколько больной должна быть фантазия, чтобы такое придумать? Гарри: А ещё та история, где после войны на меня всем резко становится плевать, я ругаюсь с Роном, обвиняя его в эгоизме, хотя он всего лишь переживает из-за Джинни, которую я бросил, едва не прыгаю с Астрономической башни, а потом ищу утешения в телесных наказаниях от профессора, потому что я — внезапно! — мазохист! Рон: Друг, если ты регулярно читаешь такое, то ты, похоже, и правда мазохист. Снейп: Поттер, вы перечисляете одну за другой все эти бредовые фантазии, потому что вам нравится злить меня? Гарри: Что вы, профессор! Исключительно из чувства праведного гнева! (После паузы). Ну разве что самую малость хочется вас позлить... Снейп: Не думайте, что вы меня удивили. Вы как были, так и остались невыносимым мальчишкой. Но даже вам не удаётся быть более невыносимым, чем эти авторы. И они ещё смеют заявлять, что любят меня! Называют себя «снейпоманками»! Не думал, что это скажу, но времена, когда меня ненавидели, были гораздо приятнее времён, когда меня вдруг полюбили! Ох, если бы я был жив! Я бы наведался к паре истеричных дамочек, пишущих подобную ерунду, и доступно объяснил бы им, как я отношусь к тому, что из меня делают героя-любовника! Джинни (шёпотом): Возможно, им бы это даже понравилось. Снейп: Оставьте ваши фантазии при себе, мисс Уизли! Пара-тройка недель за чисткой серебряных табличек и отмыванием котлов после зельеварения, и они забыли бы все свои снарри, снейджеры, северитусы и севвитусы! Дамблдор (появляясь в другой раме): Полно вам, Северус! Уж после смерти вы могли бы взглянуть на вещи под другим углом! Есть и весьма неплохие фанфики — грамотно написанные, с сохранением основных черт наших характеров, с уважением описывающие наши личные истории... Снейп: А вы, Дамблдор, даже после смерти верите в лучшее в людях и ищете во всём хорошее? Дамблдор: Ищу. И иногда даже нахожу. Порой эти авторы бывают удивительно забавны! Как называется троп, который они создали? «Дамбигад»? Хмм, интересно. Как это им в голову могло прийти, что я выстроил сложную схему, чтобы в итоге завладеть наследством Гарри, мирно лежащим в сейфе Гринготтса? А тот фанфик, где я оказался виновен в бедах всего нашего волшебного мира, включая становление Волан-де-Морта как тёмного мага, — признаю, в этом и правда есть часть моей вины, я не сразу разглядел его истинную натуру и не сумел направить его по верному пути... Так вот, тот фанфик, где меня не пустили ни в рай, ни в ад, и я, «великий светлый» — забавно, что это прозвище придумали фикрайтеры, я сам никогда не считал себя светлым и уж тем более великим, — вынужден был ютиться на призрачном Кингс-Кроссе и терпеть тумаки от всякого, кто умирал и попадал на этот же вокзал, включая твоих, Гарри, отца и крёстного! Гарри: Папа никогда бы так не поступил, и Сириус тоже! Они уважали вас! И они знали, что в смерти папы и мамы виновен Волан-де-Морт, а в смерти Сириуса — Беллатриса! Дамблдор: Но автору фанфика было легче обвинить во всех бедах меня и выставить смешным жалким стариком, которого все таскают за бороду! Не скажу даже, что я этого не заслужил — на мне много грехов, и я до сих пор не расплатился до конца, но наказания в этом мире куда более изощрённы, чем простое таскание за бороду! Впрочем, если этой бедной женщине легче от того, что она сможет выплеснуть свою ненависть ко мне на бумагу, если у неё нет более важной цели в жизни, чем признаться всему миру, как она ненавидит меня... мне её даже жаль. По правде сказать, порой я даже читаю такого рода истории — они настолько смешны и нелогичны, что ненадолго развеивают скуку. Гарри (со злостью): Эти авторы и правда хуже Риты! И всем не даёт покоя моё наследство! Интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что я отдал почти все деньги на восстановление Хогвартса, и в сейфе остались сущие гроши? Джинни: Наверное, написали бы, что я немедленно тебя бросила и отправилась искать кого-то побогаче. А ты нашёл своё истинное счастье с Гермионой... Гарри: И как им только не надоест раз за разом укладывать в постель лучших друзей? Они что, никогда не слышали о такой вещи, как дружба между парнем и девушкой? А то как начнёшь читать, так наткнёшься на очередную мерзость вроде вчерашней, где Рона сначала порет отец за то, что он назвал Гермиону грязнокровкой и бобрихой... Рон: Чего?? Чтобы я кого-то назвал грязнокровкой? Эти авторы совсем с ума посходили? Да было б у меня время, я бы сам к ним наведался и выпорол! Гермиона: Эй, нельзя бить людей, даже если они несут очевидные глупости! Драко (шёпотом, с сарказмом): Ага, конечно. Гарри: ... а потом Рон пытается наложить на нас с Гермионой какое-то страшное проклятие, но по пьяни выбалтывает всё Лаванде, которой он домогается, — нам всем по четырнадцать лет, просто к слову, — его выгоняют из Хогвартса, и его устраивает к себе Билл, где Рон наконец-то «чувствует себя нужным». Можно подумать, все три года в Хогвартсе он не был нам нужен! Да мы с Гермионой откинулись бы ещё в первый Хэллоуин, столкнувшись с троллем! Гермиона в этом «шедевре», кстати, становится моей невестой — в четырнадцать лет, напоминаю! — и радуется, что она «невеста Избранного»! А Джинни пытается подлить мне любовное зелье — что ожидаемо, но всё равно бесит. Гермиона: Какая сексистская гадость! Эти авторы явно даже близко ничего не смыслят в моём характере! А опус под названием «Методы рационального мышления»? Ничего более неправдоподобного, расистского и просто вредного для ума и сердца в жизни не читала! Знаете, я, конечно, не сторонница телесных наказаний, но я бы взяла Чёрное перо Амбридж и заставила Юдковского писать «Уизли нельзя исключать из сюжета» до тех пор, пока смысл бы не впечатался. Чтобы выкинуть Рона, вдуматься только, Рона, заменить его, прости Мерлин, Малфоем, сделать из нас с Гарри полнейших Мэри Сью и свести нас вместе, надо быть не гением, а полным остолопом! Джинни (со вздохом): Люди считают, Гарри будет лучше с тобой или с Полумной. Кстати, она идёт сюда. Привет, Полумна! Полумна (подходит к ним): Доброе утро, Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Драко, профессор Дамблдор, профессор Снейп. Гарри: Не такое уж оно и доброе. Слышала уже про последние фанфики? Полумна: Слышала. Но про меня там почти ничего нет. Рон: Эх, тебе везёт! Тебя все любят, и если что и пишут, так только хорошее! Полумна: Ты прав, Рон, но лишь отчасти. Мне вот не нравится, когда меня отправляют в гарем к Гарри. Гермиона: Мерзкий сексизм! Рон: Гарем? Гарри, ты что, у нас султан? Гарри: Да я не знаю, кому такое вообще могло в голову прийти! Какой гарем, когда я с одной Джинни не могу справиться! Джинни: Эй! Гарри (уворачиваясь от Джинни, которая начинает его щекотать): Вот видите! Драко (зло): Зато Сами-Знаете-Кому, наверное, хорошо на том свете! Читает очередной фанфик про свой приход к власти и радуется! Дамблдор (задумчиво): Вряд ли то, что осталось от его души, может чему-то по-настоящему радоваться... Драко: Хотя истории про то, как его сводят с Поттером или Грейнджер, наверное, его ужасно злят. Я бы предпочёл встречаться с гигантским кальмаром, чем с Поттером! Полумна: Хмм, я недавно читала один фанфик, так вот там как раз такой сюжет... Драко: Молчи, Лавгуд. Просто молчи. Я ещё надеюсь сохранить остатки своей психики! Гермиона: Знаете, если говорить серьёзно, то мне это всё ужасно не нравится. Мы боролись за равные права маглов, волшебников и магических существ, против расистского режима Волан-де-Морта, защищали то, что нам дорого, а теперь эти... с позволения сказать, «творцы» пишут, что он был не так уж и неправ, что его идеи опорочены Дамблдором с его пропагандой... прошу прощения, «пропОгандой»! Здесь именно так написано! По их мнению, чистокровные должны править маглами и маглорождёнными, аристократы — простыми людьми, богатые — бедными, главное в нашей жизни — не любовь и дружба, а наследие предков, количество галлеонов в личном сейфе и количество половых связей! Это же буквально то, с чем мы боролись! И мне противно читать про себя, у которой неожиданно появляются родители — чистокровные волшебники, про Малфоев — истинных «благородных аристократов»... Драко: Не трогай мою семью, Грейнджер! Рон: Заткнись. Гермиона: ... про восхваление Пожирателей смерти, про коварные планы Дамблдора и семьи Уизли, про этот несчастный сейф Поттеров! Я — маглорождённая, мои родители — простые маглы, стоматологи, и я горжусь ими! Я не хочу видеть, как моих друзей называют «мусором», как из Джинни делают стерву, которая строит мне пакости, как Рона называют придурком, у которого нет мозга, пусть он порой и правда ведёт себя как придурок, я не хочу читать про то, как Рон напивается в стельку и изменяет мне на нашей собственной свадьбе, как он называет меня грязнокровкой, стирает мне память или насылает на меня проклятие, потому что я знаю, что он никогда бы так не поступил! Я не желаю, чтобы мне указывали, кого я должна любить, тыкали, что я влюбилась в «неподходящего» парня, выдумывали, что Рон якобы подлил мне любовное зелье, укладывали меня в постель с Гарри, Малфоем, Снейпом или кем-то ещё! Потому что я люблю Рона! И нет, он не тупоголовый и не бестолковый, сами вы тупоголовые, бестолковые, мягко говоря, не блещущие интеллектом, козлы с кучей комплексов! Рон (шёпотом, с пылающими ушами): Ух ты! Я и не знал, что она меня так сильно любит! Гарри (тоже шёпотом): Последний раз я видел Гермиону такой злой на третьем курсе, когда она... Драко (тоже шёпотом, держась за щёку): ... залепила мне пощёчину. Помню как сейчас, Поттер. Гермиона: Я участвовала в войне, как и все вы, у меня остались шрамы, нанесённые «благородными аристократами», я видела, к чему приводят идеи Волан-де-Морта и подобных ему, и я никогда, слышите, никогда не соглашусь с чем-то подобным! Мне неважно, грамотно это написано или нет, я не желаю видеть, как отрицают то, за что мы боролись! И знаете что? Я сама — сама — буду писать фанфики! Да-да, и я буду описывать всё, как оно было на самом деле, а не как хочется фанатам Уизлигада, Дамбигада, Драмионы и Снейджера! С ними надо бороться их же оружием! Гермиона замолкает, тяжело переводя дыхание. Все, даже портреты на стене, смотрят на неё с тревогой. Рон (протягивая ей кубок с соком): Тебе надо прийти в себя после такой речи. Гарри: Знаешь, я никогда не мечтал написать автобиографию, но то, что ты предложила, — определённо здравая мысль! Это как создать Отряд Дамблдора, чтобы учиться Защите от Тёмных Искусств, в пику Амбридж и Министерству — отвечать на их «творения» собственными. Ты молодец, Гермиона! Рон: Чур, за юмор отвечаю я! Если кому-то нужны хорошие шутки для пародий, обращайтесь ко мне! Джинни: Я как раз думала заняться спортивной журналистикой, так что опыт поиска информации и написания текстов мне точно не повредит. Драко: Никогда не думал, что я это скажу, но я согласен с Грейнджер. И я готов быть редактором ваших фанфиков. И не надо на меня так смотреть! Уверен, я пишу в разы грамотнее, чем Уизли. Рон (краснея): Зато я хотя бы знаю, как правильно пишется слово «телефон», а ты вряд ли! Дамблдор (вмешивается раньше, чем между Драко и Роном вспыхнет спор): Со своей стороны могу предложить консультации по истории, магии и истории магии. Я много лет прожил на свете и пока что, насколько могу судить, остаюсь в здравой памяти, так что всегда к вашим услугам, молодые люди. Дерзайте! Снейп: Я со своей стороны могу предложить беспристрастную критику ваших работ. Дамблдор (поспешно): Не будьте чересчур строги, Северус. Снейп: Вы знаете, директор, я всегда строг ровно настолько, насколько нужно. Гарри: Значит, решено! С завтрашнего дня начинаем готовиться к ответному удару — будем писать правдивые фанфики! Полумна (ходит вокруг остальных и машет руками возле их голов): Я всегда могу создать иллюстрации, так что если вам вдруг понадобится художница — обращайтесь! А пока что надо отворить окно и прогнать мозгошмыгов — их сюда целая туча налетела после ваших споров...